Клан «Норд».

Был и третий, смуглый, молчаливый, с автоматом:

Матео Руис, чистильщик 50-го уровня

Клан «Сьерра».

Линдгрен посмотрел на Ли Бо и спросил:

— Кто его так?

Я не ответил, Ли Бо тоже.

Похоже, китаец мне доверял больше, чем троице, и не выдавал секретов, как и я держал в тайне то, что он может уходить в тень.

Шли цепью: Руис впереди, потом я с Ли Бо на поводке, Хайруллин и Линдгрен замыкали, и я чувствовал себя пленным. Стоило ли так рисковать? Может, меня положат за воротами. Но зону держит Центр, и если не выяснить, что оно такое, то воевать с невидимкой бессмысленно.

Мы перебрались через настил, немного прошли, и взгляду открылась промзона, отделенная от города железной дорогой. Промзоны, оказывается, одинаково унылы во всем мире и одинаково серы. Склад металлопроката с покосившимися ржавыми воротами, длинные ангары, стоянка фур без прицепов. Ли Бо шел ровно, не хромая.

— Не дергайся, Норд, — сказал сзади Хайруллин, когда Линдгрен в третий раз перехватил дробовик. — Будет тебе первый зачет. После меня.

Линдгрен не ответил. Значит, у него здесь еще не было ни одного, и он ждал свой первый зачет.

Пока шли, я сканировал окрестности «Фазовым взглядом»: бездушных в помещения набилось немерено, но на нас они не нападали, я предположил, что работали пугачи.

Автобаза открылась через полтора километра: бетонный забор с колючкой по верху, ворота на цепи, будка. На крыше будки лежал стрелок, второго я нашел «Фазовым взглядом» на крыше ангара. С ржавым скрежетом Линдгрен открыл створку ворот.

В хоздворе я насчитал десятерых. Из окна автобуса без колес торчала труба, оттуда валил дым. В глубине двора под навесом горел костер в железной бочке, над ним исходил паром котел, у котла выстроились в очередь семь человек с мисками.

Пустой живот свело судорогой. Как же, блин, хочется жрать на холоде!

У стены ангара, на куче тряпья лежал человек с перебинтованной ногой, женщина меняла ему повязку. Женщина! Будто прочитав мои мысли, она глянула на меня, отвернулась и занялась повязкой.

На воротах ангара висела школьная доска, и на ней мелом начертили квадраты, чуть в стороне — позывные списком, время перекличек. Буквы я издали не разобрал, понял только, что строк двадцать две и много зачеркнутых, где-то треть — та самая сетка.

Мужик с планшеткой стоял у раздачи и записывал.

— Тулпар, вернулись, — сказал он, не поднимая головы. — Три банки, магазин. Норд — две банки. Пленный на довольствие не идет, пока Центр не скажет.

— Ли Бо, — сказал из очереди молодой африканец в женском пуховике, Хадиджа Барре. — Это же Ли Бо!

Все-таки было видно, кто помолодел, а кто добился статуса, будучи юным. Откуда этот парень?

Очередь повернулась. На Ли Бо смотрели кто с любопытством, кто со злостью, один азиат сплюнул под ноги.

Про меня некто Ганс Майне спросил:

— А это кто без плашки?

Хайруллин открыл рот, чтобы ответить, но я его опередил:

— Рокотов.

Очередь замолчала. Правильно, бойтесь. Пока шел, я сканировал окрестности «Фазовым взглядом», заранее прикидывая, как уходить и где нет засады. Ага, надо вон туда, где столпились маршрутки, через забор — и на север или куда придется. «Ветер» мне поможет. А дальше — по дворам, набитым бездушными. Если будет кто-то, такой же быстрый, как я, буду натравливать на него зомби или приму бой. Я сильнее всех, кого я видел во дворе.

Ли Бо отвернулся от очереди и сказал мне вполголоса, так, чтобы слышал только я:

— Здесь светло.

Я огляделся. Небо оставалось мутным, но под навесом в бочке полыхал костер, а возле забора горели два фонаря, бросали свет друг на друга, и на остатках снега лежали плотные тени столбов.

— Не успеешь добежать, — сказал я так же тихо, будто мы сговаривались о побеге.

