Но мои мысли постоянно кружили вокруг Софи. Я не мог понять отчего она отказала мне в тот раз в кабинете и почему вдруг воспылала такой любовью к знаниям, когда раньше я не замечал за ней этого?

Я первый всегда порывал отношения с девушками. Не они со мной.

Лишь однажды в ранней юности, я был влюблён в одну герцогиню при дворе короля, и мы были любовниками. И тогда она первая дала мне отставку, сказав, что я слишком молод и надоел ей. Как тогда я страдал! Не спал ночей, писал ей слюнявые покаянные письма. Короче любил её как глупый мальчишка, каким, впрочем, я и был тогда в шестнадцать лет. Наивный и порывистый. Герцогиня осталась непреклонной и более не позвала к себе, но тот урок для меня стал весьма ценным.

Больше в женщин я не влюблялся. Не бегал за ними, не думал о ним ночами, не переживал. Пользовался ими для своего удовольствия. Стоило сделать намек, и она сами с радостью прыгали ко мне в постель. А потом… естественно быстро надоедали.

Но вот теперь с этой непокорной своевольницей Софи я стал ощущать, что превращаюсь в того малолетнего глупца, который постоянно думает о предмете своего влечения денно и нощно, и не может никак забыть непокорную смутьянку.

Что в ней было такого теперь, что я раньше не замечал в ней?

И что манило меня к ней, как магнитом.

Горделивое достоинство? Внутренняя сила? Самоуважение? Искрометный незаурядный ум? Характер? Умение говорить прямо и открыто, не жеманясь? Или то что она ни в какую не хотела снова быть моей любовницей? Или всё это вместе в одном «флаконе»?

Сегодня я настолько забылся, что купил ей подарок и притащил ее, как дурак к себе в кабинет. Думал, что она всё же сожалеет, что отказала мне в тот раз. Надеялся, что мне удастся соблазнить ее.

Я в жизни не творил подобного безумства.

Но она опять фыркнула и снова залепила пощёчину.

И правильно сделала. Такому идиоту как я, который словно одержимый охотился за равнодушной к нему девкой, как раз было по заслугам.

Вся эта глупая ситуация с Софи пугала меня больше всего. Я боялся влюбится в неё и стать зависимым. Я прекрасно помнил, как страдал тогда в юности, с той герцогиней, когда она дала мне отставку и вышла замуж за другого. И повторения того кошмара я не хотел.

Последний вступительный экзамен я сдала на отлично. Интуиция и природное чутье артефактов очень помогли мне. Все три артефакта, управляемые мной заработали и выполнили что требовалось. Я направляла их не мозгом, а сердцем. Как будто говорила и играла с любимым живым существом, типа котёнка или щенка. И они слушались! Именно это подсказал мне сделать Николя.

Получив последнюю хорошую оценку, я вышла из аудитории довольная и уставшая. Меня уже ждал Николя, сдавший Артефакторику одним из первых. Он поздравил меня и чуть приобнял. По-дружески легко похлопал по спине. Я же прижалась к нему и от души поблагодарила его за помощь.

Неожиданно краем глаза я заметила сбоку высокую фигуру в темном одеянии. Повернула голову. В начале широкого академического коридора, где толпились студенты, замер лорд Бетфорд. Он в упор не мигая смотрел в нашу сторону. Я тут же ощутила, как меня обдало ледяным холодом. Его взор точно нельзя было назвать дружелюбным.

Я немедля отстранилась от Николя и сказала:

— Я пойду, пожалуй, Николя. Очень хочу спать. Голова от этих экзаменов раскалывается.

— Конечно. Иди отдыхай, Софи. Я всё узнаю по зачислению на факультет и тебе позже расскажу.

Я кивнула и поскорее постараюсь ретироваться с глаз ректора. Поспешила на улицу, чтобы дойти до своего корпуса. Но одна чёрная мысль точила моё существо. Я боялась того, что Бетфорд будет мстить мне за вчерашнюю пощёчину и вполне может не дать меня зачислить на лётный факультет, даже несмотря на то что я с успехом сдала все экзамены.

