И женщину тоже.

Она лежала у воды, живая, связанная, но без сознания. Селеста бросилась к ней первой, проверила дыхание, кивнула. Я успела сделать только два шага, когда земля под ногами вспыхнула черным кругом.

Ардан рванулся ко мне, но круг поднялся стеной темного света, отрезая нас друг от друга.

— Велория!

Я ударила ладонью по барьеру.

Метка на запястье обожгла кожу.

— Ардан!

Селеста вскочила, заклинание уже горело у нее на пальцах. Фамильяры завопили, бросились к кругу, но их отшвырнуло в сторону. В воздухе раздался сухой хлопок, и из-за деревьев вышел Варрен.

Не один.

Рядом с ним стоял Брайс, бледный, злой, с перевязанной рукой, и еще трое людей в серых плащах.

— Благодарю, хозяйка, — сказал Варрен. — Ты сама покинула защищенный очаг.

Я отступила на шаг.

Не от страха.

Чтобы видеть всех.

— Ты серьезно думаешь, что после всего этого я удивлюсь твоей подлости?

— Мне не нужно твое удивление. Мне нужно твое отсутствие в таверне до заката.

Ардан ударил по барьеру драконьим огнем.

Тьма задрожала, но не рассыпалась.

Через связь в меня хлынула его ярость, такая сильная, что я едва устояла.

— Не трать силы, — крикнула я. — Он на это и рассчитывает!

Варрен усмехнулся:

— Ум у тебя есть. Жаль только, что упрямства вдвое больше.

— Это обычно считают проблемой мои враги.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда договор начнет отказываться от хозяйки, покинувшей дом в час опасности.

Я усмехнулась, хотя сердце билось слишком быстро.

— Я покинула дом, чтобы спасти человека. Если древний договор этого не понимает, значит, он еще глупее королевской канцелярии.

Нокс, поднявшийся с земли, хрипло крикнул:

— Вот это наша хозяйка!

— Оскорбляет магические системы даже в ловушке! — добавил Никс, пытаясь встать.

Варрен поднял руку.

Темный круг сжался.

Я почувствовала, как меня тянет вниз, будто земля под ногами стала жидкой. Метка на запястье вспыхнула золотом, сопротивляясь, но сила Варрена была подготовлена заранее. Не для убийства. Для похищения и изоляции.

Ардан снова ударил по барьеру.

— Велория, держись!

Я посмотрела на него.

На его лицо, искаженное яростью и страхом.

На Селесту, которая пыталась разорвать заклинание снаружи.

На фамильяров, которые снова и снова бросались к кругу, хотя их отбрасывало.

И вдруг поняла, что Варрен ошибся.

Он думал, что вывел меня из таверны.

Но таверна это не только стены.

Таверна была там, где мои люди. Мои фамильяры. Мой огонь. Мой дракон, который стоял рядом, даже когда нас разделяла тьма.

Я подняла руку с меткой.

— Ардан!

Он замер на мгновение, вслушиваясь.

— Что?

— Помнишь клятву?

— Велория…

— Ты клялся стоять рядом, когда я сама выберу бой.

Его глаза вспыхнули золотом.

— Я рядом.

— Тогда не спасай меня вместо меня.

Темный круг рванул сильнее.

Я улыбнулась Варрену.

— Передай своей канцелярии, что хозяйка скоро вернется и выставит баснословный счетом за причененные убытки.

— Велория! — крикнул Ардан.

Мир провалился в темноту.

Последним, что дошло до меня через связь, был не страх.

Пламя.

Огонь Ардана — живой, упрямый, несломленный. Он не гас, не отступал, тянулся за мной сквозь темноту, будто обещал: я найду тебя.

А потом мир оборвался.

Я рухнула на холодный каменный пол в незнакомом месте, подняла голову, увидела на стене старый знак Брайса и услышала, как где-то за дверью щелкнул замок.

Прекрасно.

Меня похитили.

Таверну собирались отобрать.

Дракон, вероятно, был готов сжечь половину графства.

