Шмыгнув носом, я поднялась, примеряясь к новому положению. Спину тянуло. Поэтому я поддержала живот снизу и осмотрелась. Отсюда нужно было выбираться, но в разные стороны вело сразу несколько проходов, и невозможно было понять, какой из них нужный.

На месте оставаться я больше не могла, поэтому пришлось наугад выбрать один из тоннелей и пойти по нему. Идти было непривычно, приходилось переваливаться с ногу на ногу, чтобы было удобнее. Подумав о том, как я выглядела со стороны, я улыбнулась. А затем стала мысленно превращать этот образ в еще более карикатурный.

Это было легче, чем вспоминать тот ужас, который я пережила. Так было спокойнее, чем волноваться за то, что ведьма сделала с малышом.

Нет… Так не пойдет…

Остановившись, я устало привалилась к стене тоннеля. Идти было невероятно тяжело. Теперь ныла не только спина, но еще и ноги. Еще немного, и я просто не смогу сдвинуться с места.

Лучше передохнуть.

Максимально не изящно я опустилась на землю и с силой выдохнула. Хотелось помять ноги, но из-за живота, я не могла до них достать…

Небеса…

Я была каким-то раздутым и неповоротливым бегемотом… Всегда знала, что беременность это не просто, но когда ты перескакиваешь со второго месяца, на примерно восьмой - это уже слишком.

Закрыв глаза, я прислушалась, надеясь различить звуки снаружи - пение птиц или голоса Лераша и кучера. Но слышала только тихое - кап-кап-кап.

На небольшом отдалении от меня на стене весел факел, и с его нижнего конца с равным промежутком во времени срывалась мутная желтоватая капелька. Она летела вниз и, падая на каменистую поверхность, застывала, как воск.

Неужели ведьма действительно делала факелы, обмазывая пеньковую веревку воском? Разве воск не дорогой материал?

И опять я ухватилась за эти размышления, потому что они отвлекали от куда более мрачных мыслей. Кряхтя, я поднялась и подошла к факелу. А затем подставила ладонь и поймала капельку мутной жидкости.

Она не обжигала и сразу же застыла в моей ладони. Я принюхалась и с удивлением поняла, что это вещество сладко пахло медом и гарью. Запах на удивление был сбалансированным и приятным, будто я нюхала ароматическую свечу из дорогого магазина.

Что же это такое?

Сковырнув с кожи капельку, я смяла ее между пальцев, и она - мягкая и пластичная - поддалась.

Я еще немного потопталась вокруг факела, но никаких дополнительных выводов сделать не смогла. Что это за вещество, вероятно, знала только ведьма. Но ее - к счастью - здесь уже не было. И что бы ее не убило - спасибо ему большое!

Вскоре я продолжила путь.

Я все шла и шла, снова и снова устало передвигала ноги. С каждым шагом становилось ясно, что я выбрала не ту дорогу, но поворачивать назад казалось еще большей глупостью, чем попытаться понять, куда ведет эта.

Время тянулось мучительно медленно, я быстро уставала и приходилось часто останавливаться на передышки. Хотелось пить, есть. Вскоре я уже совершенно запуталась, зачем продолжаю идти и что пытаюсь обнаружить.

Но вот… Впереди вдруг показалась дверь.

Я бы обрадовалась ей, если бы к этому моменту не была так измучена. Поэтому просто толкнула створки, вошла внутрь и замерла.

Это…

Это…

В тот момент я еще этого не знала, но то что я увидела в том зале, раз и навсегда изменило мою жизнь.

Я оказалась в слишком странном для шахты зале.

Пол здесь был ровным, будто камень обточили и обработали мастера. В огромных деревянных ящиках лежали заготовки факелов, в других - скрученные кольцами пеньковые веревки, а стены… Вместо уже привычной неровной каменистой поверхности, утыканной шипастыми сталактитами стены этого зала были из того странного мутно-желтого вещества, похожего на воск.

Чтобы убедиться я подошла ближе и, сковырнув небольшой кусочек, сжала его меж пальцев. И он поддался! Совсем как тот, что сорвался с кончика факела!

Это что же получается?..

Я еще раз огляделась.

