Проще говоря, мы выиграли первый бой, но война решила задержаться на ужин.

Около двух ночи, когда гости начали расходиться по комнатам, лавкам, коврам и любым горизонтальным поверхностям, где можно было прикорнуть до рассвета, я вышла в коридор за кухней, чтобы наконец-то выдохнуть.

Ардан нашел меня почти сразу.

Или связь привела.

Или он просто уже слишком хорошо знал, где я прячусь, когда хочу побыть сильной без свидетелей.

— Ты устала, — сказал он.

— Я хозяйка таверны, которую пытаются отобрать корона, ростовщик и древняя магия. Усталость подождет своей очереди.

— Ты дрожишь.

Я посмотрела на свои руки.

Они и правда дрожали.

Как неприятно.

— Это от злости.

— Велория.

Я закрыла глаза.

— Не произноси мое имя таким голосом.

— Каким?

— Таким, будто я могу перестать держаться.

Он подошел ближе.

— Со мной можешь.

Вот это было нечестно.

Совсем нечестно.

Я открыла глаза и увидела его слишком близко. Не давящего, не требующего. Просто рядом. Как клялся. И почему-то именно это сломало тонкую нить, на которой держалась моя выдержка.

— Я боюсь, — призналась я почти шепотом. — Не приказа. Не Брайса. И даже не этой проклятой короны. Я боюсь, что все это станет важным, а потом исчезнет. Таверна. Люди. Фамильяры. Ты.

Он не стал сразу утешать.

Не сказал, что ничего не исчезнет, потому что мы оба знали: такие обещания слишком легко разбиваются. Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки.

— Я здесь.

— Сейчас.

— Сейчас — единственное, что у нас есть наверняка.

Я усмехнулась, хотя глаза почему-то щипало.

— Не ожидала философии от мужчины, который вчера едва не сгорел в сарае.

— После знакомства с тобой я быстро развиваюсь.

— Все-таки невыносимый.

— Твой невыносимый?

Сердце пропустило удар.

Я должна была уйти. Отшутиться. Сказать, что драконы в моем заведении выдаются только по расписанию и с предоплатой. Но ночь, клятва, огонь, страх и его ладонь на моей щеке сделали меня честнее, чем мне бы хотелось.

— Возможно это временно, но сейчас да — сказала я.

— Как связь?

— Не обольщайся. Временное иногда продлевают, если услуга оказана качественно.

— Что входит в качество?

Я поднялась на носки и сама коснулась его губ.

— Начни с того, чтобы не испортить этот поцелуй словами.

Он послушался.

На этот раз в поцелуе не было пожара после опасности, не было вызова на лестнице, не было сдержанной злости. Он был медленнее. Глубже. Тише. Ардан целовал меня так, будто запоминал, а я отвечала так, будто разрешала себе быть не только хозяйкой, не только упрямой попаданкой, не только женщиной, которая защищает дом от чужих посягательств.

Просто собой.

Он прижал меня к стене коридора очень осторожно, оставляя пространство отступить, но я не отступила. Обвила пальцами край его рубашки, почувствовала, как под ладонью напряглись мышцы, как через связь прошел его короткий, горячий отклик, и сама едва не потеряла голову от того, насколько сильно он меня хотел.

И насколько сильно сдерживался.

Это сдерживание было хуже любого напора.

— Ардан, — выдохнула я, когда он поцеловал меня у уголка губ, потом ниже, к щеке, к виску.

— Скажи, если остановиться.

— Если я скажу, что не хочу?

Он замер.

Потом медленно поднял голову.

— Тогда я все равно спрошу еще раз, когда мы оба будем не после обряда, не перед рассветом и не на грани потери твоего дома.

Я взглянула на Ардана и все отчетливее осознавала, что даже перед лицом надвигающейся опасности я влюбляюсь в него все сильнее.

Не в его красоту. Не в силу. Не в драконью магию.

В то, что он умел желать, не нарушая чужих границ.

— Ты слишком правильный для мужчины, который так целуется, — сказала я.

— Я могу стать более наглым, если ты попросишь.

