— Я не отказалась от помощи, — сказала я наконец. — Я отказалась от формы, в которой она звучала.

— Я понял.

— Правда?

— Правда.

— Тогда почему ты ушел?

Он медленно выдохнул.

— Потому что если бы остался рядом, мог бы сказать лишнее.

Сердце сжалось.

— Что именно?

Ардан повернулся ко мне полностью.

В темноте его глаза казались почти расплавленным золотом.

— Что я хочу дать клятву не потому, что этого требует договор.

Я замерла.

Вот теперь ночь стала слишком тихой.

Даже таверна за спиной будто стала менее шумной.

— Ардан…

— Я знаю, ты не хочешь быть кому-то обязанной. Я не предлагаю тебе клетку, Велория. Не предлагаю защиту в обмен на послушание. Не предлагаю спасение ценой твоей свободы.

Он подошел ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

Снова выбор.

Всегда выбор.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Просто быть рядом. И оставаться у твоего огня настолько долго, насколько ты сама мне позволишь.

Дышать стало трудно.

Я могла бы пошутить. Сказать, что у огня и так тесно, что драконы занимают много места, что проживание возле хозяйского очага оплачивается по повышенному тарифу.

Все эти фразы толкались на языке, привычные, надежные, спасительные.

Но я устала спасаться от него.

По крайней мере сейчас.

Я подошла сама и положила ладонь ему на грудь. Под пальцами было тепло. Сильный ровный удар сердца. Живой. Настоящий.

— Ты опасный мужчина, Ардан Рейгар.

— Потому что дракон?

— Потому что умеешь ждать там, где другие требуют.

Он накрыл мою ладонь своей.

— А ты опасная женщина, Велория Вейн.

— Потому что ведьма?

— Потому что рядом с тобой мне впервые хочется не побеждать, а остаться.

Я поднялась на носки.

— Это почти красивое признание.

— Почти?

— Ему не хватает практической пользы.

— Какой?

— Например, поцелуя, который поможет мне решить, насколько я готова терпеть твою бывшую невесту в своем зале.

Он улыбнулся.

На этот раз медленно, тепло, почти счастливо.

— Ревность все-таки поднялась в списке?

— Не обольщайся. Она все еще после крыши.

— А я?

— Ты между пожарной безопасностью и закупкой муки.

— Почетное место.

— Веди себя хорошо, и я подумаю о повышении.

Он поцеловал меня.

Не резко, не жадно, как вчера на кухне после страха и огня. Сейчас поцелуй был другим. Глубоким, медленным, почти обещающим. Ардан не торопил, не забирал, не доказывал. Просто целовал так, будто у нас впереди было время, хотя мы оба знали, что завтра его может не оказаться.

Я ответила.

Потому что хотела.

Потому что могла.

Потому что выбор был моим.

Когда мы отстранились, метка на запястье светилась мягко и ровно. Не жгла. Не требовала. Просто была.

Из окна второго этажа донесся громкий шепот Никса:

— Они целуются!

— Я вижу, бездарь, — прошипел Нокс. — Не ори, а то спугнешь романтическое развитие!

Я уткнулась лбом в плечо Ардана и застонала.

— Я когда-нибудь обменяю их на тишину.

— Не обменяешь.

— Не обменяю.

Он тихо рассмеялся, обнимая меня здоровой рукой.

И именно в этот момент со стороны дороги послышался стук копыт.

Мы оба повернулись.

К воротам подъехал всадник в плаще королевской почты. Лошадь хрипела, будто неслась без отдыха, а сам гонец едва держался в седле.

Ардан отпустил меня первым.

Я уже знала: хорошие новости так не привозят.

Гонец спешился, протянул запечатанный тубус и хрипло произнес:

— Срочно для комиссии. Приказ из столицы.

Селеста, магистр Олвен и остальные вышли на крыльцо почти сразу. Печать вскрыли при всех. Магистр прочитал документ, и лицо его стало серым.

— Что там? — спросила я.

Он поднял глаза.

— До завершения расследования таверна “У последней ведьмы” признается объектом потенциальной магической угрозы. Завтра на рассвете комиссия должна опечатать здание, вывести людей и передать источник под охрану короны.

Марта ахнула.

Тимо выругался.

Фамильяры одновременно взвыли.

Я стояла неподвижно и чувствовала, как внутри поднимается холодная, чистая ярость.

Вот значит как.

Если нельзя забрать таверну через Брайса, ее заберут через страх.

Через приказ.

Через корону.

Ардан взял документ, быстро прочитал, и его лицо стало таким, каким я еще не видела. Спокойным до ужаса.

— Это подстроено, — сказал он.

Селеста побледнела.

— Но приказ настоящий.

— Настоящий приказ может быть основан на ложных сведениях.

Магистр Олвен снял очки.

— До рассвета у нас меньше десяти часов.

Все посмотрели на меня.

Моя таверна светилась за спиной. В окнах дрожал огонь. Внутри были люди, которые поверили, что у этого места снова есть будущее. На крыше все еще оставалась дыра. Сарай был обгоревшим. Документы так и не восстановлены полностью. Магический источник под полом считал меня хозяйкой, но мог передумать, если я не удержу дом.

А рядом стоял дракон, который хотел дать клятву не потому, что требовал договор.

Я медленно выпрямилась.

— Значит, у нас будет ночь полного очага.

Селеста резко посмотрела на меня.

— Ты же отказалась.

— Я отказалась от клятвы, в которой мужчина выглядит спасителем, а женщина — приложением к дому. Но если таверне нужно доказать, что она жива, мы докажем. Моим способом.

Ардан смотрел на меня не отрываясь.

— Что ты задумала?

Я улыбнулась.

Впервые за весь этот день легко, зло и по-настоящему.

— Мы откроем двери. Накормим всех, кто придет. Зажжем каждый очаг. Позовем свидетелей. Пусть люди сами скажут, что эта таверна нужна им живой. А если договору нужна клятва дракона, он ее получит.

Ардан шагнул ко мне.

— Велория…

— Но клятву ты дашь не надо мной и не вместо меня. Ты дашь ее рядом со мной. Как равный.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд.

Потом медленно склонил голову.

— Как скажешь, хозяйка.

Метка на моем запястье вспыхнула золотом.

Таверна за спиной тихо скрипнула, словно довольно потянулась перед большой дракой.

Никс расправил крылья.

— Ночь полного очага!

Нокс взлетел на перила и завопил во двор:

— Рубен, трогай соль без разрешения — станешь жертвой ради древнего договора!

Где-то на кухне что-то с грохотом упало.

Я посмотрела на Ардана.

Он улыбался.

Опасно.

Горячо.

Так, что даже приказ из столицы на мгновение показался не концом, а началом.

— Ну что, дракон, — сказала я. — Готов провести ночь в моей таверне?

— С тобой?

— С огнем, гостями, комиссией, фамильярами, бывшей невестой и угрозой опечатывания на рассвете.

Он наклонился ближе.

— Если ты будешь рядом, я готов даже к Рубеновой похлебке.

— Вот это уже похоже на серьезное чувство.

— Я же говорил, что умею ждать.

Я улыбнулась и первой пошла к двери.

Потому что если моя таверна должна была пережить эту ночь, она переживет ее шумно, красиво, с горячей едой, дерзкими фамильярами, злой хозяйкой и драконом, который наконец понял главное правило.

В моем доме никто не спасает меня вместо меня.

Здесь встают рядом.

И если на рассвете корона захочет забрать мой огонь, ей придется сначала пройти через нас.

Если бы несколько дней назад мне сказали, что я буду спасать таверну от королевского опечатывания с помощью ужина, древнего договора, драконьей клятвы и двух крылатых фамильяров, которые орут на повара громче пожарной сирены, я бы решила, что человеку срочно требуется отдых, врач и запрет на чтение сомнительных романов перед сном.