Что ж, район, в котором жил Эрик, сильно отличался от моего. Во-первых, мальчишка жил куда ближе к центру, чем я. Во-вторых, когда он остановил нас и показал пальцем, где живёт его семья, я понял, что контингент людей, проживающих тут, куда более порядочный.

Ну и третье, мальчик жил в частном доме, довольно приятном на вид. Что уже наводило на мысли, что семья Грачевских живёт в достатке. Не шикуют, конечно. Но и не бедствуют, как мы с мамой.

Вскоре Эрик провёл нас во двор, и нам открылась куда более интересная картинка. Двор излучал такую ауру, что закружилась голова. Он хоть и был ухожен, но всё вокруг кричало о том, что живут здесь не простые люди.

Фигуры тотемных животных по двум сторонам от крыльца, огромная подкова над входной дверью, собака, которая ещё ни разу не рыкнула на чужаков, а лишь следила за нами человечьим взглядом… и ещё вагон мелких намёков на то, что этот дом готов к сражению со злыми духами.

— Тут разувайтесь, и заходите, — подал голос Эрик и открыл дверь, заводя нас внутрь.

И тут ощущения только усилились. Как и головная боль. Медальоны с разными животными, статуэтки в виде разных Богов, люстра в форме огромного синего глаза и даже хрустальный шар, расположенный по центру стола в гостиной.

Тут либо фанатики живут, либо у одного из членов семьи снесло крышу.

И я догадываюсь, у кого.

— Красиво тут у тебя, — оглядывалась Лера. — А кто тут всё обустраивал?

— Кто-кто, дед мой, — пожал плечами темноволосый.

— А что это такое? — рыжая подошла к продолговатому футляру.

— Не трогай! — мальчик одёрнул её за руку. — В этом футляре Хлыст правосудия! Редкий артефакт, которым мама меня избивает! Он наносит двойной урон, не оставляя за собой следов и побоев!

— Оу, — мы с Лерой переглянулись. Девочка осторожно убрала руку. — Поня-я-ятненько.

Мы пошагали дальше.

— Это твой дед? — спросила она, указав пальцем на картинку, где был изображён щуплый рослый старик с проплешиной на голове, показывающий язык.

— Нет, это Альберт Эйнштейн, — подал голос Эрик. — Просто картина маме понравилась. Ничего особенного. Дед вон он.

Мальчик показал рукой на другую картину, где в полный рост запечатлён могучий старый мужчина с горой мышц. Длинная борода свисала чуть ниже взбитой груди, а ширина плеч такая, что фигура старика с трудом помещалась в картину.

Вот честно. Слушая рассказы Эрика, я бы тоже подумал на первую картину.

Мы пошагали дальше. И, казалось, дом огромный. По крайней мере, изнутри он был явно куда больше, чем выглядел снаружи. Чего только стоил огромный подземный этаж, который по площади занимал куда больше пространства, чем верхние два.

Эрик повёл нас вниз по лестнице, и я наткнулся на странную картину с портретом очень старой бабки, в глазах которой беснуются черти. На секунду показалось, она пристально смотрит на меня, не моргая. Мне даже интересно стало, не кажется ли это. Потому шагнул назад, вперёд, даже присел.

— Руслан, ты что делаешь? — нахмурился Эрик.

— Картина на меня пялится, — с лёгкой смешкой в голосе возмутился я, подойдя к картине ближе и прямо взглянув старухе в глаза. — Только не говорите, что мне это мерещится.

— Не мерещится, дружище, — вздохнул мальчик, взял меня под руку и повёл дальше. — В той картине запечатана душа моей пра-пра-пра и ещё много раз «пра» бабки. И ей не нравятся гости с сильной энергией. А ещё больше ей не нравится, когда на неё таращатся.

— Она первая начала, — всплеснул я руками. — Да и разве можно так с мёртвыми? Дали бы ей спокойно умереть. Зачем в картину запечатывать?

— Мама говорит, нельзя. Мол, бабка была очень плохим человеком, — абсолютно серьёзным тоном осведомил приятель. — И сейчас мотает срок в заточении.

— И что такого она могла сделать? — спросила Лера.

— Ну, дед рассказывал, что она приложила руку к исчезновению цивилизации майя. Навела на них порчу очень мощную, так что… — пожал плечами Эрик. — Ладно, не берите в голову. Этой старухе явно нескучно с нашей семейкой. Она раньше висела в дедовской спальне.

