Медленно встаю на ноги и смотрю на мужиков. Головой понимаю, что мы следующие в очереди. Либо на тот свет, либо в плен, поэтому произношу:

— Завтра с рассветом я покину это место. Знаю, это большой риск. Но сидеть здесь долго мы не сможем. Кто со мной?

Мужики сидят молча. Начинают переглядываться в поиске поднятых рук. Затем Лёха подаётся вперёд и произносит.

— Я с тобой, Марк, — поднимает он руку.

— Хорошо, — киваю в ответ.

Лёха мой самый близкий друг. С ним мы с пелёнок вместе. Детский сад, школа, армия, один полк. Мы знаем друг друга лучше, чем большинство родителей знают своих детей. От его поддержки в груди разливается тепло.

— Я тут не останусь, с вами побегу, — отозвался второй солдат. Костя.

Он был самый старший по званию среди нас. Имел опыт в горячих точках.

— Вас же убьют! — шепчет другой, сжимая в руках свой огнестрел. — Давайте останемся, мужики. Дождёмся эвакуации.

Нет, не дождемся. Я киваю Лёхе и Косте. Сажусь на место. Сердце бьётся в груди, страх туманит разум. Но я унимаю дрожь. Знаю, что умру в любом случае, если не попробую. Это успокаивает. Представляю перед глазами образ жены и дочери, невольно жмуря глаза.

Пространство размывается, будто клубы дыма, истаивая на глазах. И вот я снова падаю в тёмный омут, не видя перед собой ничего.

Воспоминания ранят до глубины души. Чувствую, как на глазах наворачиваются слёзы. Будучи молодым, не понимал, в каком ужасе нахожусь. Я хотел жить. Хватался за каждую возможность, чтобы обнять любимую и сказать ей, что скучаю.

Тьма снова рассеялась, открывая взор на тёмный лес.

Мы бежим изо всех сил, спотыкаясь и падая, но вновь поднимаемся. В глазах ужас, а сердца готовы выпрыгнуть из груди. С того момента, как мы сбежали, прошло пять дней. Но нас нашли.

Пять дней в бесконечных бегах поменяли нас. Живя в ямах, скрываясь в болотах и поедая червей, мы исхудали. Лица осунулись.

От этого воспоминания сердце в груди сжимается.

— Быстрее! — кричит Костя, перепрыгивая через препятствие и падая под ствол дерева.

Вдали звучит рокотание автоматной очереди, пули со свистом проносятся над нашими головами. Лёха отстаёт от нас всё сильнее. Мне приходится замедляться, чтобы не отпускать его из виду.

Противников слишком много. Бежать от них всё сложнее. За нами устроили самую жестокую охоту. Один из летящих снарядов взрывается перед Лёхой. Он падает без сил.

Останавливаюсь, падаю рядом с ним и пытаюсь взять на руки. Но всё безуспешно. Мужик под центнер весит, а я уже выдохся.

— Оставь меня, братан, — просит он, глядя на меня. — Я устал. Я не могу больше.

Костя и не думает останавливаться. Его силуэт скрывается за стволами деревьев. Я же не слушаю, лишь поднимаю тело Лёхи на спину, но падаю без сил вместе с ним.

— Лёха, вставай. Ещё немного, — губы мои дрожат, слёзы заливают глаза. — Лёха, сукин ты сын, пошли!

Но Лёха лежит на спине, глядя в небо, и улыбается. Грудь его прерывисто вздымается от усталости, но ему это не мешает наслаждаться звёздным небом.

— Смотри, дружище, — он поднимает ручку и пальцем показывает на звёзды. — Как красив этот мир.

Я падаю на колени. Плевать на звёзды. Беру его за руку и пытаюсь поднять. Но у самого ноги от усталости трясутся. Становится тяжело дышать.

— Лёха… — шепчу я. — Я тут тебя не брошу, слышишь?

Ладонь друга касается моего плеча.

— У меня ведь нет никого, — шепчет он. — Мне не страшно умирать. А вот тебя дома ждут.

Я мотаю головой, не оставляя попыток поднять его. Но всё без толку. От пуль летят искры, возгорается местность и заполоняет лес густым дымом.

— Беги, Марк, — Лёха вытягивает руку, кроваво улыбаясь. — А я задолбался бегать.

