Сейчас же ей предстояло войти самой.
Створка открылась на удивление легко, а потом сама закрылась – с глухим щелчком, и открыть ее снова Полине не удалось. Внутри оказалось темно, пустынно и прохладно. Когда весь Марс изнемогает от жары, обитатели Сектората могут себе позволить понежиться в прохладе!
– Красавица?
– Дед! – облегченно выдохнула Полина. – Ты здесь!
– Конечно, – ответил тот, и в голосе чувствовалась тревога. – Новости плохие. Земля потеряла связь с вами полностью. Порталы закрылись в один момент, порядка тридцати человек оказалось наполовину на Земле или Луне и наполовину – на Марсе. Я послушал переговоры силовиков с Земли, те, которые без особой защиты. В общем, в Метрополии вас уже списали. Они уверены, что когда к вам прилетят космические корабли с Земли, они застанут только разрушенные купола.
– Что? – не поняла Полина.
– Вчера в Женеву пришел ультиматум от «Земли превыше всего». Они требовали свертывания космических программ и угрожали масштабными терактами на Луне. Про ультиматум никому не сказали, приняли все меры безопасности – на Луне, естественно. А рвануло у вас.
– И что теперь?
– Все плохо, – дед помолчал, потом продолжил: – Причем если бы я не настроил канал с тобой сильно заранее, сейчас даже я бы не пробился. В общем, автоматика считает наши разговоры обменом между метеорологическими серверами Плутона и Марса. Технической беседой тупых приборов. Если я попробую, к примеру, настроиться на разговор с твоим отцом или кем-то другим, эту попытку тут же пресекут программы террористов.
– То есть ты не можешь связаться ни с кем.
– Никто извне не может связаться ни с кем из вас, – уточнил дед. – Только я и ты. И я определенно знаю, что вас собираются убить. А также – что помощи с Луны или Земли не будет, а на Фобосе и Деймосе даже орбитальных катеров нет, слишком привыкли к порталам. У вас есть какой-нибудь спецназ?
Полина задумалась. Хотя смысла в этом не было, как и спецназа. Была система регулировки подачи воздуха с возможностью добавлять туда различные составы. Если все плохо – сделаем людей чуть веселее. Если в каком-то куполе кто-то решил восстать – сделаем их сонными и вялыми. Если не поможет – отрубим им электричество. А потом и воздух – если понадобится.
– Спецназа нет.
– Полиция?
Полина вспомнила паникующего мужчину в форме и ей захотелось заплакать.
– Так, красавица, собираемся! Не реветь!
Все-таки он как-то подглядывал за ней, иначе как догадался о наворачивающихся слезах?
– Не буду, – нерешительно сказала она.
– В общем, у меня тут чертежи вашего купола. И еще – технический код, если его ввести куда надо, то управление силовыми установками и подачей воздуха переходит в автоматический режим. Террористам придется взрывать каждый генератор, а их, я подозреваю, всего человек пять-шесть. При том, что генераторов штук двести на купол.
– В Центральном – четыреста, и они в бронебойных бункерах! – вспомнила Полина рассказ из экскурсии.
– Давай, скажи, где ты. У вас вокруг площади есть четыре места, через которые можно подключиться к управлению всеми системами. В одном из них сидят террористы. К сожалению, мы не знаем – в каком. Но шансы – за нас.
– Я в здании Сектората, в вестибюле, – ответила Полина. – Тут почему-то пусто.
– Странно, но очень удачно. Здесь как раз есть комната управления – ну еще бы ее не было в здании, где находится парламент. Посмотри по сторонам: вентиляцию видишь?
– А зачем она мне?
– Комната на третьем этаже, и тебе надо туда попасть. Если не ты, то никто, понимаешь?
– Да, – прошептала Полина.
– Но я не хочу, чтобы ты поднималась по лестнице и шла открыто по коридорам. Просто на всякий случай. Скорее всего тут никого нет, но просто на всякий случай, – повторил дед.
– Как выглядит вентиляция? – спросила Полина, озираясь.
– Либо это решетка на потолке, либо на стене. Возможно, их несколько. Тебе надо попасть внутрь, желательно быстрее.
Полина задрала голову. Решетки на потолке были. Но как до них добраться?
