— В таком случае, у меня нет другого варианта.

Я достал из Инвентаря стимулятор и, после нескольких неудачных попыток пробить свою кожу, открыл рот и сделал инъекцию в язык.

— Ты что только что сделал, Вик? — от мёртвого голоса Дона по спине пробежал неприятный холодок.

— Неважно, — пробормотал я, чувствуя, как язык немеет, перед глазами начинают плыть чёрные круги, а меня по-новой захлёстывает волна силы и нечеловеческая жажда крови. — Сила Титана — его воля.

— Его оружие, — откликнулся Дон. — Разум и тело.

И, немного помолчав, добавил:

— Вперёд, Вик! Пора закончить начатое.

— Пора, — согласился я, спускаясь по ступеням. — Ну что, ящерки… Кто не спрятался — я не виноват. Я иду искать.

Сбежав по лестнице, я рванул было по широкому подземному коридору, как по ушам ударил недовольный голос Дона:

— Вик! Ты куда так несёшься⁈ Я понимаю, время, но достаточно одной засады…

— Меня разрывает изнутри, Дон! — крикнул я, с ужасом понимая, что ещё немного, и я превращусь в кровожадного монстра. — Если не выплесну эту злость, то сойду с ума!

Сейчас я совершенно точно понимал, что повторная инъекция боевого стимулятора была лишней, но ничего не мог с этим поделать. Меня разрывала кипучая жажда деятельности, и я просто не мог идти обычным шагом.

Хотелось рвать, метать и крушить всё на своём пути. И что-то внутри меня подсказывало — я физически не смогу сдержать этот животный позыв. Или я как можно быстрее вступлю в схватку с ксурами, или… потеряю разум.

— Всё настолько плохо? — с беспокойством в голосе протянул Дон. — Дай-ка гляну твою ауру…

Не прошло и нескольких секунд, за которые я преодолел один пролёт тоннеля, как Дон протянул:

— Ты прав, Вик… Твоя энергоструктура трещит по швам. Стимулятор вошёл в резонанс с некоторыми пакетами Шань Ло, и если ничего не сделать, ты и вправду можешь… измениться.

— Просто предупреди, когда у меня на пути появятся ксуры! — чуть ли не прорычал я, ускоряясь всё больше и больше.

Мышцы стонали от напряжения, связки трещали от нагрузок, но ментально мне как будто стало немного легче.

— Я сделаю кое-что получше, — отозвался Дон. — Ты, главное, не пугайся.

На этих словах стальная перчатка, которую я нёс на левой руке, начала мигать красным, а следом за ней весь коридор засверкал светом аварийных ламп.

Зачем Дон так рано активировал режим «Тишина», я не знал, но мне было плевать. Всё, чего я хотел — вцепиться в горло любому, кто встанет у меня на пути.

— Пока ты ещё способен воспринимать информацию, расскажу, что я сделал, — продолжил тем временем Дон. — Я активировал маячок «Враг всего сущего». Теперь все выжившие ксуры, неважно, где они находятся и какие у них планы, обязаны тебя уничтожить.

Раньше я непременно отвесил бы какой-нибудь саркастичный комментарий, типа «Вот уж, спасибо, дорогой друг, Дон!», но сейчас я и сам хотел столкнуться в бою со всеми этими ксурами разом.

— Тридцать восемь ящеров с различной воинской подготовкой и военными специальностями сейчас движутся тебе навстречу, Вик.

Я практически перестал воспринимать монотонный голос Дона, но какая-то часть моего мозга упрямо цеплялась за всё, связанное с человеческим общением.

— Ты увидишь их через несколько минут. Я постарался сделать так, чтобы ты столкнулся с семью волнами. Ведь будет обидно, если тебя банально затопчет толпа ксуров.

Яростно зарычав, что должно было обозначать — Это кто кого ещё затопчет! — я побежал ещё быстрее. Казалось, если я в ближайшее время не встречу врага, то начну разрывать кожу у себя на груди.

— Постарайся сохранить разум, Вик, — слова Дона потонули в кровавом тумане. — И попробуй вести счёт… Он может помочь тебе сохранить память о главной цели…

Эта мысль показалась мне интересной, но, стоило мне заметить вдалеке блеск боевых скафандров, как я тут же позабыл про всё и всех.

