Третий, самый молодой и самый молчаливый, остался.

Он растерянно переводил взгляд с тёмного прохода на Ракана, потом на нас.

Ракан кивнул ему в сторону убежища.

— Иди.

Парень ещё несколько секунд неуверенно смотрел на нас, а затем последовал за товарищами.

Ракан остался на месте. Он опустил взгляд и тихо, уже виноватым тоном, произнёс:

— Не злись на них, молодой шаман. Они просто пока не знают твою силу.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Пока не знают, — жёстко повторил я, намеренно выделив голосом слово «пока».

После чего кивнул своим.

Айла, Вел и Лиор один за другим направились к проходу. Я спустился вниз и пошёл следом.

Через несколько шагов мы все скрылись в узкой темноте между камней.

Проходя мимо самострела, я остановился и ещё раз, уже более тщательно, осмотрел конструкцию.

Да, по сути ничего сложного. Основой служил тонкий, ровный ствол совсем молодого деревца, толщиной чуть меньше моего запястья и около двух метров длиной. Свежий, даже не очищенный от коры, он был согнут и закреплён между вбитыми в землю кольями. От его верхнего конца тянулся тонкий, но прочный шнур, а ниже располагалась нехитрая система фиксации. Поперёк тропы была натянута растяжка из грубой верёвки, свитой из травяных волокон.

Я провёл пальцами по тонкому шнуру.

Волос? Похоже на то.

Ракан заметил мой интерес к конструкции и остановился.

— Что скажешь, шаман? — спросил он, кивнув на самострел. — Правду говорят мои сородичи? Разве могут эти палки бросить копьё с такой силой?

— Могут, — тихо ответил я. — Не врут твои люди.

Ракан помолчал, с подозрением глядя на конструкцию.

— Колдовство?

Я усмехнулся и молча кивнул.

— Ещё какое.

— Так и знал… — процедил Ракан сквозь зубы. — Не мог он выжить. А он жив. Да ещё пришёл, обманул, наколдовал… Жизнь мою хотел забрать.

Он замолчал, потом совсем тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Это злой дух был.

Ракан коротко огляделся по сторонам, словно опасался, что тот может оказаться где-то поблизости.

— Злой дух Злобы, — добавил он ещё тише. Затем посмотрел на меня. — Защити нас, шаман.

Благо Айла и Лиор пока ещё не очень хорошо понимали нашу речь. А вот Вел, стоявший чуть позади Ракана, пучил глаза и весь покраснел, как варёный рак. Видимо, изо всех сил старался не заржать.

— Ракан! — из второго прохода, ведущего из этого небольшого тамбура куда-то глубже, в нагромождение скальных глыб, раздался требовательный голос второго, с подбитыми рёбрами: — Где ты там⁈ Идёшь?

— Иду, — без особой радости отозвался Ракан и бросил на меня умоляющий взгляд.

— Разберёмся, — сухо ответил я и пошёл на звук — туда, откуда доносились негромкие голоса и шорохи.

Проход оказался недлинным, но довольно низким и узким. Даже мне, худому мелкому пацану, приходилось идти боком, приседая в некоторых местах. А Ракан и вовсе еле протиснулся.

Вышел я в довольно просторную, хоть и низкую пещеру, из которой во все стороны разбегалось множество таких же узких, а местами и совсем крошечных ходов. В некоторые из них мог пролезть разве что годовалый ребёнок или не особо крупный зверь. Куда они вели и насколько глубоко уходили, разглядеть было невозможно — темнота там стояла такая, что даже огонь не мог её толком разогнать.

Свет с улицы сюда не попадал. Лишь небольшой костерок, сложенный прямо посреди пещеры, бросал неровные отблески на стены и низкий потолок. От этого казалось, будто каменные стены медленно шевелятся вместе с пламенем. С потолка свисали белёсые наросты, похожие на застывшие капли, а между ними тянулись тонкие, почерневшие корни. Где-то в глубине время от времени слышалось тихое капание воды, и каждый такой звук гулко разбегался по узким ходам.

