— Идём в кабинет? — спросил он минут через пять борьбы с кипятком.

— Готов.

— Время идёт, — сказал он. — Начнём.

Мы прошли в кабинет, где Юрий разложил на столе свои инструменты. Я снял куртку, закатал рукав левой руки. Юрий взял тонкую иглу, посмотрел на меня.

— Это не больно, — сказал он. — Ты ничего не почувствуешь. Заклинание ляжет на источник, не касаясь кожи.

— Я знаю, — ответил я. — Делай.

Он начал работать. Я смотрел на его руки, на то, как игла движется в воздухе, оставляя за собой едва заметный светящийся след, как этот след вплетается в мои магические каналы, соединяясь с источником. Заклинание ложилось ровно, безболезненно, и я чувствовал только лёгкое тепло, разливающееся откуда-то из груди, будто кто-то невидимый грел меня изнутри.

— Это заклинание, — объяснял Юрий, не отрываясь от работы, — позволит тебе подзаряжать свои плетения прямо во время боя, не отвлекаясь на макры. Оно встроено в источник и будет работать на накапливающем эффекте. Чем дольше ты не используешь магию, тем больше будет резерв. В бою сможешь экономить силы.

— Надолго хватит? — спросил я.

— Зависит от того, как будешь расходовать, — ответил он. — Но в любом случае, это даст тебе преимущество. Твои плетения теперь будут подзаряжаться сами, без твоего участия.

Когда всё закончилось, я почувствовал, как источник магии отозвался на новое заклинание, как плетения на теле начали пульсировать в новом ритме, подзаряжаясь без моего участия. Это было странное ощущение — будто внутри меня поселилось что-то живое, что дышало в такт сердцу, набирало силу, копило энергию.

— Готово, — сказал Юрий, убирая иглу. — Можешь проверять.

Я прислушался к себе. Всё работало. Плетения на теле, которые раньше требовали постоянной подпитки макрами, теперь мерно пульсировали, получая энергию из источника. Я выпустил светлячка на секунду и сразу убрал, и почувствовал, как заклинание подхватило затраченную энергию, начало восстанавливать её.

— Хорошо, — сказал я. — Спасибо.

— Не за что, — Юрий отмахнулся. — Ты мой ученик, я хочу, чтобы ты побеждал.

Он посмотрел на часы, которые стояли на каминной полке.

— Пора, — сказал он. — Финал начинается через час. Удачи.

Мы вышли из кабинета, учитель пошёл к выходу, я его проводил и вернулся к ребятам.

Арина встала, поправила куртку.

— Идём? — спросила она.

— Конечно! — кивнул я.

Парни уже ждали нас у входа. А мы вышли из домика и уже всей компанией направились к стадиону. Солнце уже поднялось, но не грело слабо. Осень вступала в свои права, и холодный ветер, гулявший по дорожкам, заставлял ёжиться и поднимать воротники. По пути к нам присоединялись другие участники, кто-то бежал, кто-то шёл медленно, сосредоточенно.

Кленов стоял у входа на стадион, прислонившись к колонне, и смотрел на нас. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался холодным, цепким, профессиональным. Он не поздоровался, не кивнул, только проводил нас глазами, и я чувствовал этот взгляд на затылке, пока мы не скрылись за поворотом.

— Не обращай внимания, — тихо сказала Арина. — Он просто хочет, чтобы мы думали о нём, а не о деле.

— Я и не обращаю, — ответил я. — Я думаю о победе.

В зоне ожидания было шумно и тесно. Участники разминались, тренеры давали последние наставления, кто-то спорил с судьями, кто-то просто сидел в углу, глядя в одну точку, и ждал своего выхода.

К нам подошёл Дятлов. Он был в строгом костюме, при галстуке, и выглядел так, будто собрался не на спортивное соревнование, а на светский приём. Но в его глазах, обычно таких спокойных и чуть насмешливых, сейчас читалось то же напряжение, что и у всех остальных.

— Доброе утро, барон, — сказал он, кивая мне. — Доброе утро, дамы, господа.

— Доброе утро, княжич, — ответил я.

