А если это тоже испытание? Вдруг расфуфыренные конкуренты – всего лишь статисты? Вдруг за год горожане придумали что-то новенькое? Вопросы практически не изменились, но сама структура теста могла стать иной. Ушлые ребята прямо сказали: «Возможны сюрпризы».
Или вообще все обман? Бумагу-то какую дали с этими тестами! Разве что не жеваную. Пожелтевшая, грубая – в руки взять противно! С ней только в туалет ходить. Если и с девками надурили, то в гробу он такой рай видал. Хоть обратно беги. А каких куколок высокодуховных в роликах показывали!
Григорий закатил глаза и вздрогнул: представил, как он выглядит со стороны.
Вера в сказку пошатнулась, но мечта о красивой жизни никуда не исчезла. В конце концов, дома-то ему точно податься некуда. Даже в модном костюме. Если хоть половина сведений о городе правда, игра стоила свеч. А значит, нужно быть паинькой и спокойно дождаться результатов.
К середине второго часа Григорий стал сдавать. Советы ушлых ребят он еще помнил, но следовать им уже не мог. Нервы. И хотя в приемной, куда перевели его группу дожидаться результатов теста, никаких серых панелей не наблюдалось, а стены были выкрашены в нежный персиковый цвет, Григорий чувствовал себя то узником в подземелье, то школьником, пойманным со шпаргалкой, то «провалившимся» шпионом. Тревога и раздражение усиливались с каждой минутой. Ушлые ребята сказали бы, что он переигрывает, но какое уж тут актерство?! Унять бы дрожь в коленках! Не спасали ни мягкие кресла, ни ажурная хрустальная люстра (сколько можно на нее смотреть?!). Стальная черная дверь казалась Григорию все более зловещей (Почему дверь черная?! Нельзя было коричневую сделать?!). Табличка КАРАВАЕВ КОНСТАНТИН ФЕДОРОВИЧ к середине второго часа тоже стала угнетать (Да кто он такой?! Не много ли на себя берет?! И почему буквы курсивом?!).
«А вдруг они узнали? Вдруг они догадались? – беспокоился Григорий, утерев пот со лба. – Чего так долго тянут? За полтора часа только одну уродицу в кабинет пригласили. И то не выйдет никак. Метр с кепкой, нос «кнопкой», от волнения споткнулась и чуть не упала. Сколько же еще ждать?»
Чтобы хоть как-то успокоиться, он сосредоточился на конкурентах.
Если верить теории вероятности, у каждого есть шанс (пусть и не очень большой). Даже у этой кракозябры с кавалеристскими ногами и жабьей мордой. Почему нет? Мир не без добрых людей. Наверняка кто-то сжалится над уродицей. Дадут пятый уровень – и вперед – полы драить по ночам. Счастье-то у всех разное. Каждому свое. Только бы глаза лишний раз не мозолила.
Или вот этот юноша-тростник. Дома бы с таким и разговаривать не стали. Дунули – он бы и улетел. Чего время на убогого тратить? Чай, не в богадельню пришел. А тут сидит, ждет. На равных со всеми. Тоже счастья хочет.
Григорий немного отвлекся и стал размышлять о счастье в общефилософском ключе. Тема показалась ему интересной, а в чем-то даже полезной, но толком осмыслить ее он не успел. Открылась «зловещая» дверь, и в приемную вышла счастливая конкурентка. Теперь она виделась Григорию не такой уж и страшной. На лице – улыбка, на шее – композитный определитель с желтой цифрой «9» и восклицательным знаком.
Конкуренты приободрились, а Григорий наоборот – осунулся и уткнулся взглядом в пол.
– Григорий Александрович?
Нет, не обманули ролики. Девки тут что надо. Фигуристые, сладенькие. Только зачем их наряжать стюардессами? Еще бы школьную форму надели!
– Григорий Александрович?
– Да! Да! Это я! Простите.
– Задумались?
– Скорее размечтался.
«Стюардесса» улыбнулась:
– Идемте со мной. Результат вашего теста готов. Не отставайте.
Григорий поднялся и уже шагнул к черной двери, представляя, как пожмет руку Константину Федоровичу, но проводница почему-то оказалась у другой двери, а потом и вовсе вышла в коридор. Сконфуженный, Григорий засеменил следом.
