— Связь показывает чувства, но не создает их из пустоты.

Эти слова ударили сильнее, чем поцелуй.

Я отвернулась первой.

Надо было срочно заняться делами, иначе я могла бы сделать что-нибудь совсем опасное. Например, признаться, что боюсь не его жертвы. Боюсь поверить, что он действительно выбирает меня.

— Нам нужно понять, как Варрен связан с источником, — сказала я. — И почему ему так нужно отстранить меня до полудня.

Ардан отпустил мою руку не сразу.

— Селеста может знать больше.

— Разумеется, — сказала я, стараясь звучать ровно. — Бывшие невесты обычно появляются в истории не просто так.

— Ты все еще ревнуешь.

— Я все еще занята.

— Это не ответ.

— Это ответ женщины, которая не собирается обсуждать ревность в зале, полном свидетелей, фамильяров и Рубена со сковородой.

Он усмехнулся.

— Тогда позже.

— Ты слишком уверенно планируешь мое позже.

— Я умею ждать.

— Невыносимый.

— Твой временно невыносимый, если не ошибаюсь.

Я хотела возмутиться, но Нокс пролетел между нами, едва не задев Ардана хвостом.

— Хозяйка, у нас стратегический совет на кухне! Марта говорит, что если мы все умрем, пироги все равно надо допечь, потому что тесто подошло!

— Вот это я понимаю приоритеты, — пробормотала я.

Стратегический совет действительно состоялся на кухне, потому что в зале было слишком много ушей, а в кабинета у приличной таверны пока не было. Вокруг большого стола собрались я, Ардан, Селеста, магистр Олвен, Марта и фамильяры. Рубен был официально изгнан к печи, но каждые две минуты пытался подслушивать с таким видом, будто просто проверяет температуру воздуха.

Селеста разложила перед нами листы.

— Варрен не мог действовать один. Приказ слишком быстро прошел через канцелярию. Жалоба была подана от имени Брайса, но оформлена человеком с доступом к архиву магических объектов. Кто-то хочет получить источник до того, как договор окончательно восстановится.

— Что значит окончательно? — спросила я.

— Ночная клятва стабилизировала очаг, но связь хранителей еще временная. До следующего заката договор будет уязвим. Если хозяйку вывести из таверны или заставить отказаться от прав, источник можно переподчинить.

— То есть им нужно убрать меня до вечера.

— Да.

Марта выругалась так неожиданно, что Никс восхищенно прижал лапы к груди.

— Марта, ты была прекрасна, — сказал он.

— Я знал, что в ней есть глубина, — добавил Нокс.

Ардан смотрел на карту, которую Селеста начертила на обороте протокола.

— Если Варрен не может вывести Велорию силой при свидетелях, он попробует заставить ее выйти самой.

— Каким образом? — спросила я.

Ответ пришел не от него.

Снаружи раздался крик.

Я рванулась к двери, но Ардан поймал меня за запястье.

— Осторожно.

— Если ты сейчас скажешь, чтобы я осталась…

— Я скажу, что иду первым, а ты сразу за мной.

Я моргнула.

— Учишься.

— Выживаю.

Мы выбежали во двор.

У ворот стояла маленькая девочка лет семи. Та самая дочь молодой пары, которая ночевала у нас после обряда. Она плакала, держась за плечо Лиссы. В руке у нее был кусок ткани, перепачканный грязью.

— Мамы нет, — всхлипывала она. — Она пошла за водой к ручью, а там… там…

— Что там? — спросила я, опускаясь перед ней на колени.

Девочка протянула ткань.

На ней была темная метка.

Такая же липкая, сажная, как след у источника.

Ардан выругался тихо и страшно.

— Приманка.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

Варрен или те, кто стоял за ним, не стали ждать. Они ударили туда, где я точно не смогла бы остаться равнодушной.

По людям моей таверны.

— Я пойду, — сказала я.

— Именно этого они хотят, — резко ответил Ардан.

— Там женщина.

— И ловушка.

— Я знаю.

— Велория.

