Сглотнув, я положила руку на живот, и малыш толкнулся прямо мне в ладонь. На глаза снова навернулись слезы.

— Госпожа Фроб… — просипела я, не в силах говорить от ставшего в горле кома. Выпутавшись из пледа, я с трудом поднялась, приблизилась и, подхватив ее руку, приложила к животу. И маленькое чудо внутри снова толкнулось. — Разве это ошибка?

Она замерла.

На ее лице одна эмоция сменяла другую - растерянность, удивление, осознание и… благоговение.

— Он толкнулся…

— Да, — прошептала я, улыбаясь и шмыгая носом. — То что произошло на шахтах было чудом. И я нисколько не жалею, что поехала туда. Нисколько. Мой ребенок не монстр. Он мой спаситель.

Вернувшись в кресло, я как могла рассказала женщинам о том, что со мной произошло. Честно говоря, я и сама не знала, зачем им была эта история, но к ее завершению Мэг то и дело бросала на меня короткие и странные взгляды, начиная теребить рукав платья и растирать пальцы.

Она явно нервничала, но почему?

Долго гадать не пришлось. Госпожа Фроб аккуратно сжала руку Мэг и тихо проговорила:

— Скажи ей, Мэгги. Скажи то, что сказала мне.

Она замялась, глянула на меня еще раз и уткнулась взглядом в колени.

— То, что было у вас на руке… Оно ведь исчезло?

Мэг говорила о наговоре?

Нахмурившись, я задрала рукав и к своему удивлению увидела, что узор наговора, который оставила мне ведьма на корабле - исчез. Но ведь он был там еще пару дней назад! Когда он пропал?

Наши взгляды с Мэг встретились, и в ее глазах я прочитала - она знает куда больше, чем я.

— Что тебе известно?

— Этот наговор был не простым, — ответила она, вновь начав буравить колени взглядом.

Что ж… Обстоятельства его получения точно не были чем-то ординарным. Да, и слова той девушки… С трудом покопавшись в памяти, я вспомнила:

— Береги его… Это то, что сказала мне ведьма, когда оставила этот наговор.

— Может, я не права, но… Та ведьма, случайно, не была на сносях?

У меня по спине пошли мурашки, ведь Мэг была права. Но откуда ей это было известно? Я перевела ошарашенный взгляд на госпожу Фроб, и та, словно прочитав мои мысли, пояснила,

— Мать Мэгги была ведьмой. Дар ей не передался, но она довольно много знает.

Я услышала, как забилось мое сердце и невольно положила руки на живот.

— Откуда ты узнала, что та ведьма была в тягости? — пробормотала я, не уверенная в том, что готова услышать ответ.

— Она… — Мэг замялась. — Она не просто благословила вас на беременность. Она привязала к вам душу своего не рожденного ребенка.

У меня окоченели пальцы.

Я не хотела верить в то, что говорила Мэг. Привязала ко мне душу не рожденного ребенка? Что это значит?

— Да, зачем ей… — нахмурившись, начала было я, но остановила сама себя, вспомнив, что случилось дальше.

— Не произошло ли с ней что-то ужасное?

Мэг подняла голову, и наши взгляды снова встретились. Теперь мурашки бежали не только по спине. Я вся покрылась ими с ног до головы.

Все это время я не могла понять, почему и зачем, но правда была куда невероятнее, чем я могла представить…

— Она погибла. Погибла в кораблекрушении, — выдохнула я.

Небеса!

Госпожа Фроб сжала руку Мэг, будто поддерживая ее и понукая продолжит. Та бросила на нее косой взгляд и набрала в грудь воздуха.

— Но и это не все, госпожа Брамс. Та ведьма очень уж хотела, чтобы ее дитя жило. Несмотря ни на что! Поэтому наговор должен был защищать его до самого его рождения. От любой угрозы , — продолжила Мэг.

Я вспомнила, как жгло руку у меня в пещере при встрече с ведьмой. Значит, вот что спасло меня тогда… Но выражение лица Мэг… Она будто говорила не только о защите в прямом смысле. Будто там было что-то еще.

— Мэг?

— Ваше лицо… Оно всегда было красивым, но вас сложно было запомнить. Об этом все в замке болтали. Вспоминаешь вас, и помнишь, что красивая, а какие глаза, какой нос - не вспомнить… — затараторила она. — И я все крутила в голове, крутила. Почему так? Но теперь наговор исчез, и я помню ваше лицо так отчетливо!

