Григорий провел рукой по столешнице, но, увидев на полированной поверхности влажные следы от своих пальцев, опустил руки на колени.
Смотрел в пустое черное кресло. Чувствовал «взгляд со стороны». И «улыбку со стороны». Услышал декоративное покашливание.
– Да что ж вы мучаетесь? – сжалился Игорь Петрович. – Сядьте удобнее. Самое страшное позади. Вам уже готовят определитель. Не надо так волноваться.
– Мне удобно, – ответил Григорий и покосился на Игоря Петровича.
– Хорошо, будь по-вашему. Давайте вернемся к тестам. У вас любопытная статистика. Слово «любовь» и однокоренные вы использовали пятьдесят восемь раз. Слово «духовный» и однокоренные – сорок пять. «Гармония» – тридцать раз. Дальше там тоже очень интересно.
Григорий сосредоточился на пустом кресле.
– Открою вам один секрет: я вырос в системе духовно интеллектуального ранжирования. Она лежит в основе нашего города, и от нее никуда не деться. Но тем не менее ваша любвеобильная метафизическая лексика меня очень удивила. Как же вы дома жили с такими мыслями?
– Трудно мне было.
– Столько любви! Столько духовности!
– Для меня это не просто слова, – пояснил Григорий, не глядя на собеседника, – а действительно очень важные вещи!
– Тут мы с вами солидарны.
Григорий снова почувствовал «улыбку со стороны».
– Вы написали, что хотите помочь нашему городу стать лучше, хотите ускорить нашу эволюцию во имя всеобщего блага…
– Я такого не писал! – испугался Григорий. – Я просто поставил галочку напротив этого варианта.
– Верно. Но желание сделать нас лучше у вас есть?
– Почему нет? Всегда готов помочь хорошим людям.
– А чем вам не нравимся мы нынешние? Что именно вы хотите в нас исправить?
Григорий искренне улыбнулся. На такую должность нужно ставить уровень повыше. Неужели этот Игорь Петрович всерьез пытается вывести его на чистую воду?
– И в мыслях не было исправлять горожан! Видите ли, нравственные, тонко чувствующие люди всегда сталкиваются с кучей проблем (я это по себе знаю). Вот и решил помочь по мере сил.
– Каким образом?
Григорий не смутился:
– Еще не знаю. Но думаю, способы найдутся. Как говорят у нас дома, было бы желание.
– Неужели вы приехали к нам только ради этого? Только ради помощи?
– Не совсем, – скромно ответил Григорий. – Сказать так – значило бы соврать. А мне претит ложь.
– Понимаю.
– Видите ли, в чем дело… – Григорий сам не заметил, как повернулся к Игорю Петровичу. – Дома я оказался в трудной ситуации, в довольно щекотливой ситуации. Болезненная тема.
– А мы осторожно. Не будем лезть вглубь. По верхам пройдемся, – на одном дыхании проникся Игорь Петрович.
– Даже не знаю, как бы это лучше объяснить…
– Я вам помогу. Вы встретили Настоящую Любовь, и мир вокруг перевернулся. Прежние связи оказались ошибкой, но не слишком серьезной, чтобы запятнать самое светлое чувство на земле. Не раздумывая, вы положили на алтарь все, что у вас было, бросив жену с двумя детьми, однако счастье длилось недолго: через месяц юная возлюбленная выгнала вас из уютного гнездышка, потому что ею заинтересовался успешный финансист. Вас предали, ваши чувства растоптали. Мир снова перевернулся и померк. Вы решили начать жизнь с чистого листа, но дома это сделать не получилось: мосты сожжены, много искушений, кругом разврат, насилие, горе, да и знакомые забыться не дадут. И тогда вы надумали приехать к нам, поскольку лучшего места для духовного роста не нашли. Здесь вы планируете вплотную заняться работой над собой. При этом надеетесь, что ваш опыт будет полезен и горожанам в плане достижения гармонии человека с миром. Я прав? Если опустить подробности. Или этого вы тоже не писали?
– Писал. Не совсем так, но…
– Что же вами движет: желание забыться или научить наш город гармонии с миром?
– Я бы хотел совместить.
– А родители, Григорий Александрович. Как быть с ними? Мы не принимаем людей старше пятидесяти лет.
– Это ничего! Так им будет даже лучше. Они очень переживали за меня дома и пожелали удачи, когда я уезжал к вам. Сказали, теперь им будет намного спокойней.
– Я их понимаю. Что ж, раз уж вам полегчало, думаю, мы можем перейти к официальной части.
Игорь Петрович встал, обогнул стол и опустился в кресло. Потом вынул из верхнего ящика тумбы тетрадку с ручкой.
Григорий снова вспомнил кабинет следователя.
– Так. С метафизикой разобрались. Давайте перейдем к эмпирике. Скажите-ка мне, Григорий Александрович, что вы умеете делать руками?
Молчание.
Григорий задумался.
– Я поясню. Работа над собой – это прекрасно. Никаких сомнений. Но как вы собираетесь зарабатывать на жизнь? Город оплатит вам неделю в гостинице, включая трехразовое питание, а что потом? Нравственному человеку совесть не позволит жить за чужой счет. По тестам я так и не понял, кем вы работали дома. Все слишком расплывчато и обтекаемо. С образованием тоже ясности нет. Поэтому и спрашиваю, что вы умеете делать руками?
Молчание.
– Нам все сгодится. Работа на огороде, на стройке, на заводе. Любые навыки. Ну же, не стесняйтесь. К физическому труду мы относимся очень уважительно.
– Я могу выкрутить лампочку.
– А вкрутить? – не моргнув спросил Игорь Петрович.
– Тоже могу.
– Записано. «Может заменить лампочку». Дальше…
Молчание.
Григорий огляделся, мучительно вспоминая собственные навыки. Так шею вывернул, что даже часы на задней стене увидел. Крупные зеленые цифры напомнили про обед.
– Это все?
– Однажды, когда у нас меняли унитаз, я стоял и смотрел, как работает сантехник. Иногда даже помогал. Думаю, тут ничего сложного нет.
– Записано. «Может помогать сантехнику менять унитаз». Дальше…
– Послушайте, – Григорий подался вперед, – зачем вы это все пишете?
– Чтобы помочь вам найти работу.
– Честно говоря, я привык работать головой, мыслями…
– Вы имеете в виду интеллектуальную деятельность?
– Именно!
– Что ж сразу не сказали? Ученые и преподаватели нам очень нужны. А может, вы программист? В какой области интеллектуальной деятельности вы достигли успехов дома?
– Кхе-кхе! Честно говоря, дома я больше всего занимался творческой деятельностью.
– Это хуже. У нас творческая деятельность немного ограничена из-за техники. Возможно неадекватное срабатывание определителей. – Игорь Петрович покрутил ручку в пальцах. – Впрочем, как сказал великий, хороших поэтов много не бывает. Итак, в каком виде творческой деятельности вы добились успехов дома?
– Я надеялся добиться их здесь. Дома мое творчество не нашло бы должного понимания.
– Что именно вы творите?
– Я хочу написать книгу.
– Сочувствую, но надеюсь, мы что-нибудь придумаем.
Тетрадь с ручкой отправились обратно в ящик, а вместо них на столе появился журнал в полсантиметра толщиной.
Игорь Петрович глянул на часы и пододвинул журнал к Григорию.
– Это вам. Здесь подробная информация о нашем градоустройстве. Настоятельно рекомендую изучить. О, вот и определитель. Пожалуйста, откиньтесь на спинку, сожмите зубы и расслабьте шею.
Григорий повиновался. Шагов он не услышал. Чьи-то пальцы схватили его за подбородок. Потом что-то коснулось шеи и сдавило ее, будто туго повязанный шарф. Григорий почувствовал пульсацию, раздался щелчок, и «шарф» ослабили. Снова щелчок. Шея полностью освободилась. Григорий подумал, что сейчас последует вторая попытка, и внутренне напрягся.
– Все, можете сесть как вам удобно. Теперь вы полноправный горожанин.
Григорий нащупал определитель на шее.
– Надо же. Почти не чувствуется.
– Разумеется. Иначе кто бы согласился его носить? Остались последние формальности. Я должен вас предупредить. Там, в городе, вы часто будете встречать людей с уровнем ниже вашего.
– Это ничего! – в запале выдохнул Григорий и даже рукой махнул великодушно. – Я привык! Дома постоянно приходилось со всякими…