Роан был той еще ловушкой. И я похоже с разбега угодила в нее.

Глупая. Какая же я глупая…

Этому… Этим чувствам было не место… Не место здесь - во мне. У меня не было времени на бесполезные страдания. Я должна была думать о том, как обеспечить безопасное будущее себе и ребенку.

Но что-то внутри коварно шептало: «Так зачем создавать проблемы на пустом месте? Ты знаешь, что делать… Просто вернись назад - к Роану».

В горле встал ком, и я поджала губы, сглатывая это предательском доказательство того, что я не имела ни малейшего понятия, правильно ли я делала.

Ни чертового. Малейшего. Понятия.

Я сбежала от Роана, испугавшись, что его мать отберет моего ребенка, а меня отправит в монастырь. Произошло бы так на самом деле? Я не знаю. Но сама мысль об этом невыносима.

А раз так… Как я могу вернуться? Как я могу пойти на такой риск, если Роан даже не узнал меня - или сделал вид, что не узнал! Небеса, я даже не знала, что было хуже…

Я…

Какой стыд! Мне правда невыносимо было это признать, но если бы он пообещал мне, что я и малыш будем в порядке… Если бы он сделал это, то я бы поверила.

Но он уехал. Без слов. Без объяснений. Как будто я ничего не значила. Бросив мне словно подачку помощника, которому поручил разобраться с грязной работой.

Я пыталась сглотнуть, но это дурацкое ощущение не проходило, и к моему ужасу я вдруг почувствовала катящиеся по щекам слезы.

— Госпожа Брамс…

Быстро утерев щеки, я повернулась к помощнику инквизитора, про присутствие в карете которого совершенно забыла. Он протягивал мне платок, мягко улыбаясь.

— Должно быть вам было очень тяжело.

— Простите? — выдавила я, пытаясь подавить спазм и не умереть от стыда, что чужой человек увидел меня плачущей.

— Я слышал, что вы недавно овдовели. Это было для вас тяжелым испытанием. И после этого попасть к таком человеку, как Фроб… Но вы отлично держались.

Сглотнув, я взяла платок и сжала его в кулаке. Кивнула.

— Спасибо.

Было неловко. Я ненавидела, когда не могла удержать на людях. Мне не нравилось, что я становилась более эмоциональной и не могла контролировать свои эмоции. Это выбивало из колеи.

— Откуда вы знаете о том, что за человек барон Фроб? — решила я сменить тему.

Помощник - кажется его звали господин Дэниел Лераш - как-то странно улыбнулся и откинулся на спинку сидения.

— Странный вопрос, госпожа Фроб, учитывая, что вы знаете, где я служу.

Интересно… Я отчаянно ухватилась за новую информацию, отчаянно пытаясь отвлечься от невеселых мыслей.

— Хотите сказать, что инквизиция владеет сведениями обо всех значимых людях?

Ответом мне стала лишь еще более таинственная улыбка.

Теперь мой невольный попутчик меня заинтересовал. И я не смогла не отметить, что у него была довольно приятная внешность - серо-зеленые глаза, мягкие черты лица, сочетающиеся с твердой челюстью. Но особенно располагала к себе его улыбка.

— Зачем вы ловите ведьм? — вопрос вырвался из меня сам собой. Удержать я его не успела.

Взгляд господина Лераш изменился. В нем промелькнуло что-то такое плутовское.

Я подумала, что он отшутится, но Лераш внезапно серьезно ответил:

— Магия - это хаос, госпожа Фроб. А один из первых десяти законов Церкви гласит, что любой хаос должен стремиться к порядку. Также магия - это дар Божий, поэтому все владеющие им должны получить божественное благословение в лоне церкви и присягнуть на верность государству.

Ах, вот как…

Про магию и Церковь в этом мире я знала ничтожно мало. Но пока это звучало так, как будто Церковь хочет контролировать людей с магическими способностями, а тех, кто отказывается подчиняться, наказывает при помощи инквизиции.

— Были времена, когда инквизиторы были только палачами, — будто прочитав мои мысли, продолжил Лераш. — Теперь же мы скорее дипломаты.

— Простите?

Моя бровь невольно взлетела вверх, и это вызвало у него улыбку.