— Не искушай меня, у меня слабость к плохим решениям.

— Тогда я побуду хорошим ровно до того момента, пока ты сама не решишь иначе.

Я прислонилась лбом к его груди и тихо рассмеялась.

— Дракон с моральными принципами. Какая досада.

Он обнял меня.

Просто обнял.

И, возможно, именно это стало самым интимным за всю ночь.

Мы вернулись в зал через несколько минут, стараясь выглядеть так, будто обсуждали стратегию спасения таверны, а не проверяли прочность коридорной стены. Никс и Нокс встретили нас с такими выражениями морд, что я сразу поняла: все, завтра слухи будут не хуже пожара.

— Ничего не говорите, — предупредила я.

— Мы молчим с уважением к твоей личной жизни, — торжественно сказал Никс.

— И с огромным внутренним трудом, — добавил Нокс.

На рассвете приказ из столицы все еще оставался угрозой.

Но теперь таверна светилась так, будто внутри нее горело маленькое солнце. Люди спали у стен, на лавках, в комнатах. Огонь в камине не погас. Магистр Олвен держал в руках новый протокол, подтверждающий, что договор признал очаг. Селеста стояла у окна, глядя на светлеющее небо.

Ардан был рядом.

Моя рука все еще помнила его пальцы.

И когда первый луч солнца коснулся вывески “У последней ведьмы”, во двор въехал новый отряд.

Не комиссия.

Не почта.

Королевская стража.

Впереди ехал мужчина в красном плаще с гербом канцелярии.

Селеста побледнела.

— Это лорд Варрен, — сказала она тихо. — Советник магической безопасности.

Ардан напрягся так, что связь между нами стала обжигающей.

— Он не должен был приезжать лично.

Я посмотрела на красный плащ, на стражу, на холодные лица людей, которые явились не проверять, а забирать.

Потом улыбнулась.

Потому что усталость была огромной, страх настоящим, но за моей спиной горела таверна, полная людей, а рядом стоял дракон, который клялся быть не над моим огнем, а рядом с ним.

— Что ж, — сказала я. — Надеюсь, он завтракал. У нас сегодня в меню сопротивление с корицей.

Лорд Варрен вошел в мою таверну так, будто уже мысленно снял с нее вывеску, пересчитал мебель и решил, какие стены придется снести ради удобства королевской охраны.

Таких мужчин я знала.

В любом мире они одинаковые: дорогой плащ, сухое лицо, взгляд человека, который не видит людей, если у тех нет герба, должности или суммы, способной его заинтересовать.

Лорд Варрен был высок, худощав, безупречно выбрит и неприятно спокоен. На пальцах — три перстня с печатями, на груди — знак канцелярии магической безопасности, в голосе — холодная уверенность того, кто привык, что его приказы исполняют раньше, чем он успевает договорить.

Он остановился посреди зала, оглядел спящих на лавках людей, уставшую Марту, хмурого магистра Олвена, Селесту у окна, Ардана рядом со мной и, наконец, меня.

— Велория Вейн, — произнес он. — Текущая хозяйка объекта “У последней ведьмы”.

— Какое унылое название для моей таверны, — сказала я. — Надеюсь, в канцелярии вам платят не за стиль.

Кто-то из гостей, еще не до конца проснувшийся, фыркнул.

Никс с Ноксом на балке одновременно закрыли себе рты лапами, но глаза у них сияли предвкушением. Видимо, после ночи полного очага они были готовы встречать королевскую власть так же, как встречали пересоленный суп: с возмущением и желанием вмешаться.

Лорд Варрен даже не моргнул.

— Приказ об опечатывании вступил в силу на рассвете. Все посторонние должны покинуть помещение. Источник будет закрыт, таверна передана под охрану, хозяйка отстранена до окончания расследования.

— Расследования чего именно? — спросила я.

— Потенциальной угрозы магическому балансу региона.

— Как удобно звучит, когда нечего сказать по существу.

Ардан шагнул вперед, но не закрыл меня собой. И это, как ни странно, придало мне больше уверенности, чем если бы он встал между мной и Варреном.