Сон пришел быстро. Глубокий и плотный, полностью лишенный хаотичных сновидений, тревожных метаний или призраков прошлого.

Солнце тускло освещало заляпанный реагентами капот моей арендованной «Киа». Я припарковался у торгового центра, собираясь смахнуть грязь с боковых стекол, когда смартфон в креплении на панели коротко ожил. Мелодия вызова прорезала гул салонной печки. На экране высветилось имя Валерии.

Звонок оказался неожиданным. Обычно деловые люди ее уровня вычеркивают дневные часы из личного общения, предпочитая решать неформальные вопросы глубоким вечером. Я провел пальцем по стеклу, принимая вызов, и приглушил вентилятор климат‑контроля.

– Добрый день, Лера. Рад слышать.

Спикерфон выдал интонацию, радикально отличающуюся от нашего прошлого разговора. Из ее голоса чудесным образом испарилась всякая командирская сталь. Звук лился мягко, с едва заметной хрипотцой, присущей человеку, снявшему наконец неудобные туфли после долгого рабочего прогона. Я моментально уловил эту перемену.

– Гена, привет. Скажи мне честно, какие у тебя планы на Новый год?

Вопрос застал меня врасплох. Я скосил глаза на крошечный календарь в углу экрана магнитолы. Тридцатое декабря. Сумасшедший ритм выживания, гаражные арбитражи и игры в прятки с московской наружкой напрочь вытерли из моей головы концепцию праздников.

– Признаться, я даже не думал об этом, – ответил я, счищая салфеткой серый налет с пластика торпедо. – Вероятно, планировал сделать смену покороче и лечь спать до полуночи.

В динамике раздался звонкий смех.

– Отменяй смену. Приезжай ко мне завтра после обеда, ближе к вечеру. Просто ужин, без галстуков и обязательств. У меня повар сегодня все приготовит, а встречать этот праздник одной в пустом доме – так себе примета.

Слово «примета» прозвучало с легкой заминкой. Народная мудрость гласит совершенно однозначно: с кем встретишь, с тем и проведешь. В мире бизнеса такими фразами разбрасываться не принято, и она явно осознавала степень сказанного.

Макс Викторов внутри меня моментально начал просчитывать риски. Ввязываться в личную историю – значит ломать выстроенную схему дистанционного консультирования. Гена Петров же просто чувствовал острую, пульсирующую потребность провести вечер в нормальной человеческой обстановке, вдали от баранки и б/у деталей.

– Диктуй адрес, – согласился я, доставая из бардачка огрызок карандаша.

Ближе к вечеру я заехал в центр Серпухова. Покупать в супермаркете банальную коробку конфет или шампанское казалось откровенной пошлостью. Я припарковался у небольшого антикварного магазина, затерянного между аптекой и ремонтом обуви. Колокольчик над деревянной дверью звякнул, впуская меня в царство пыли и старых вещей. Мой взгляд скользил по витринам, пока не зацепился за тускло блестящий предмет на бархатной подложке. Дореволюционное серебряное ситечко для чая с изящной эмалевой ручкой. Вещь стоила вполне подъемных денег, но несла в себе историю и благородство. Я расплатился, упаковал покупку в строгую картонную коробочку и спрятал во внутренний карман.

Тридцать первое декабря выдалось на удивление снежным. Хлопья падали густо, закручиваясь в свете фар. Я свернул с Симферопольского шоссе на узкую проселочную дорогу, прорезающую сосновый бор. Шины корейского седана глухо хрустели по укатанному насту. Спустя двадцать минут навигатор скомандовал об окончании маршрута. Я вывернул руль и остановился перед массивными коваными воротами, которые плавно поползли в стороны, реагируя на сигнал с пульта хозяйки.

Въехав на расчищенную аллею, я невольно присвистнул. Передо мной стоял двухэтажный особняк. Каменная кладка первого яруса гармонично переходила в темное дерево второго. Панорамные окна светились теплым светом. Даже под слоем зимних осадков угадывалась работа профессионального ландшафтного дизайнера: аккуратные террасы, грамотно высаженные туи, декоративные валуны. Здание дышало достатком, но не кричащим купеческим размахом, которым часто грешат вырвавшиеся из грязи в князи дельцы. Каждый вложенный сюда рубль был разумно потрачен на комфорт.