— Ардан, если я останусь здесь только потому, что боюсь потерять таверну, и в итоге она все равно погибнет… какой хозяйкой я тогда буду в глазах договора?

Он замолчал.

И в этой тишине уже был ответ.

Потому что он знал его так же хорошо, как и я.

Хозяйка не прячется за закрытыми дверями. Хозяйка защищает своих людей.

— Я иду с тобой, — сказал он.

— Я тоже, — внезапно произнесла Селеста, появившись за нами с дорожным плащом в руках.

Я посмотрела на нее.

— Почему?

Она выдержала мой взгляд.

— Потому что Варрен использует магию, которую я должна была заметить раньше. И потому что когда-то я уже позволила ему убедить меня, что контроль важнее выбора.

Ардан резко повернулся к ней.

— Селеста…

— Не сейчас, — сказала она. — Сейчас мы спасаем женщину, которую используют как наживку.

Фамильяры спикировали ко мне.

— Мы с тобой! — заявил Никс.

— Даже не спорь, хозяйка, мы маленькие, громкие и отлично портим планы злодеям, — добавил Нокс.

Я посмотрела на Ардана.

Он был зол. Очень. Но не на меня. На ловушку, на Варрена, на необходимость выбирать между безопасностью и правильным поступком. Через связь я чувствовала, как он хочет унести меня обратно в таверну, запереть двери и сжечь всех врагов еще на подходе.

Но не делает этого.

Потому что я попросила его стоять рядом.

Не вместо меня.

— Идем, — сказала я.

Мы двинулись к ручью по лесной тропе за таверной. День был серым, воздух тянул сыростью мокрой листвы и старым дымом, будто лес еще помнил чужие костры.

Между нами натянулась связь — до звона. Тонкая, почти болезненная, как струна, которую трогают слишком осторожно и слишком близко.

Ардан шел рядом. Селеста держалась чуть позади. Фамильяры летели впереди, то растворяясь в ветвях, то возвращаясь, словно им было тесно в этой тишине.

— Ты боишься, — тихо сказал Ардан.

Я не остановилась.

И только после паузы ответила:

— За женщину.

— И за таверну.

— И за таверну.

— И за нас.

Я сжала пальцы.

— Ардан, сейчас не время.

— Именно сейчас время. Если ловушка сработает, я хочу, чтобы ты знала.

— Не надо говорить так, будто мы идем умирать. Я очень не люблю драматические признания на сырой тропе.

— Тогда скажу без драмы. Ты стала для меня важной.

Я остановилась.

Селеста прошла чуть вперед, деликатно делая вид, что изучает кусты. Фамильяры тоже замерли, но, разумеется, без деликатности.

Ардан повернулся ко мне.

— Не из-за связи. Не из-за договора. Не потому, что таверна выбрала нас парой хранителей. Ты важна мне, потому что это ты. Женщина, которая спорит с драконами, торгуется с судьбой, защищает своих, боится и все равно идет. Я не прошу тебя отвечать сейчас. Просто знай.

Я смотрела на него и чувствовала, что защита внутри рассыпается тихо, почти без боя.

— Ты выбрал самый неудачный момент.

— У меня мало опыта в удачных моментах.

— Заметно.

— Велория…

Я шагнула к нему, взяла его за ворот рубашки и поцеловала.

Коротко.

Горячо.

Совсем не так долго, как хотелось.

— Я тоже боюсь за нас, — сказала я, чуть отстранившись, будто расстояние могло на секунду вернуть мне контроль над голосом. — И если ты из-за этого начнешь выглядеть слишком довольным, я столкну тебя в ручей.

Он улыбнулся — так спокойно и так опасно тепло, что у меня бы точно подкосились колени… если бы я не была занята спасением заложницы и своей упрямой независимости.

— Я постараюсь быть лапочкой.

— Постарайся.

— Ненавижу прерывать развитие чувств, — громко прошептал Никс сверху, цепляясь когтями за ветку, — но впереди следы. И они… очень злодейские.

— Прямо пахнут плохими решениями, — добавил Нокс.

Мы нашли ручей через несколько минут.