— Ваше святейшество, к вам господин Лераш, — доложил камердинер.

— Пусть войдет.

Роан стиснул перо так, что побелели костяшки пальцев. На пергамент упала клякса.

Прошло еще три дня. Новостей по-прежнему не было.

Это подвешенное состояние сводило Роана с ума. Он привык быстро получать результат и незамедлительно действовать. И не мог понять, как беременная женщина, которая раньше вероятно было обычной служанкой, умудрялось уже три месяца не попадаться на глаза его патрулям и людям.

Хотя… Обычная служанка?

Нет. Та девушка была кем угодно, но не обычной служанкой. Роан скорее поверил бы в то, что она была профессиональной воровкой. И даже так он был не намерен ее отпускать. Кольцо Альверов выбрало ее не просто так - Роан знал ее, потому что на уровне обостренных инстинктов знал, что она не такая, как все.

И по сравнению с этим меркло все. Неважно, что она его обманула. Неважно, что сбежала. Роан должен найти ее и вернуть - точка. Он должен показать ей, что она вне опасности, и что ей ничего здесь не угрожает.

Однако в последнее время он все чаще возвращался к одной мысли… Люди не исчезают просто так. Значит, где-то они должны появиться - а отличать их будет то, как не подходят они для этого места.

Например, как госпожа Брамс.

Снова раздался тихий стук, дверь открылась, и на пороге появился Лераш. На его лице виднелись следы усталости, под глазами залегли тени. И был он явно бледнее обычно.

— Садитесь.

Странной нетвердой походкой подчиненный добрался до стула, опустился на сидение и уставился на гору книг, которая занимала большую часть стола последние два дня. Роан искал доказательство своей слепоты. Он был уверен, что чистая магия церкви и магия рода Альвьеров сильнее любого колдовства ведьм. Но теперь искал доказательство обратного, и знал, что найдет.

— Докладывайте.

Подбородок Лераша дернулся. Он сглотнул.

— Госпожа Марисель Брамс мертва.

В кабинете воцарилась тишина, орудуя кнутом и нагоняя напряжение. Закаменев Роан впился взглядом в Лераша, а тот, потея, все еще смотрел на стопку книг.

— Тебе был дан четкий приказ. Присмотреть за ней, — голос инквизитора прозвучал ужасающе тихо.

— В-верно, ваше святейшество. Я оставил людей, но ситуация внезапно вышла из-под контроля. Люди стали называть ее ведьмой, по моим сведениям этому способствовал господин Фроб. Когда госпожа Брамс ехала из шахт, толпа нашла ее и…

— И?

— Сожгла.

Кулаки Роана разжались.

Его грудь словно стянули цепями, но в то же время, он испытал странное облегчение, одновременно смешанное с сожалением. Не она. Марисель Брамс - не была его невестой. Кольцо Альвьеров не дало бы ей навредить.

— Фроб. Разберись с ним, заставь его прижаться.

Наконец, Лераш посмотрел на Роана. В его взгляде испуг мешался со слабым сопротивлением.

— Но Его высокопреосвященство велел не…

— Выполни мой приказ, Лераш, — отрезал инквизитор жестко. — Пока я не решил, что ты ни на что не годен.

Тот поджал губы, словно проглатывая все возвращения, и, поднявшись, кивнул.

— Слушаюсь, Ваше святейшество.

Лераш едва успел покинуть кабинет, а камердинер снова стучал с докладом.

— Ваше святейшество, Ее светлость желает поговорить с вами.

Роан кивнул.

Госпожа Марисель Брамс мертва. Слова звенели в его ушах.

Ее сожгли.

Все повторилось - тихий стук, дверь открылась.

Его мать вошла в комнату, держа в руках небольшую коробочку. Дойдя до его стола, она опустила коробочку на столешницу и уставилась на него, выжидая.

— Это срочно? — голос прозвучал неожиданно глухо.

— Срочно.

Желая покончить с этим и остаться наедине с собой и странными чувствами, рожденными после доклада Лераша, Роан взял коробочку, и открыл ее.

В ней было кольцо - семейная реликвия дома Альвьеров.

Кольцо, которое должно было быть на пальце его беглянки.