Расстояние между нами стремительно сокращалось, и я, ускорившись — хотя, казалось, куда ещё быстрее? — рванул вперёд, борясь между двумя желаниями.

Животная часть меня хотела выкинуть бесполезный кусок стали, зажатый в правом кулаке, а то, что осталось от разума, заставляло меня сжимать сапёрную лопатку с удвоенной силой.

— Р-р-р-р-р-а-а-а-а-а!

Из груди вырвался звериный рёв, и я, замахнувшись лопаткой, прыгнул на своего первого врага.

Нет, технически он был далеко не первым, но сейчас у меня в голове билась лишь одна мысль. Точнее, не мысль, а… отсчёт:

0/38

Удар лопаткой пришёлся в самый центр шлема и рассёк ксура аж до груди. С лёгкостью вырвав своё орудие из страшной раны, я отбил стальной перчаткой пламенный тесак и ударом ноги отбросил ещё живого ксура назад.

Счётчик в голове сменился на 1/38, и я кинулся навстречу следующему противнику.

Этот был вооружён силовым мечом и щитом, поэтому пришлось потрудиться.

Чудом уйдя от хитрого укола клинком, я рубанул лопаткой по силовому щиту. Силовой барьер, не выдержав встречи с Истинным серебром, погас, и лезвие сапёрной лопатки, пройдя щит, как нож горячее масло, отрубило ксуру левую руку.

Не заметив, как ксур обратным движением меча вспорол мне левое плечо, я ткнул его остриём лопатки куда-то под шлем.

Из раны хлынула кровь — 2/38 — и я, оттолкнув его, двинулся вперёд.

— Всех порву — один останусь!

Не утруждая себя осознанием вырвавшегося из глубин подсознания боевого клича, заработал сапёрной лопаткой, словно мачете. Вот только вместо кустов и лиан передо мной были ненавистные ксуры.

3/38

4/38

5/38

Я не замечал последствий их ударов, отстранённо фиксируя тусклые вспышки боли в тех местах, где плазменные тесаки или силовые мечи встречались с моим телом. Я рубил ксуров, разваливая напополам их силовые доспехи, отсекая руки и срезая шлема.

6/38

7/38

8/38

Кто-то из них умел драться, кто-то был полным нулём, но мне было плевать. При одном взгляде на эти ненавистные скафы, меня захлёстывала волна ярости, и я рубил противников, словно дрова.

9/38

10/38

11/38

В меня бросали гранаты — вот только они не взрывались! — били штурмовыми винтовками, перехваченными на манер дубинок, кололи боевыми ножами…

Но каждый раз моя сапёрная лопатка или пробивала забрало ксура, или рассекала его напополам. Истинное серебро играючи справлялось с высокопрочной сталью и силовыми щитами ксуров.

12/38

13/38

14/38

Я шёл сквозь ксуров, словно опытный боксёр-тяжеловес сквозь толпу уличной шпаны. Каждый мой удар выводил из строя одного противника, но я не жалел времени, чтобы его добить.

И дело было не в здравом смысле — Какой там! Он давно отключился! — а в желании убивать.

15/38

16/38

17/38

Я резал, колол, отрубал руки и, казалось, ещё немного, и мои противники закончатся! Но они лишь прибывали.

Обычного человека такое положение дел наверняка бы демотивировало, но я лишь безумно не то хохотал, не то рычал и пёр вперёд.

18/38

19/38

20/38

Но в какой-то момент я начал уставать от однообразности происходящего:

Принять удар на многострадальную измочаленную перчатку и рубануть лопаткой по шлему… отбросить противника с разрубленным черепом в сторону и сделать резкий выпад, протыкая остриём забрало… проигнорировать удар в плечо, живот или ногу и рассечь мощным ударом скаф врага…

В голове играла какая-то безумная музыка, били кровавые барабаны, и за один ритмический рисунок я успевал упокоить трёх противников, затем мелодия начиналась сначала, и я, словно заведённый, снова шёл рубить валящих на меня ксуров.

Наверное, так бы продолжалось до тех пор, пока я не перебил бы всех ксуров или не дошёл до обелиска, но очередной противник сумел меня удивить.

Чёртов ксур, вместо того, чтобы попытаться проткнуть меня силовым мечом или разрубить плазменным тесаком… повис на моей правой руке!