— Я буду следить за вашим выступлением, — он говорил тихо, так, чтобы не слышали посторонние. — Искренне желаю удачи. Но будьте осторожнее, — он кивнул в сторону входа, где всё ещё стоял Кленов. — Сегодня он особенно зол. Ваша прошлая встреча с Кузнечиковым не прошла для него бесследно.

— Я знаю, — сказал я.

— Тогда удачи, — он кивнул и отошёл.

— Странный он, я его не понимаю, не понимаю, что им движет, — тихо сказала Арина, глядя ему вслед.

— Сейчас не время об этом думать, — ответил я. — Сначала Кубок, потом разборки.

В этот момент из динамиков раздался голос распорядителя:

— Первый забег эстафеты! Команды просят пройти к старту!

Арина посмотрела на меня, я кивнул.

— Идём, — сказал я.

Мы вышли на старт. Солнце уже поднялось выше. Вокруг нас суетились участники, судьи проверяли артефакты, готовились засекать время.

Я смотрел на своих. Арина стояла на первом этапе, сосредоточенная, злая, готовая рвануть с места. Лиля — на втором, спокойная, уверенная. Леонид — на третьем, бледный, но держался. Игорь — на четвёртом, финальном, бесстрастный, как всегда.

— Команда Росомахина, — объявил распорядитель. — На старт!

Судья поднял флажок.

Я посмотрел на Арину. Она кивнула.

Флажок опустился.

Она рванула с места, и я сразу увидел, что она делает всё правильно — плавный старт, корпус чуть наклонён, ноги работают как пружины, экономно, без лишних движений. Арина не пыталась вырваться вперёд с первых метров, не рисковала, не суетилась. Она просто бежала так, как мы отрабатывали на тренировках, и этого было достаточно, чтобы держаться в группе лидеров, не отставая, но и не перегорая раньше времени.

Первый этап эстафеты был коротким, всего двести метров, но сложным — зона с низкими барьерами, которые нужно было не перепрыгивать, а перешагивать, сбивая ритм, заставляя сбрасывать скорость. Арина прошла их чисто, без ошибок, и передала артефакт Лиле на втором этапе. Передача получилась идеальной — она вложила камень в руку Лиле, когда та уже разогналась, и та даже не сбила дыхания, только чуть ускорилась, принимая эстафету.

Лиля бежала второй этап, и это был самый опасный участок дистанции — зона с магическими ловушками, которые срабатывали в случайном порядке, заставляя постоянно менять траекторию, уклоняться, пригибаться, иногда падать на песок и подниматься, теряя драгоценные секунды. Я видел, как она работает. Она не была быстрой, но была осторожной, расчётливой, и каждое её движение было выверенным, экономным, без лишних затрат энергии. Она прошла ловушки без единой ошибки, и когда передавала артефакт Леониду, я заметил, как она чуть заметно улыбнулась — довольная собой, довольная тем, что не подвела.

Леонид побежал третий этап. Он был бледен, и я видел, как дрожат его руки, когда он принимал артефакт, но он справился. Он бежал не быстро, но ровно, без срывов, и его передача Игорю, хоть и была не идеальной, всё же состоялась — артефакт лёг в руку Игоря, когда тот уже разогнался, и этого было достаточно, чтобы не потерять темп.

Игорь финишировал первым. Его скорость была такова, что даже судьи, привыкшие ко всему, невольно замерли, глядя на табло, где высветился результат. Он бежал, как выпущенная из лука стрела, и никто не мог с ним сравниться. Я смотрел на него и думал о том, что Росс не ошибся, когда согласился дать ему дар. Игорь был не просто быстрым — он был идеальным финишёром, тем, кто может вырвать победу в последний момент, когда силы уже на исходе, когда кажется, что ничего не получится.

— Первое место! — раздался голос распорядителя, и трибуны взорвались аплодисментами.

Мы взяли первый этап финала.

Арина подбежала ко мне, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, счастливая.

— Получилось! — она чуть не кричала. — Получилось!

— Получилось, — подтвердил я, обнимая её.

Леонид стоял в стороне, упершись руками в колени, и тяжело дышал. Я подошёл к нему, хлопнул по плечу.

— Ты молодец, — сказал я. — Справился.

— Я боялся, что не смогу, — признался он, выпрямляясь. — Что подведу.

— Не подвёл, — ответил я. — Гордись собой.