А я, кажется, окончательно поняла, что временная связь стала для меня слишком постоянной проблемой.

Потому что первой моей мыслью было не “как выбраться”.

Первой мыслью было: “Ардан найдет меня”.

А второй, куда более полезной:

“Но пока он ищет, я устрою здесь такие неприятности, что похитители сами пожалеют, что не оставили меня пить чай у собственного очага”.

Похитители совершили одну очень серьезную ошибку.

Даже несколько.

Во-первых, они решили, что если женщину запереть в сырой комнате с каменными стенами, железной дверью и отвратительным запахом плесени, она обязательно начнет рыдать, молить о пощаде и ждать спасения с видом трагической статуи.

Во-вторых, они решили, что я не умею ждать.

В-третьих, они забыли, что хозяйка таверны, пережившая долги, пожар, комиссию, бывшую невесту дракона, говорящих фамильяров и повара с религиозной верой в соль, уже не так легко пугается обычной темницы.

Я сидела на холодном полу, прислонившись спиной к стене, смотрела на маленькое зарешеченное окно под самым потолком и пыталась понять, сколько времени прошло с момента, когда темный круг Варрена выдернул меня из леса. Судя по свету, который пробивался через щель между камнями, до заката оставалось не так много.

Именно до заката, если верить Селесте, договор был уязвим, а мое отсутствие в таверне могло стать тем самым поводом, который позволит Варрену переподчинить источник.

Великолепно.

Меня похитили не ради выкупа, не ради красивого злодейского монолога и даже не ради мести. Меня похитили как хозяйственный инструмент, временно мешающий чужому плану.

Это было почти обидно.

Если уж становиться пленницей, хотелось бы хотя бы ради страсти, тайной короны или древнего пророчества, а не в качестве юридической лазейки.

Я подняла руку и посмотрела на метку.

Золотой узор на запястье то гас, то вспыхивал, словно связь пыталась пробиться через плотную темную завесу.

Я чувствовала Ардана обрывками. Не мыслями, не словами, а ощущениями: ярость, тревога, огонь, холодная решимость.

Он был жив. Он искал. Он, вероятно, уже довел до нервного припадка половину окрестностей и вторую половину собирался дожечь взглядом.

Глупый дракон.

Мой глупый дракон.

Я закрыла глаза и позволила себе несколько секунд честного страха. Не долгого, не красивого, не такого, о котором пишут баллады. Просто страха женщины, которая впервые за много лет захотела остаться где-то по-настоящему и теперь могла потерять все это из-за чужой жадности.

Таверну.

Марту.

Тимо, Лиссу, даже Рубена с его солью.

Никса и Нокса.

Ардана.

На последнем имени сердце ударило особенно больно.

Когда я только попала в этот мир, я думала, что главное — выжить. Привести в порядок документы, заработать деньги, отвадить Брайса, петрекрыть крышу, не дать инспектору разрушить мою новую жизнь. Все казалось задачами, которые можно решить, если держать спину ровно, язык острым, а чувства под замком.

Но чувства, как выяснилось, были хуже фамильяров.

Они тоже не любили замки, проникали в самые неподходящие места и громко требовали внимания.

Я скучала по Ардану уже сейчас, хотя мы расстались меньше нескольких часов назад. Скучала по его голосу, по тому, как он произносил мое имя, по его невыносимой привычке видеть меня даже тогда, когда я пряталась за улыбкой. Скучала по руке, которая не тянула меня за собой, а ждала, когда я сама вложу в нее пальцы.

Вот это было действительно опасно.

Не похищение.

Не Варрен.

А то, что я впервые не хотела оставаться одна.

Я услышала шаги за дверью и мгновенно открыла глаза. Встать с пола с достоинством не получилось, потому что камень был холодный, платье зацепилось за выступ, а волосы после магического похищения выглядели так, будто я подралась с грозой и проиграла. Но когда дверь распахнулась, я уже стояла, расправив плечи и глядя на вошедшего человека так, словно это он оказался в моей темнице, а не я в его.