«Почему же не к Константину Федоровичу? – думал он, не отрывая взгляда от пола и туфелек проводницы. – Меня забраковали! Наверное, отказы оформляют в другом кабинете. Специально увели, чтобы народ не пугать!»
Шли долго. Коридорами-переходами, лестницами, снова коридорами, дважды прокатились на лифте – и опять коридоры. Наконец, когда Григорий уже в третий раз собирался спросить: «Долго ли нам еще?», туфельки впереди куда-то исчезли, а сзади мягко закрылась дверь.
Даже не попрощалась!
Григорий огляделся. Музей какой-то. Сейчас бахилы дадут. Такие кабинеты он видел только на обложках дорогущих журналов по дизайну. Все блестит, сверкает, ни одной пылинки, ни одной лишней вещи. Кремовый ковролин, обитые гобеленом стулья, огромный деревянный стол с пустой столешницей, черное кресло-трон, боковые стены закрыты стеллажами с папками и книгами (одна к одной), фронтальная стена пряталась за салатовыми шторами. Не кабинет, а конференц-зал.
И никого.
– Здрасьте, – прошептал Григорий, не решаясь подойти к столу.
Бахилы никто не предложил.
Прошло еще несколько секунд, прежде чем он заметил хозяина кабинета. Мужчина лет сорока стоял за креслом и не сводил глаз с Григория. Каменное выражение лица, короткие русые волосы, белая рубашка.
Григорий опустил взгляд и тут же услышал вежливое:
– Проходите, присаживайтесь.
У него все оборвалось внутри. Похожие ощущения он испытал дома три года назад, когда его задержали и привели в полицейский участок, подозревая в убийстве. Тогда Григорию много пришлось пережить. Чего стоила собственная фотография на стенде РАЗЫСКИВАЮТСЯ! ОСОБО ОПАСНЫ! Потом тот же портрет, но уже в «ориентировке», ему показал следователь. Пришлось долго всматриваться, чтобы понять: нет, просто похож. Следователь сомневался до вечера. Вопросы задавал, вежливо и культурно. Только от его вежливости бежать хотелось, как от змеи ядовитой.
Григорий подошел к стулу, положил руки на спинку и пролепетал:
– Спасибо, я постою.
Все это может быть частью испытания. Главное – сохранять спокойствие, что бы ни случилось.
Мужчина вышел из-за кресла, обогнул стол и остановился рядом с Григорием.
– Меня зовут Игорь Петрович. Не буду вас мучить, скажу сразу: тест вы прошли, причем с очень высоким результатом. Семнадцатый уровень. Поздравляю!
– Спасибо, я понял, – спокойно ответил Григорий, не замечая протянутую для приветствия руку. Ушлые ребята могли бы им гордиться.
– Хм… Странная реакция. – Игорь Петрович провел пятерней по волосам. – Обычно переспрашивают: «сколько-сколько?» или вообще вопят от восторга. А вы, я вижу, расстроены. Что-то не так?
– Пожалуй, мне и правда лучше присесть. Я, наверное, просто не расслышал. Какой вы сказали уровень?
– Семнадцатый.
Григорий блаженно улыбнулся.
– Еще раз повторю: «Ваш результат необыкновенно высок». – Почему-то вместо «необыкновенно» Григорий услышал «неправдоподобно». – И я просто обязан спросить…
– Как мне это удалось?
– Что привело вас в наш город.
– Там в тестах…
– Я ознакомился. – Игорь Петрович повернул соседний стул и сел напротив Григория. – Давайте просто побеседуем. Не могу отказать себе в удовольствии пообщаться с семнадцатым уровнем. У меня самого сегодня – всего лишь одиннадцатый…
(Григорий приосанился. Если у одиннадцатого уровня такой кабинет…)
…Вчера диверсанта ловили. Только под утро депортировали. Вот я и перенервничал. Много мыслей нехороших в голове крутилось. Итак? Я вас внимательно слушаю.
Григорий не торопился с ответом. Ему вдруг стало неудобно. Он уже хотел было передвинуть стул, чтобы общаться с Игорем Петровичем лицом к лицу, а не косить глаза и не поворачивать голову, но застеснялся: кто знает, вдруг у них не принято двигать стулья в чужих кабинетах? вдруг это их местная традиция – проводить собеседование, разглядывая человека в профиль (так сказать, взгляд со стороны)? или, может быть, прямой зрительный контакт между разными уровнями считается неэтичным?