Место было, без сомнения, очень интересное. И для временной стоянки подходило почти идеально. Здесь не было ветра, снаружи вряд ли можно было заметить огонь, а многочисленные ходы позволяли в случае чего быстро уйти глубже или выбраться с другой стороны. Да и крупный зверь сюда вряд ли полез бы — слишком уж узкие проходы.

Кошки не в счёт. Кошки — это жидкость.

Можно было спокойно переждать здесь ночь, отдохнуть, спрятать припасы, а при необходимости задержаться и подольше. Даже костёр устроить можно, если не разводить его слишком большим.

Я ещё раз посмотрел на уходящие в темноту ходы.

Им невероятно повезло наткнуться на это место. Хотя, если подумать, не только им. Теперь, похоже, повезло и мне.

Оставалось только понять, насколько далеко тянулись эти подземные ходы и не скрывалось ли здесь чего-нибудь ещё.

Позже обязательно проверю.

Двое старших соплеменников Ракана уже сидели у костра, причём так, что свободным оставалось лишь одно место. Третий, молодой, устроился чуть в стороне, привалившись плечом к стене.

Нас явно не желали здесь видеть и к очагу не приглашали. Слова Ракана, как оказалось, мало что значили. Я и мои ребята так и остались стоять у стены. А это уже было прямым неуважением к гостям и откровенным хамством.

Ракан растерялся, не зная, что делать — сесть к своим или остаться с нами. Так и не решив, он просто остался стоять посередине, между двумя сторонами.

Их взгляды скользнули по нашим лицам, одежде, оружию и остановились на амулетах охотников. Они их заметили — в этом я не сомневался, — но сделали вид, будто ничего не увидели.

Вот, значит, как.

Мужчины вопросительно уставились на Ракана.

— Где остальные мужчины? — спросил тот, что был с подбитыми рёбрами. — Ты отправил их туда, к этим тварям? — Он даже не дал Ракану ответить. — Они помогут нашим людям?

И уже с угрозой в голосе:

— Кого ты привёл, Ракан?

Кажется, этот тип был тут главным. Старший охотник?

— Что это за племя? — тут же подхватил второй.

Ага, подпевало. Понятно.

— Как они тебя приняли? Кто эти дети? Они из их племени?

Я стоял молча, наблюдал и слушал. Наблюдал не только за чужаками, но и за своими. Вел уже пыхтел, как паровоз, мне в ухо, а Айла буквально сверлила этих мужиков взглядом. Лиор был напряжён, как взведённая пружина. Тронь — и сорвётся в безумный, самоубийственный бой.

А то, что нас здесь раскатают как Тузик грелку, было и дураку ясно. Четверо взрослых против четверых подростков в тесном замкнутом пространстве. Да без шансов.

Ну, грохнем одного. Может, если повезёт, двоих… А кого потеряем?

Нет. Я не готов так глупо рисковать своими людьми.

— Тихо, — шепнул я, но мои меня услышали. — Не дёргаемся. Стоим.

Айла шумно выдохнула, Вел тихо рыкнул.

Надеюсь, эти звуки означали согласие.

Они обсуждали нас так, будто меня, Вела, Лиора и Айлы здесь вообще не было.

Особенно забавно было слышать слово «дети».

Дети, значит.

Я командовал людьми на пожарах, вытаскивал пострадавших из машин и видел вещи, после которых нормальный человек несколько ночей не спит.

А сейчас какие то троглодиты обсуждают меня так, словно я был просто каким-то мальчишкой, случайно прибившимся к Ракану. Их даже не смутили мои амулеты шамана.

«Великие охотники».

Умудрились просрать почти всё племя, не сумели спасти собственные семьи, а теперь старательно демонстрируют своё превосходство тем, кто пришёл их лечить, спасать и помогать.

Смешно.

Внутри медленно, словно огромная змея начала распрямляться и подниматься, переваливая тяжёлыми, тугими кольцами, зашевелилась злость.

Мои пальцы сжались на древке копья. Я знал себя, знал это своё состояние. Крайне редкое и совершенно беспощадное.

Они прекрасно видели амулеты, видели наше оружие, но мы были младше. И этого им оказалось достаточно, чтобы мысленно поставить нас ниже себя.