Но всё же я надеялась, что он не до такой степени подлый и гнилой, чтобы мстить мне так жестоко.

Когда спустя неделю я надела новую серебристую форму летчика с фиолетовой нашивкой гражданского факультета лебедей, я была счастлива. Мне казалось, что теперь я стою у «дверей» в новый мир, мир чего-то очень заветного, давно желанного и прекрасного. Наконец, я могла исполнить свою давнюю детскую мечту.

Учиться и стать летчиком!

В день открытия нового факультета в Небесной академии устроили целый праздник. Украсили серебристыми флагами и фиолетовыми шарами главную площадь перед административным корпусом академии и даже пригласили оркестр из ближайшего городка.

В полдень здесь на площади планировалась торжественное принятие первого потока студентов на новый факультет, а потом пиршество в виде небольшого фуршета с лимонадом, закусками, канапе и пирожными.

Около одиннадцати часов на площади уже толпились студенты. Мы пришли с Николя, одетые в светло-серебристую форму гражданского факультета. Она символизировала светлых лебедей. Всем тридцати шести студентам нового факультета в течение недели сшили нужную форму. Двое брюк и пиджак. Я попросила сшить мне вместо вторых штанов — длинную прямую юбку. Всё же я была единственной девушкой на факультете и мне хотелось подчеркнуть это. Показать всём, что я девчонка добилась своего и теперь буду учиться наравне с парнями на лётчика.

Меня прямо распирала гордость и радость всю последнюю неделю, после того как Николя сказал, что я значилась в списках студентов гражданского лётного факультета.

Мы с Николя стояли с другими молодыми людьми на небольшой площадке, под вывеской. «Наши новые небесные лебеди. Доброго пути!". К нам то и дело подходили знакомые и друзья и поздравляли нас. Мы же нетерпеливо ждали начало торжественной части. Сам Бетфорд должен был вручать знаки отличия.

— Как отрадно видеть вас в числе студентов — лебедей, мадемуазель София! — раздался рядом мужской голос.

Мы с Николя обернулись и поздоровались с профессором Полиньи. С ним был и профессор Ловеналь, который пожал нам с Николя руку и так же поздравил.

— И как ректор мог сомневаться брать вас, София, или нет? — заявил профессор Ловеналь.

— Сомневался? — удивилась я.

— Да. Когда мы с коллегами принимали решение о зачислении лучших студентов на этот факультет, опираясь на итоги вступительных экзаменов, ваше имя стояло в списке под вопросом. Барон Бетфорд очень сомневался.

— Неужели? — спросил Николя, нахмурившись.

Я чувствовала, что мой новый друг Чарлтон что-то подозревает про нас с ректором, точнее про наши странные отношения с Бетфордом.

— Я тоже был удивлён этому, — поддержал слова Ловеналя профессор Полиньи. — Ректор заявлял, что вы, милочка, не сможете достойно учиться на этом факультете и выполнять все требования и задания профессоров. Нам с коллегами пришлось почти полчаса переубеждать его в том, что он не прав. Но мы всё же убедили его.

— Да и как иначе, София, — подхватил Ловеналь, кивая. — У вас одни из лучших оценок по сдаче экзаменов. Вы вроде бы двадцатая с начала по полученным баллам. Кому как не вам учиться на этом факультете?

Вот значит как! Этот противный ректор еще хотел оспорить мои оценки по экзаменам и не пустить меня на этот факультет.

Ясно-понятно.

Значит мстил мне за ту унизительную пощёчину, накануне последнего экзамена. Слава Богу профессора заступились за меня, а то бы этот негодяй точно бы показал мне фигу с зачислением. Оставив мне лишь шанс учится на уборщицу салона.

— Благодарю вас от всего сердца, господа, — произнесла я. — Что убедили ректора. Обещаю, что буду усердно учиться. Ведь стать лётчиком моя мечта с самого детства.

— Это весьма интересно, София. Хорошо, когда мечты сбываются.

Профессора отошли, ибо оркестр заиграл громкую музыку, объявляя о начале торжественной части.