Мысль была безумной, но… Неужели ведьма производила здесь факелы? Интересно, что потом она с ними делала? Продавала?

Какое-то безумие… Ведьмы должны варить яды и отвары, насылать проклятия, или что там они еще делают, но никак не разводить в шахтах собственное производство!

Усмехнувшись очередному карикатурному образу ведьмы-предпринимательницы, я выбросила «воск» и еще раз осмотрелась.

Весь этот зал что-то зацепил во мне. Я пока не могла понять этого ощущения, но в глубине уже сформировалось четкое и определенное знание - эти шахты я приму в подарок.

Каким бы «гнилым» на первый взгляд не казался подарок барона - я приму его. Потому что здесь есть потенциал, масштаб которого мне только предстояло осознать.

И стоило только мне принять это решение, как меня словно отпустило непонятное напряжение и даже дышать стало легче.

Я снова огляделась, но уже с новой мыслью: «Это все мое».

Это мое.

Впервые в этом мире у меня появилось что-то действительно принадлежащее мне . И пусть оно пока было заброшенное, неразработанное, почти дикое - но я приручу эти шахты, клянусь.

На губах сама собой появилась улыбка, и будто соглашаясь со мной малыш снова толкнулся. Я нежно коснулась живота, ощущая, как меня переполняет столько любви и силы…

Ради тебя, мой драгоценный, я сделаю все что угодно. Все. Что. Угодно.

Эти шахты - это не мой подарок. Это все твое. И я позабочусь о том, чтобы ты гордился тем, что тебе досталось. Захотелось осмотреть все деревянные коробы, разгадать тайну всего того, что осталось от ведьмы, но куда важнее было найти питье.

Ковыляя меж ящиков, я внезапно обнаружила еще одну дверь, притаившуюся в тени, и шагнула к ней не раздумывая. Пришлось сделать лишь пару десятков шагов, как вдруг до меня донесли крики:

— Госпожа Брамс! Госпожа Брамс!

Вот уж не думала, что так обрадуюсь голосу господина Лераш!

Ускориться и приблизить свое обнаружение у меня к сожалению не вышло из-за живота, но вскоре я уже видела выход, в котором мелькал горизонт, с разлитым по краю оранжево-красным солнцем.

— Я здесь! — крикнула я Даниелу и помахала рукой, чтобы привлечь его внимание.

Он молниеносно повернулся и застыл. Каждый мускул на его лице напрягся, когда он увидел мой живот. Губы дрогнули, и спустя мгновение изогнулись в натянутой улыбке.

— Госпожа Брамс?

Взгляд Лераша был прикован к моему животу, и не оставалось сомнений, почему именно в его обращении ко мне была вопросительная интонация. Там явно было пропущено много матов.

На голоса прибежал запыхавшийся кучер, а увидев меня, побледнел, отшатнулся и судорожно осенил себя защитным знаменем.

— Милостивый Господи, спаси нас! — прошептал он помертвевшими губами.

В воздухе повисло напряжение.

Мужчины опасливо переводили взгляды с меня на живот, будто перед ними вдруг оказалось, какое-то лютое чудовище, а не обычная беременная женщина!

— Госпожа Брамс, — голос господина Лераш звучал обманчиво ласково.

Я прищурилась и отступила, обнимая живот, укрывая его от всех, кто мог причинить вред. Но Даниел, будто связанный со мной веревкой, зеркально сделал шаг ко мне, не позволяя отдалиться.

— Госпожа Брамс… Вы столкнулись с чем-то ужасным в этих шахтах. Позвольте помочь вам…

— Помочь? — переспросила я. Мой голос звенел от сдерживаемого гнева. — Мне не нужна помощь. Уже не нужна.

Где вы были, когда на меня напала та чертова ведьма?! Тогда помощь бы не помешала, но теперь… Теперь только троньте меня или ребенка - мокрого места от вас не оставлю!

Движения Лераша стали еще мягче, еще аккуратнее, он словно пытался подойти к опасному бешеному зверю, который в любой момент мог проявить норов.

— Госпожа Брамс… То что… Ваше положение… Вы понимаете, что происходит?

Из меня невольно вырвался смешок.

Может, это было уже что-то близкое к истерике - не знаю, но… Он серьезно?!