У стены стояла банкетка для посетителей. Если подвинуть ее в нужное место, да сверху еще поставить ну хотя бы вон тот стол… Нет, это смешно. Встав на диванчик и стол она, конечно, дотянется до решетки, но поднять вес своего тела в люк не сможет, несмотря на все пятерки по физкультуре.
– Вентиляция на потолке, слишком высоко, – с досадой сказала Полина.
Наушник задумался.
– А ты поищи простенок, – наконец посоветовал дед. – Узкое место.
Полина бросилась по вестибюлю искать это самое узкое место, а дед тем временем говорил:
– Как только ты заберешься в вентиляционную шахту, я буду направлять тебя, куда двигаться. Попасть в комнату через вентиляцию нельзя, но ты можешь подобраться к ней вплотную. А дальше – я скажу, что делать. Главное, ничего не бойся и слушай меня, поняла, красавица?
– Поняла! – почти с отчаянием ответила Полина и в этот момент наконец увидела вожделенный простенок: в нем стояла огромная кадка с искусственной пальмой. Сообщив в наушник слово «эврика», Полина ухватилась за края кадки и выдвинула ее из простенка. А дальше – просто. Надо только упираться в стену спиной и ногами, спиной и ногами, и помогать себе руками. Так, постепенно, подтягиваясь, она и добралась до верха.
– Где ты там, солнышко? – забеспокоился дед, слушая ее долгое молчание.
– Тут, – шумно выдохнула Полина. – Наверху. Последний штрих.
С этими словами, все еще упираясь ногами и спиной в простенок, она вынула решетку из пазов и бросила вниз. Та с глухим стуком ударилась об пол.
– Лезу, – сообщила Полина, подтянулась на руках и забросила ноги в люк, наверх. – Я внутри вентиляции, дед!
– Да ты просто спайдер-герл, красавица моя. Теперь слушай внимательно…
Полина путешествовала по вентиляционной шахте, машинально выполняя распоряжения деда: «Вправо! Влево! Наверх!» При этом думала она о другом.
Глупость, но ей почему-то вспомнился Петька из ее класса. Тот самый Петька, который смотрел на нее преданными глазами, дарил ей ручки и ластики, был начисто лишен чувства юмора и всегда бледнел, когда получал не ту оценку, которой ждал. Вовсе не потому, что у него были слишком требовательные, как Полинина мама, родители. Родители носили его на руках и могли, без сомненья, купить любимому сыну курс обучения в любом институте, не то что колледже. Просто Петька без этих пятерок чувствовал себя неуютно. Он по жизни чувствовал себя неуверенно и наверняка бы не смог забраться в банк и взломать его – и погибнуть, опутанный проводами, с невозмутимой миной на лице…
Впрочем, про мину дед ничего не говорил. Полина домыслила сама. Она почему-то была уверена, что дед ни на секунду не дрогнул. А Петька бы дрогнул, это точно. Любой мальчишка из их класса дрогнул бы.
Еще несколько метров пути – и вот она, последняя решетка.
– Дед, я спускаюсь! Придется прыгать.
– Повисни на руках. И очень осторожно, слышишь? Я волнуюсь за тебя.
«Я за себя – тоже», – подумала Полина.
Уцепившись за края люка, аккуратно спустила ноги. Руки гудели от напряжения, но она постаралась как можно более мягко спрыгнуть…
Все равно получилось гулко, твердо, ноги приняли на себя главный удар, но в голове тоже немилосердно гудело.
– Я приземлилась, дед, – едва отдышавшись, сообщила Полина.
– Цела? – обеспокоенно спросил голос.
– Вроде.
– Дверь видишь?
– Да, и на ней, между прочим, кодовый замок.
– Так и должно быть. Сейчас будем экспериментировать. У этих дверей стандартный заводской код, я навел справки. Вернее, у них был стандартный код, до того как его поменяли. Но обычно после установки меняют либо одну цифру, либо… Короче, сейчас попробуем. Набирай: «Тысяча сто двенадцать».
Полина нажала кнопки на гладкой металлической поверхности. Ничего не произошло.
– Мимо, да? – заговорил дед, не дождавшись ее реплики.