Сама по себе такая работа нагоняла скуку. Зато следить за ходом боя… Олег видел, как полыхало в небе от пущенных колонистами ракет, как вражеские модули огрызались, нанося удар за ударом. Некоторые из них были такой силы, что в бункере вибрировал пол.
Одновременно шла яростная наземная битва. Она развернулась к северу от Пилоса, среди нагромождения скал, где десятка полтора модулей сумели достичь поверхности и высадить десант. Две группы игрушечных фигурок – флибы в темно-бурой форме и мессенцы в песочно-желтой – вели ожесточенную перестрелку. Олег укрупнил картинку и в одной из желтых фигурок узнал Габриэля. Но здоровяк сразу куда-то исчез – видимо, подкрадываясь к противнику, нырнул в подземный ход. Удивляло, как ловко он это проделал – при его-то комплекции!
Еще больше Олега поразил Энцо. Тот полз вперед – то медленно, вжимаясь в ноздреватый камень, то быстро, по-ящеричьи, словно просачиваясь сквозь узкие щели между валунами. Вот тебе и сопляк, у которого ветер гуляет в голове!
Скользнув к массивному монолиту с резкими гранями, Энцо застыл – наверное, изучал информацию, поступающую на визор шлема. Затем метнулся вправо, на мгновение высунулся, вскинул лазер – и тонкий ослепительный луч пронзил живую мишень. Одна из темных фигурок метрах в ста от монолита дернулась, зачем-то приподнялась, но тут же завалилась навзничь. А пацан-снайпер, укрывшийся за каменной глыбой, победно вскинул руку…
Прошло несколько часов. Олег нашел во встроенном в стену шкафчике воду и концентраты, наскоро поел и продолжил работу. Наконец стало ясно, что вторжение захлебнулось. Десант флибов был полностью уничтожен, сбитые модули коптили небо дымовыми хвостами, а темные точки уцелевших таяли в облаках, устремляясь к кружащему на орбите кораблю-матке.
В какой-то момент Олег услышал приближающиеся шаги. Они показались ему знакомыми, но он не успел угадать, кто пожаловал: дверь распахнулась, и в бункер вошла… Дана.
От неожиданности Олег привстал, снова сел и, чувствуя себя невыносимо глупо, вскочил опять. Примерно полминуты они молча смотрели друг на друга. Как и других колонистов, Дану было не узнать. Куда делась хрупкая девушка с льющимися на плечи каштановыми волосами, ласковая, нежная и простодушная? В дверях стояла суровая воительница – затянутая в форму, прямая как струна, волосы безжалостно убраны под берет. Очертания скул сделались четче, из голубовато-серых глаз улетучилось тепло, и даже вздернутый носик, которым она так любила уткнуться Олегу в плечо, уже не казался задорным.
– Ты?.. – нарушил молчание Олег. От этой Даны, чужой, неправильной, веяло холодом, но надо было что-то говорить, и он продолжил: – Ну, как оно… сколько модулей сбила?
– Четыре, – ровно, буднично, как о хорошо проделанной, но рядовой работе, сообщила Дана. – Три дались легко, а с одним пришлось повозиться – замучил меня ложными мишенями. Только шестой ракетой вогнала в землю. Вот, сдала пост, иду домой, увидела, что дверь не закрыта – ну и решила проверить, в чем дело. А ты-то что тут делаешь?
– Я? – Олег поднял брови, не понимая, зачем она спрашивает очевидную вещь. – Да вроде как тоже выполняю боевую задачу. Хотя пока никого не сбил.
– Боевую задачу?! – Дана смотрела на него с недоумением. – Олег, ты шутишь?
– Да какие могут быть шутки? – Он почувствовал нарастающее раздражение.
– Но… Это же учебный пост! Экран настоящий, а пульт – имитация. Оператор может только наблюдать, он ни на что не влияет, сколько бы кнопок ни нажимал. Информация уходит куда надо сама собой, в автоматическом режиме. – Она наморщила лоб. – А, понимаю! Тебя сюда отправил главный – решил поберечь?
Какое-то время Олег переваривал услышанное. А переварив, разразился проклятьями в адрес гадского Сдобина, который заставил его столько часов валять дурака.