Совершенно опешив, я слушала ее, пытаясь понять, о чем же она говорила.

— Постой-постой… — перебила я Мэг. — Ты говоришь, что из-за наговора люди не могли вспомнить мое лицо?

— Пока не видели вас - да, а взглянешь и вспомнишь. Но отвернешься - и забудешь.

Моргнув, я перевела взгляд на огонь в камине, ощущая, как начало пульсировать в висках.

— Это что получается? — пробормотала я скорее самой себе, чем окружающим. — Волосы можно было не красить? Меня бы и так никто не узнал?

— Не узнал? — ухватилась госпожа Фроб.

Я замерла.

Черт! Со всеми этими новостями забыла, что нужно держать язык за зубами! Я осторожно посмотрела на госпожу Фроб, а она с беспокойством и интересом смотрела в ответ.

— В чем дело, Марисель? Ты от кого-то бежишь? — ее голос опустился до шепота.

И в гостиной вдруг стало так тихо. Слышались только треск поленьев в камине и звуки нашего дыхания.

Могу ли я сказать правду? Нет, нельзя. Секрет, о котором знают двое, уже не секрет. Лучше пойти по краю лжи и правды.

Я прочистила горло и снова перевела взгляд на огонь.

— На самом деле, мой муж не погиб в кораблекрушении. Я сбежала от него. Он… Был плохим человеком. И когда я узнала, что беременна, поняла - оставаться, значит подвергать не только свою жизнь, но и жизнь ребенка опасности. Поэтому я перекрасила волосы и сбежала, чтобы начать жизнь в новом месте с чистого листа.

— Ох, милая…

Госпожа Фроб потянулась и пожала мою руку. В ее глазах были боль и сочувствие. Теперь я была для нее не просто девушкой, которая ее спасла от смертельного яда. Во мне она видела отражение тех страданий, через которые прошла сама.

И когтистая лапа вины тут же с силой сжала сердце. Мне было не по себе, от того что я врала той, кто встал против всего мира и помог мне. Но рисковать я не могла. Не теперь, когда я уже под наблюдением церкви из-за скакнувшей во времени беременности.

Я выдавила улыбку.

— Простите, что соврала.

Простите, что вру сейчас.

— Ты правильно сделала, — с твердой непоколебимостью ответила она. — Мой муж немедленно вернул бы тебя обратно, узнай, что ты сбежала. Все это в прошлом. Нечего оглядываться назад.

Верно.

Будущее вновь представлялось мне тревожным и неясным.

Как я могла остаться здесь, если меня хотят сжечь на костре? Но и времени ехать куда-то еще у меня не было, малыш появится в ближайшие недели. Все планы псу под хвост.

Безнадежность уже стала скручиваться надо мной, сжимая в плотное кольцо, но…

— А что если мы перекрасим ваши волосы назад? — вдруг проговорила Мэг тихо.

Я подняла на нее непонимающий взгляд, а госпожа Фроб, мгновенно поймав идею своей служанки, заулыбалась.

— А ведь и верно! Я совсем забыла, что ко мне должна была приехать племянница!

Теперь и я начала видеть их рискованную задумку.

Они хотели, чтобы я снова выдавала себя за кого-то еще. И знали бы они, что оказавшись в этом мире я только этим и занимаюсь!

С губ невольно сорвался нервный смешок, который был истолкован по-своему.

— Вас не узнают, госпожа Брамс! — с неожиданным жаром принялась говорить Мэг. — Если хотите - можем даже проверить! Вернем ваш цвет волос и позовем конюха из замка. Он не будет болтать лишнего, потому что влюблен в меня. Но он вас точно видел - на нем и посмотрим!

Она чуть ли не подпрыгнула на месте от нетерпения.

Что ж… Это действительно могло стать выходом. И хотя затея с конюхом была достаточно безумной, но не безумнее ситуации, в которой я оказалась!

Во мне было много сомнений. Очень хотелось отказаться, забиться в какую-нибудь норку и просидеть там, пожалуй, несколько лет, крича оттуда всему миру: «Отстаньте от меня уже!».

Но глядя на улыбки женщин… Я невольно заражалась их азартом. И еще до того, как я хорошенько обо всем подумала, губы вдруг сами проговорили: