Он поднял на меня взгляд.

— Вы не любите признавать ответственность?

Я усмехнулась.

— Я не люблю, когда мне пытаются продать чужую вину под видом моей обязанности.

Между нами снова повисло напряжение. Не злое. Не совсем. В нем было что-то острое, живое, опасное, словно мы стояли слишком близко к огню и оба делали вид, что нам не жарко.

Ардан закрыл книгу.

— Я могу приостановить работу таверны до выяснения обстоятельств.

— Можете, — сказала я. — А можете дать мне три дня, чтобы восстановить документы, найти пропавшие страницы и устранить нарушения.

— Почему я должен это делать?

Я подошла ближе.

На этот раз не для того, чтобы бросить вызов залу или произвести впечатление. Просто мне вдруг захотелось, чтобы он увидел: я не играю в хозяйку. Я стала ею, потому что иначе это место развалится, а вместе с ним — люди, которые почему-то уже смотрят на меня с надеждой.

— Потому что таверна кормит тех, кто здесь работает. Потому что ее хотят отобрать. Потому что документы исчезли не случайно. И потому что вы слишком умны, чтобы не понять: если бы я хотела скрыть нарушения, я бы не спорила с вами посреди зала, а улыбалась, хлопала ресницами и наливала вам вино покрепче.

Он смотрел мне в глаза.

— Вы умеете улыбаться так, что это опаснее вина.

Я не сразу нашлась с ответом.

Что было досадно.

Фамильяры тоже заметили, конечно.

— Хозяйка зависла, — прошептал Никс.

— Дракон попал в уязвимое место, — деловито сообщил Нокс. — Надо срочно бросить в него булочкой.

— Никто не будет бросать в инспектора булочкой, — сказала я, не глядя на них.

Ардан медленно повернул голову к фамильярам.

— Они всегда вмешиваются?

— Только когда считают, что я недостаточно быстро уничтожаю противника.

— И часто вы уничтожаете противников?

Я улыбнулась.

— Пока собираю статистику.

Он снова почти улыбнулся. Почти, потому что, видимо, драконы берегли улыбки для особенно трагических случаев, вроде крушения чужих надежд и удачно заполненных протоколов.

К вечеру он осмотрел почти все, кроме погреба.

Именно погреб почему-то интересовал его особенно сильно. Он трижды спрашивал о старых планах здания, дважды проверял печати на стенах и один раз так долго стоял у лестницы вниз, что у меня появилось неприятное чувство: под моей таверной находится нечто большее, чем бочки, пауки и сомнительная картошка.

— Погреб осмотрим сейчас, — сказал Ардан.

— Сейчас там темно, сыро и, возможно, живет мышь с бухгалтерскими способностями, — ответила я. — Осмотр можно провести утром.

— Печати активны ночью.

— Как удобно для печатей и как неудобно для людей, которые сегодня работали с рассвета.

— Вы боитесь?

Я рассмеялась.

— Господин Рейгар, я за последние два дня проснулась в чужой жизни, выгнала трех нахалов, поставила повара на путь исправления, приняла королевскую проверку и выдержала ваши взгляды, которые в приличном обществе следовало бы облагать налогом. Если я чего-то и боюсь, то только того, что завтра Рубен снова пересолит суп.

Он замер.

Я тоже.

Потому что последняя часть фразы вырвалась без разрешения моего здравого смысла.

Ардан медленно приблизился.

Не угрожающе. Не грубо. Просто сделал шаг, потом еще один, и вдруг между нами осталось совсем мало пространства. Я почувствовала запах дыма, кожи, морозного воздуха и чего-то пряного, почти обжигающего. Его магия, наверное. Или драконья сущность. Или моя фантазия, решившая, что сейчас самое время работать против меня.

— Мои взгляды вас беспокоят? — спросил он тихо.

— Меня беспокоит только возможный ущерб имуществу, — ответила я, заставив себя не отступать.

— От взглядов?

— От драконов, которые забывают читать правила.

Его глаза потемнели.