— Не удивляйтесь, госпожа Брамс. Из сотен ведьм, которых мы нашли в этом году, лишь единицы погибли. У Его высокопреосвященства, скажем так, сменилась политика. Теперь он ратует за то, чтобы все больше потерянных душ возвращались в лоно Церкви. Но сделать это будучи мертвым несколько трудно.

— А если ведьма не хочет вашего света?» — спросила я, наблюдая, как его улыбка меркнет.

— Решение об опасности ведьмы и ее готовности принять Церковь остается за инквизитором. Но с каждым смертным приговором недовольство Его высокопреосвященства растет.

Я пристально посмотрела на Дэниела, пытаясь понять, к чему он клонил. С его слов Роан был палачом, а Его высокопреосвященства - поистине святым, который горюет по напрасно пролитой крови.

— А что вы считаете?

— Я верю в то, что любого человека можно вернуть к свету. К сожалению, не всегда наши с Его святейшеством взгляды на этот счет сходятся.

Интересно, если Роан лишится своего поста, кто станет следующим инквизитором? Уж не господин ли Лераш, который так преданно верит во все идеи Его высокопреосвященства.

На моих губах появилась улыбка.

— Забавно.

— Что же вас позабавило? — включился он.

— Такого человека, как Фроб , — я специально сделала акцент на тех словах, что сказал мне Лераш, — тоже можно вернуть к свету?

Моя заинтересованность господином Лераш стремительно охладевала. Обычно те, кто искренне верит в человечность других, верят также в то, что не бывает плохих людей - лишь плохие поступки. По этой причине они никогда бы не повесили на другого клеймо «такой человек, как он».

Что же это значило?

Ничего особенного… Лишь то, что Лераш был обычным лицемером и лизоблюдом. А я их терпеть не могла.

Его взгляд в очередной раз изменился. Теперь он будто бы смотрел всерьез . Но так мне и не ответил. А я ответа уже и не ждала, вновь отвернувшись к окну.

Вскоре деревья стали редеть, а затем и вовсе исчезли, оставив лишь растрескавшуюся от нехватки влаги землю и сухие кустарники. Атмосфера и картина за окном становилась все мрачнее и мрачнее. Лошади уже хрипели так, что их слышно было даже внутри кареты. А в тело постепенно проникал страх.

Он взялся из ниоткуда, а может запрыгнул на крышу кареты с костлявых веток кустарников, а зачем - через трещины - проник в каждую клеточку тела.

Я, не отрываясь смотрела вперед, и почему-то боялась оглянуться, словно там - за медленно удаляющимся кустарником, уже поджидало нечто ужасное. И будто в насмешку небо заполонили вздутые комья туч.

Хотелось крикнуть кучеру, чтобы поворачивал обратно. К черту эти шахты! Уже ясно, что ничего хорошего от них ждать не придется, но вдруг…

Карета дернулась, колёса заскрипели, и вдруг – тишина. Даже лошади замолчали..

— Госпожа Брамс… — Лераш наклонился ко мне, лицо внезапно серьезное. — Не смейте покидать карету, пока я не вернусь!

Тишина растягивалась, как резина. В ней утонул скрежет распахнутой дверцы и лязг кареты, когда Даниел с размаху наступил на подножку. Все замерло, словно ожидая невидимой опасности, которая вот-вот должна была настигнуть нас.

Со всех сторон стали наползать клубья густого тумана, из которого торчали лишь сухие верхушки кустарников, как иссохшие пальцы.

— Кони встали, господин! Сами поглядите - они как окоченелые!

Голос кучера дрожал и срывался от испуга.

Прилипнув к окну, я старалась разглядеть хоть что-то, сопротивляясь страху, который умолял сжаться в углу кареты и закрыть глаза. Туман изгибался, будто был живым. И в нем проступали пугающие до мурашек силуэты.

Да, что черт возьми происходит?!

Я уже не могла усидеть на месте от напряжения. В карете было нисколько не безопаснее, чем снаружи. Туман подступил к самым стеклам.

Наплевав на приказ Лераша, я с силой толкнула дверь и спрыгнула на землю, тут же до пояса утонув в вязком тумане. Он обжигал кожу, как лёд, но в нём чувствовался сладковатый запах — как от мёда, смешанного с гарью.