— Знаю, ты переживал из-за ребенка, дорогой. Но что взять с воровки? Она никогда не смогла бы выносить малыша и родить. Ты был против, но я все равно наняла магов, и мы провели ритуал. Кольцо пришло быстро, дорогой. Похоже эта девка потеряла твоего драгоценного ребенка. Гляди, шлялась по борделям. Да, и сама поди заразилась чем-то. Маги сказали, что кольцо пришло слишком быстро, будто…

Глаза, обычно золотые и холодные, потемнели. Голос матери превратился в далекий шум.

Роан отстраненно смотрел на кольцо, лежащее на мягкой подушечке, затем поднял взгляд на мать.

— Роан… — ее губы дрогнули.

Ее светлость нервно сглотнула и отступила, будто перед ней стоял не сын, а чудовище, готовое разорвать ее на части.

— Роан, пойми…

— Выйди.

Мать замерла.

— ВЫЙДИ!

Никогда. Никогда Роан не повышал голос. И Ее светлость ужаснулась тому звериному бешенству, которое сверкало в золотых глазах.

— Я просто хотела как лучше, дорогой… — пролепетала она на ходу, спеша к двери.

Дверь хлопнула.

Но одиночество не помогло. Почему-то… Почему-то Роан не мог сглотнуть. Его горло словно стянуло раскаленным железным обручем. Он дернул подбородком и поднялся, сжимая в пальцах коробочку так, что та треснулась и сломалась.

Кольцо рода Альвьеров было не единственным в своем роде. Каждое знатное и достаточно приближенное к Церкви семейство имело такое. В большинстве случаев, оно было символом помолвки. Но иногда оно, словно живя своей жизнью, само выбирало пару для наследника и, выбрав ее, начинало работать как оберег.

Выбор кольца не всегда устраивал знатный род. И для таких случаев был придуман особый ритуал призыва кольца обратно. Только вот такой ритуал возможен, если женщина не носит под сердцем дитя.

Три месяца. Его ребенку в утробе было только три месяца. Он никак не мог родиться.

И оставалось только одно объяснение.

«Как прекрасно было бы твоё дитя! — звенели в его голове слова ведьмы. — Как чертовски прекрасно! Но оно родится мёртвым! Холодным! Синим!»

Та гребаная ведьма. Она прокляла его.

Роан долго стоял неподвижно, глядя в одну точку, до посинения сжимая в руках сломанную коробку. Если бы он убил ее с самого начала. Если бы она не посмела раскрыть свою грязную пасть…

В ушах звенели приказы Его Высокопреосвященства - Отца, настолько озабоченного идеей контроля, что он не видел дальше собственного носа. Его гребаные эксперименты над ведьмами проваливались, еще ни разу ему не удалось подчинить ведьму и заставить служить на благо Церкви. Это все был ничем не подкрепленный фанатизм.

Чертов фанатизм, из-за которого умер его ребенок.

А вероятно не только ребенок. Но и она.

Невозможно найти мертвого среди живых.

Роан долго стоял, уставившись в одну точку на полу. И когда, наконец, поднял взгляд - он знал, в нем что-то сдвинулось. Сдвинулось безвозвратно.

Год спустя…

Я завернула свечу в бумагу и протянула покупательнице.

— Спасибо, госпожа. Доброго дня.

Женщина кивнула и вышла, сопровождаемая звоном колокольчика. Еще пару женщин рассматривали свечи на стеллаже, а совсем юная девочка крутилась у стойки с подсвечниками. Она так и норовила тыкнуть в привлекший ее подсвечника маленьким пальчиком, но ее мать постоянно ее одергивала и продолжала разговор с подругой.

— … в соседней деревне. Наконец, хоть что-то начали делать. От этих ведьм никакого продыха не было. Мало того, что они лезли со своими наговорами и травками, так как что не по их - сразу проклянут. Моя мать уже и на улицу начала бояться ходить.

— Не знаю, — покачала головой вторая. — После того, как Церковь раскололась мне на душе неспокойно. Если там - наверху смута, то что про нас говорить?

— А что тут говорить? — жестко отрезала первая. — Я полностью разделяю идеи Инквизитора. Жечь этих тварей надо. Жечь! И нечего даже пытаться их ловить. Ишь - хитрые какие, сначала делов наделают, а потом под крылышко Церкви просятся. А нам - их жертвам - еще и содержать их на свои же деньги!