Они с Габриэлем сидели в переполненном баре и потягивали пиво. В окно было видно, как киберы-ремонтники сноровисто заделывают изрывшие площадь воронки от взрывов.
– Потери есть? – спросил Олег.
– Двенадцать раненых. – Габриэль был уже прежний – добродушный и невозмутимый. – Трое тяжелых, но медики говорят, что вытащат. У флибов сбито десятка два четырехместных модулей и почти столько же роботов. Десантников, которые успели высадиться, пока еще подсчитывают. Сам понимаешь, это непросто.
Олег понимал. Бомба-имплант – адская штука, разносит тело в клочья…
– Слушай, – сказал он. – Я хотел расспросить Дану, но она, как всегда, отнекалась. Мол, умница Габриэль все разъяснит в лучшем виде. Короче… Что это было? Как вы, сущие ягнята, черт вас побери, за один день научились кусаться?
Габриэль усмехнулся:
– Что это было, спрашиваешь? Всего-навсего ПМ.
– К-к-как? – Олег чуть не поперхнулся пивом. – Психоматрица?
– Она самая. – Габриэль завел руку назад и ткнул себе пальцем пониже затылка. – Вот здесь. У каждого. Этакий безобидный паучок, который почти постоянно находится в спячке. Его могут не будить годами. Но приходит день, когда космические отморозки решают, что пора заняться твоей планетой. Тогда паучка встряхивают, и… Остальное ты видел.
Психоматрицу придумала лет тридцать назад группа земных ученых. Поначалу изобретение вызвало небывалый ажиотаж. Еще бы! Сколько надо потратить времени, сил и средств, чтобы подготовить классного специалиста? А тут… Маленький чип внедряют под основание черепа – быстро и безболезненно. Он выпускает тончайшие щупики, те прорастают в нужные отделы мозга. И ты становишься талантливым конструктором, прекрасным дизайнером, хирургом от бога, мастером ратных дел… Причем в любой момент и на какое угодно время. Не нужны подсаженные в голову знания – чип нейтрализуется особым прибором. Понадобились – активизируется той же машинкой. Сказка, да и только!
Однако эйфория длилась недолго. Вскоре выяснилось: активизированный чип не только превращает заурядного человека в профессионала, но и воздействует на его психику. Причем так резко, что, по сути, подавляет природный характер и подменяет другим.
Это известие раскололо землян. Одних приводила в восторг мысль, что теперь даже у самого забитого субъекта появился шанс стать волевым и решительным. Другие справедливо отмечали, что верно и обратное: со сменой профессии вчерашний герой может запросто сделаться слюнтяем и подкаблучником. В СМИ разгорелись ожесточенные словесные баталии. Противники ПМ создали мощное движение, его поддержал ряд влиятельных общественных организаций. К ним присоединились религиозные деятели, всегда осуждавшие радикальное вмешательство в природу человека.
Планета забурлила, и решающее слово осталось за властью. А поскольку новые потрясения были нужны государственной машине меньше всего, на «мозговых приставках» поставили крест. До тех пор, пока подавляющая часть общества не будет готова их принять…
– Но… – выдавил Олег. – Это же противозаконно!
Габриэль снова усмехнулся и приложился к кружке.
– Где мы, а где земной закон? У нас очень маленькая колония – каждая пара рук на счету. Содержать крупный отряд военных профи слишком накладно. Кому охота кормить бездельников, услуги которых могут пригодиться лет через пять, а могут не понадобиться вовсе? Но если однажды по Мессении, как саранча, пройдутся флибы, уже некому будет рвать на себе волосы, что не приготовились их встретить. И мы приняли единственно верное решение.
В воздухе повисла длинная пауза.
Олег представил в своей голове сучащего длинными ножками механического паучка, и его передернуло.
– Извини, я пойду, – сказал он и поднялся, не допив пиво.
На этот раз веерокрыл, словно исправляясь за позавчерашнюю промашку, завжикал вовремя. А несколько минут спустя к нему присоединился еще один. Самцы начали бескровный турнир, в котором все решала крепость голосовых связок.
Олег сидел на кровати, уперев подбородок в колени, и снова смотрел на луну. Сперва без особых эмоций, но потом в душу проникла мысль, отравленная запоздалым страхом.