Я поднялся по невысоким ступеням крыльца. На массивной двери висел рождественский венок, собранный из живых еловых лап и сушеных мандаринов.

Дверь распахнулась до того, как я успел нажать кнопку звонка.

На пороге стояла Лера. Я замер, ощущая, как привычный аналитический механизм дает сбой. Исчезла броня из идеально скроенных тренчей и строгих юбок. Она была одета в простые синие джинсы и объемный кашемировый свитер цвета топленого молока, мягко облегающий фигуру. Никакой помады, никаких безупречно наведенных стрелок. Темные волосы свободно падали на плечи. Она оказалась красива именно той подлинной, спокойной красоты, которая совершенно не нуждается в дорогой косметической раме.

Интерфейс тут же включился в работу. Вокруг её силуэта переливалось знакомое сочетание. Золотистое сияние искренней радости накладывалось на серебристую сетку внутреннего контроля. Однако сегодня пропорции радикально поменялись. Серебро истончилось до состояния едва заметной паутинки, уступая место густому, плотному золоту. Она чувствовала себя в безопасности и позволяла себе расслабиться в моем присутствии.

– Проходи, Гена, – с улыбкой пригласила она, отступая вглубь прихожей.

Я снял куртку, протянув ей картонную коробочку с ситечком. Она стянула крышку, осторожно коснулась кончиками пальцев холодной эмали и подняла на меня сияющие глаза, оценив тонкость моего выбора.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Красивое.

Мы прошли в просторную гостиную. Пространство заполнял сухой треск дровяного камина. Пламя плясало на березовых поленьях, отбрасывая блики на деревянный пол. Вдоль стены тянулись высокие полки. Я подошел ближе, скользнув взглядом по корешкам. Книги выглядели читанными, с потертыми краями – это была настоящая библиотека, а не купленная метр за метром декорация. В простенках висели фотографии. Заснеженные горные пики, узкие улочки европейских городов, океанское побережье. Никаких постановочных кадров или самовлюбленных селфи. Дом предельно честно рассказывал о своей владелице: она жила для себя, коллекционировала впечатления и ценила содержание больше внешней обертки.

В столовой зоне нас ждал накрытый стол. Наемный повар отработал смену и давно уехал, оставив после себя кулинарный натюрморт. В центре красовалась запеченная морская рыба, обложенная веточками розмарина, рядом стояли миски со свежими салатами и корзинка с горячим хлебом.

Лера взяла бутылку и налила себе толику гранатово‑красного вина. Затем она указала мне на изящный заварочный чайник.

– Я помню про твою вынужденную диету, – произнесла она, садясь напротив. – Там травяной сбор. Ромашка, мята и немного чабреца.

Слова кольнули меня в грудь остро и приятно. В моей прошлой жизни партнеры могли подарить мне яхту в рамках сделки, но никто не заморачивался составом моего чая. Забота подобного уровня не измеряется деньгами. Я наполнил свою чашку, наслаждаясь терпким, луговым ароматом.

Мы начали ужинать. Звон приборов деликатно дополнял звук горящих дров. Разговор потек плавно, словно река, нашедшая удобное русло в камнях. Мы миновали фазу обсуждения погоды и дорожной обстановки, органично свернув в сторону ее бизнеса.

– Твой совет с приманкой для крота сработал безупречно, – Лера элегантно отделила кусочек рыбы вилкой. В ее взгляде блеснули хищные, охотничьи искры. – Я составила фейковый прайс с уникальными метками и отправила его одному менеджеру. Славик из клиентского отдела. Представляешь, любимец публики, всегда улыбается, чужие дни рождения помнит.

Она сделала крохотный глоток вина, смакуя собственную победу.

– И через неделю конкурент вывалил моему крупнейшему заказчику коммерческое предложение, цифры в котором до копейки совпали с тем самым подставным файлом.