В зале почти не осталось гостей. Марта делала вид, что протирает одну и ту же кружку уже пятую минуту. Тимо исчез. Лисса унесла пустые тарелки и больше не возвращалась. Фамильяры сидели на балке и молчали так напряженно, что их молчание было громче обычного крика.

Ардан наклонился чуть ниже.

— А если дракон все-таки прочел правила?

— Тогда он должен понимать, что вход без записи уже увеличил его счет.

— И сколько я должен?

Я посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась так, как умела только Велория Вейн, женщина с лицом греха, долгами по горло и характером, который я собиралась использовать вместо меча.

— Пока только обед, проверку и уважение к моему полу.

— Пока? — переспросил он.

— Я еще не решила, насколько дорого вам обойдется мое плохое настроение.

Несколько секунд он молчал.

Потом отступил.

И почему-то именно это разозлило меня сильнее, чем если бы он продолжил наступать. Потому что часть меня, совершенно глупая и неуместная, уже ждала, что он скажет что-то еще. Подойдет ближе. Нарушит дистанцию. Даст мне повод возмутиться.

Но Ардан Рейгар был не просто красивым мужчиной.

Он был опасным потому, что умел вовремя останавливаться.

— У вас есть три дня, Велория Вейн, — сказал он. — За это время вы устраните нарушения, восстановите документы и предоставите мне доступ к магическим печатям погреба. До окончания проверки я остаюсь здесь.

Марта резко вдохнула.

Фамильяры оживились.

— Здесь? — уточнила я.

— В вашей таверне.

— У нас остались свободные комнаты, но одна из них не соответствует нормам, которые вы же только что перечислили.

— Значит, поселите меня в той, которая соответствует.

— С предоплатой.

— Разумеется.

— И залогом за возможный ущерб.

Он достал кошель и положил на стойку несколько золотых монет.

Звук был прекрасный. Почти музыка.

— Этого достаточно?

Я посмотрела на монеты, потом на него.

— Для обычного гостя более чем.

— А для дракона?

— Для дракона это начало доверительных финансовых отношений.

Никс с Ноксом одновременно зааплодировали крыльями.

Ардан взял ключ от комнаты, который Марта протянула дрожащими пальцами, и уже собирался подняться по лестнице, когда входная дверь распахнулась.

В таверну ворвался мальчишка-посыльный, мокрый от дождя и бледный до синевы.

— Хозяйка Вейн! — выдохнул он. — Господин Брайс велел передать, что долг должен быть выплачен завтра до полудня, иначе он заберет землю по закладной!

В зале снова стало тихо.

Очень тихо.

Я медленно повернулась к Ардану.

Ардан смотрел на меня уже без насмешки.

— Какую закладную? — спросил он.

Я улыбнулась, хотя внутри все неприятно провалилось.

— Видимо, ту самую, о которой мне никто не сказал.

Никс спикировал на стойку, распушив хвост.

— Брайс — слизень в сапогах!

— Брайс — гниль с печатью нотариуса! — поддержал Нокс.

Марта побледнела еще сильнее.

А я взяла письмо из рук мальчишки, сломала печать и увидела подпись, от которой по коже прошел холод.

Господин Брайс требовал не просто долг.

Он утверждал, что таверна “У последней ведьмы” уже принадлежит ему.

И завтра он придет за ключами.

Я подняла взгляд на Ардана Рейгара, дракона, инспектора и самую опасную проблему из всех, что стояли сейчас в моем зале.

— Что ж, господин инспектор, — сказала я ровно. — Кажется, вам повезло остаться в самом интересном заведении тракта.

Он смотрел на меня так, будто впервые за день увидел не дерзкую хозяйку, а женщину, у которой собираются отобрать дом.

— Вы не сдадитесь? — спросил он.

Я сложила письмо и положила его на стойку.

— Я только вчера повесила новые правила. Было бы невежливо позволить какому-то Брайсу испортить интерьер.

Фамильяры завопили от восторга.

Марта вытерла глаза уголком передника.

А Ардан Рейгар вдруг улыбнулся по-настоящему.