Над моей головой пролетает пуля, снося каску. Затем летит вторая. Я падаю на Лёху, закрывая его тело собой. Но тут взрывается снаряд, и вместо улыбчивого молодого парня я вижу окровавленное лицо. Осколок угодил аккурат в его висок.

Сжимаю кулак. Морщусь. И вдруг вижу, как мимо меня проносятся мои союзники.

— Назад-назад! — меня дёрнули за шкирку и потащили куда-то.

Чёрный омут в очередной раз меняет картину.

Мне тридцать. Я сижу в своём кабинете, держа в руках паяльник. На верстаке фотография жены и подросшей дочери. Периодически кидаю на фотографию взгляд и возвращаюсь к делу.

Но тот день я несу в своём сердце тяжёлым бременем. Понимаю, с того окружения прошло пять лет. Мы с Костей спаслись тогда, но Лёха… я помню своего лучшего друга до сих пор.

Внезапно дверь открывается, солдат выбегает в центр кабинета и салютует.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться!

— Говори, — отрываюсь от дрона, с которым работаю. — Что у тебя, Синицын?

— Враг прорвал оборону. Поступил приказ покинуть базу!

Снова прорвали. Снова придётся менять место дислокации. Я грузно вздыхаю, поднимаюсь и разворачиваюсь лицом к окну. А там всё пылает, истребители пролетают каждые две минуты, слышен рокот работы ПВО, а небо заполонили клубы чёрного дыма.

— Когда же всё это закончится…

И вдруг новое воспоминание.

Я уже семилетний ребёнок, пытаюсь починить телефон и отмахиваюсь от гнома, орущего что-то несвязное… сам не заметил, как две жизни, Марка и Руслана начали постепенно смешиваться между собой.

Снова тьма…

И тут хрустальный шар вспыхнул кроваво красным, ошарашив не только меня, но и Алису с детьми. Женщина принялась читать что-то на незнакомом языке, даже отпустила детей и расставила тотемы вокруг шара в другом порядке.

Только боль не прекращалась. Система снова активировалась:

[Объединение невозможно! Конфликт с истинной сутью носителя!]

[Причина конфликта. Истинная суть носителя несовместима с единственным путём]

[Носитель является Созидателем и Разрушителем. Пути неразделимы!]

[Выбран путь повышенной сложности]

[Ожидайте объединения]

Алиса распахнула глаза и посмотрела на меня так, словно увидела во мне настоящего монстра.

Не показывая истинных эмоций, она вернула на лице спокойствие и устало выдохнула. Вот только… я понял, что ладонь женщины лежит на хрустальном шаре.

Чтоб меня! Она тоже видела все мои воспоминания⁈ Видела, как я убиваю людей, как мои мины разрывают солдат на части⁈ Твою ж мать!

Тело начало трясти мелкой противной дрожью, отчего застучали зубы. Попытался оторвать руку от шара, но понял, что не выйдет. Мышцы перестали слушаться.

Но чем дольше это длилось, тем труднее Алисе было сдерживать эмоции. По её щекам потекли слёзы. Она была разбита — так, словно её сильно обманули, воспользовались как вещью.

Вот только я этого не хотел!

Сколько это продолжалось, я не знаю. Время в трансе течёт само по себе и отдельно от тебя, а все мысли заняты состоянием Алисы, которое только ухудшалось.

Но в какой-то момент жар начал медленно спадать, хрустальный шарик стал розоветь. Сначала отпустило в руках, потом в ногах. А позже жар отступил в груди, оставив после себя ощущение, что там находится что-то важное, заполнившее пустоту.

Снова посмотрел на Алису. Попытался одёрнуть руку, но не получилось. На этот раз Алиса схватила мою ладонь, и сама прижала её к шару. Видимо, боялась, что будет выброс. Ну или я покалечу её ребёнка, не знаю.

Система проснулась.

[Формирование души завершено]

[Создано два активных пути. Для стабилизации и корректной работы необходимо достичь объединения двух душ]

[Объединение путей 0/40]

[Разрушение 0/20]

[Созидание 0/20]

[При отсутствии развития носитель будет уничтожен]

И вот теперь Алиса отпустила мою руку, позволив одёрнуть её. Я, потирая обожжённую ладонь, смотрел на неё и одними лишь глазами пытался донести, что не причиню вреда ни ей, ни её ребёнку.

Но женщина лишь вытерла слёзы, поднялась на ноги и пошагала прочь.