— Да уш… — вздохнула шестилетняя девочка.

Спустившись, мы оказались в просторном подвале высотой под два метра. Здесь не было окон, но стены мерцали разными узорами, создавая ощущение волшебства. Украшенные золотистой вязью потолки, рисунки тотемных животных на стенах, чёрный пол и большой круглый стол с хрустальным шаром посередине лишь добавляли картине загадочности.

— Вау… — Лера выразила явственное ошеломление. — Это место пропитано силой, и оно… завораживает.

— Ага, — махнул рукой маленький хозяин дома. — Сюда уже сто лет никто не спускался. А теннисный стол поставить запрещают. Дали хотя бы баскетбольное кольцо повесить, не знаю. Пустует подвал совсем.

Лера закатила глаза, а я пошагал по периметру помещения, рассматривая светящиеся узоры. Интересно, как давно этот подвал существует? Судя по краске, её периодически обновляют, но сами рисунки узоры явно не вчера были изображены.

Вскоре к нам спустилась Алиса Григорьевна Грачевская. Она была одета в домашнее, но общий стиль с преобладанием чёрного сохранила. Поздоровавшись с Лерой и легко коснувшись её щеки, она подошла ко мне и мягко улыбнулась.

— Молодец, что не постеснялся обратиться ко мне, Руслан. С прорывом шутить нельзя, иначе будешь потом всю жизнь расплачиваться за свою любознательность и расторопность, — всё тем же убаюкивающим голосом сообщила она. — А вы, дети, составите нам компанию.

Ребята обрадовались; натянули улыбки и подбежали к нам. Мы присели за круглый стол, на котором женщина разложила тотемных животных. Притом расклад показался странным, в два ряда вокруг хрустального щарика.

Алиса прикрыла глаза и прочитала молитву.

В моей голове что-то щёлкнуло, Система отправила сообщение:

[Локация является безопасной]

[Пробуждение случится через 60 секунд]

Странно, учитывая то, что рядом со мной есть люди.

Но я решил довериться медиуму и сосредоточился.

— Прорыв, как правило, влечёт за собой огромную массу энергии, — подала тихий голос Алиса. — А этот шар, по своей сути, резервуар, который способен затянуть выброс в себя. Приложи к нему руку, и ты поймёшь, о чём я говорю.

Я послушался. Положил ладонь на шар и вдруг почувствовал, как перед глазами пролетают воспоминания абсолютно незнакомых мне людей. Тут явно куча разной энергии скоплена. Мне даже страшно представить, что случится, если я этот шар разобью.

О господи. Это что, воспоминания Мага из Царской России? Когда у нас Империя распалась, в 1917-м? Хотите сказать, этому шару больше ста лет?

Видимо, Маги существуют в этом мире с очень давних времён. Как и Медиумы. Возможно, с того самого дня, как люди начали создавать что-то. А это со времён создания колеса.

— Ты готов? — Алиса посмотрела на меня, беря за руки Эрика и Леру.

Я кивнул. До пробуждения оставалось три секунды… две… одна…

[Внимание! Прорыв!]

Внезапно в голове что-то взорвалось.

Полёт в тёмный омут по ощущениям длился целую вечность. Я погружался всё глубже. Казалось, моё тело сейчас достигнет дна, но этого не происходило.

Тьма вокруг сменилась светом мерцающей лампы накаливания. Я ощутил сырость, стало внезапно зябко. Понял, что сижу в блиндаже, над которым слышны взрывы. По обе стороны от меня сидят такие же знакомые лица. Три мужика с чумазыми мордами. Все грязные, перекособоченные — настолько, что видно лишь глаза.

Это… воспоминание?

Перед нами лежит бездыханное тело нашего товарища. Глаза его закрыты, а руки и ноги согнуты в неестественном положении. Над ним возвышается солдат с медным крестом в руке, он шепчет что-то неразборчиво, но мы знаем, это молитва.

В голове сотни мыслей. Я прижимаю к груди свой АК-47, рядом чекушка с водой, а передо мной на сырой земле сухой паёк.

Мы были скотом, которых отправили на убой. Которых окружили вражеские солдаты. Которых уже не искали, считали без вести пропавшими.