Кто знает, как оно обернется? Вдруг нас попытаются выпилить, и придется прикрывать спины друг друга? Видимо, китаец считал так же.

Хайруллин остановился, поговорил с Центром по рации и махнул на двухэтажную коробку в углу двора, бывший админкорпус автобазы.

— Рокотов и Ли Бо, идите туда. Оружие за спиной, Линдгрен вас проводит.

Сбагрив нас, Хайруллин встал в хвост очереди за едой.

Я направился к админкорпусу, предвкушая долгожданную встречу с Центром. В каком обличье он предстанет передо мной? Почему-то казалось, что «Фазовый взгляд» мне поможет разобраться, кто он есть на самом деле.

В конторе пахло дизелем: где-то за стеной тарахтел генератор. На второй этаж вела узкая лестница, на нижней ступеньке сидел араб с какой-то инопланетной приблудой. Когда мы подошли, он не встал, лишь нехотя сместился. Линдгрен остался у входа. Дверь наверху была приоткрыта, за ней горел свет.

Я скосил глаза на Ли Бо. Перевел взгляд на черные тени в углах, натянул поводок, не уверенный, что тот не даст ему уйти.

Комната была маленькая, с одним окном, закрытым жалюзи, и одной лампочкой под потолком. На столе лежала бумажная карта Сходни, рядом в ряд стояли рации на зарядке, штук десять, от них к розетке тянулся удлинитель.

Ожидающий нас человек поднялся из-за стола.

Мурат Демирель, чистильщик 50-го уровня

Клан «Каракурт».

Турок или кто он там был на десять уровней ниже меня. Худой, небритый, в пуховике и вязаной шапке. На груди у него висела коробка размером с пачку сигарет, с решеткой на лицевой стороне, и когда он шевельнул губами, голос полился из коробки — тот самый, который я шесть дней слышал в эфире.

— Рокотов. Садись. Ли Бо пусть стоит.

— Ты и есть Центр? — не поверил я.

— Я Центр.

Хмыкнув, я сел на табурет у стены, так, чтобы видеть дверь, Ли Бо и его. Ли Бо стоял у двери, косился на тени в углах, но не уходил.

— Северяне говорили, что видели тебя, — сказал я. — Один видел эфиопа под два метра, второй — белого со шрамом на подбородке.

— Они видели мои рации, — сказала коробка. — В первый день их раздавали мои люди с такими же коробками. Я говорил, коробки повторяли. Одного из них уже нет. Второй жив, он в сетке.

Потом тот, что назвался Центром, поднял руку и нажал что-то на коробке сбоку. Коробка щелкнула и замолчала.

— Так удобнее, — сказал он своим голосом, по-русски, с непонятным акцентом.

— Зачем?

— Никто не должен знать, как я выгляжу. Ты видишь мой уровень. Почти любой из тех, кто у котла, справится со мной один на один. Их держит не моя мощь.

Типа поверил, ага. Никто, кроме меня, не должен видеть, а мне можно.

— И что же? — спросил я, принимая правила игры.

Он положил руки на карту.

— В первый час, когда всех сюда бросили, система предложила мне роль Координатора. Я согласился. Теперь я вижу на этой арене всех, кроме тебя, когда ты закрываешься. Вижу, сколько каждый собрал. И знаю, как в переломные моменты изменятся условия игры.

— Когда останутся сорок и двадцать человек? — поинтересовался я.

— Именно. Мне известно то, чего не знают остальные. Это условия моей работы.

— И какая плата за работу?

— Я смогу выйти не один, — без запинки ответил это. — Когда счет дойдет до конца, Координатор может вывести своих. Тех, кто в его списке. Так мне сказано.

Кем сказано, он не уточнил, а я не спросил. Меня волновало наследие Го Дзи: выход один, открывается последнему участнику Сведения. Либо рапторианец ошибался, либо этому человеку пообещали то, чего нет. Он в счетчике, я видел его плашку. Ему сказали, что он комбайнер, и он поверил, но на самом деле он такой же расходник, как все мы. Или он просто хитрый, и искусно врет? И вообще, вот это передо мной — он, или очередная личина? Может турком просто манипулируют?

— У тебя есть системная плашка, — сказал я все-таки. — Ты в списке.