Так что волчья смена действительно была самой тяжёлой. И именно поэтому её лучше было оставить тем, кто точно не проспит.

А ещё, честно говоря, не хотелось оставлять Кана наедине с кем-то из своих. Слишком уж много вопросов он у меня вызывал, а после всего услышанного доверия к нему больше не стало. Чувствую, он точно что-то скрывает. Уж лучше самому за ним присмотреть, чем рисковать своими ребятами.

Ночь уже давно вступила в свои права, укрыв землю тёмным покрывалом. На охоту вышли ночные жители леса. Люди легли прямо на землю — кто где смог. Большими кучками, по несколько человек рядом, потому что так было теплее и спокойнее.

Огонь освещал стоянку достаточно хорошо, чтобы я видел почти всех. Некоторые заснули сразу, другие ворочались, а кто-то то и дело поднимал голову, испуганно смотрел в темноту леса и снова опускался на землю.

Я тоже долго не мог уснуть, прокручивая в голове рассказ Кана, вслушиваясь в темноту и время от времени приоткрывая глаза.

Кадо сидел у костра и наблюдал за тем, как Лиор общается с темнокожим подростком. Лиор палочкой рисовал на земле фигурки и полосочки, коротко объясняя, что они означают. Малыш смотрел на рисунки сонными глазами, отчаянно зевал, тёр кулаками глаза, но упрямо держался.

Шаманка иногда всхрапывала, причём так громко, что спящие рядом вздрагивали и просыпались. Сама старуха дрыхла без задних ног, обняв мой костяной топор.

Я наблюдал за ней сегодня, пока мы шли, и весь вечер на стоянке. Странная она. Ни с кем из людей не общается, держится особняком, что-то бубнит себе под нос, а иногда размахивает руками, словно разговаривает с кем-то, кто идёт рядом, но для остальных невидим.

Низенькая, сухонькая, вся сморщенная, как изюм, но для своего почтенного возраста невероятно выносливая и проворная. А то, с каким рвением она взялась охранять мой топор, вообще отдельная тема для размышлений. Старуха буквально ни на минуту не выпускала тяжеленную штуковину из рук. Я бы, наверное, давно взвыл от такой тяжести, а она даже ухом не ведёт. Носится с ним, словно фанатичный коллекционер с Фаберже.

Где-то рядом вскрикнул ребёнок и захныкал. Мать тут же зашикала, тихо заговорила ему что-то успокаивающее.

Видать, кошмар малому приснился.

И неудивительно. После того, что они пережили у проклятых. Но детская психика гибкая. Оклемаются быстро. А вот что делать с той пятёркой наложниц Яра…

С этими мыслями я незаметно для себя отключился, провалившись в мир Морфея.

Вел осторожно толкнул меня в плечо:

— Твоя смена.

Я открыл глаза. Саргай сидел рядом, сонно моргал, время от времени крепко зажмуривался и растирал ладонями лицо. Парня рубило знатно — видно, не привык он высиживать по ночам.

Заметив, что я проснулся, Саргай тут же вскочил, вытянулся в струнку и бодрым шёпотом доложил:

— Дозор прошёл спокойно! Смену сдал!

Вел, отвернувшись, тихо хихикнул в кулак.

— Ты научил? — спросил я с наигранной строгостью.

Рыжий невинно кивнул и показал большой палец.

Пришлось сдержать улыбку.

— Ладно, дозор, смену сдал — смену принял. Отбой.

Вел зевнул, почесывая спину, отошёл чуть в сторонку и улёгся, обняв копьё. Саргай сонно хмурился, пытаясь понять, что я только что сказал, а потом посмотрел на уже спящего Вела, кивнул мне и лёг рядом с ним — тоже с копьём в обнимку.

Я подбросил в огонь новую порцию дров. Пламя взвилось вверх. Развернулся, чтобы разбудить Кана, но замер.

Охотник уже не спал. Он лежал, внимательно глядя на меня: одной рукой тихонько подтягивал к себе копьё, а второй показывал мне знак — тихо.

— Сядь, — едва слышно прошептал Кан. — И слушай.

Не отнимая руки от лица, он указал пальцем в ту сторону оврага, с которой мы пришли.

— Шаги.

Я присел у костра, поближе к оружию, и сделал вид, что поправляю дрова. Положил руку на копьё, вслушался.

Вокруг звучали обычные ночные звуки: где-то стрекотали насекомые, шуршали листья, а ветер едва двигал ветви.

Ничего подозрительного.

Может, ему приснилось?

Снова посмотрел на Кана. Тот лежал с закрытыми глазами, но не спал. Копьё находилось под рукой, а сам охотник вслушивался в темноту.

В следующую секунду в темноте хрустнула ветка, и кто-то тихо ойкнул. Другой голос строго шикнул, и снова повисла тишина.

Затаив дыхание, я медленно поднял копьё.

Кан даже головы не повернул.

— Слышал? — тихо спросил он.

— Слышал, — так же тихо ответил я. — Буди ребят.

Кан не спеша поднялся на ноги, потянулся, поворачивая торс сначала вправо, потом влево, и с усмешкой произнёс:

— А ты говорил — уйдут домой.

Я посмотрел на старого охотника снизу вверх с крайне недовольным прищуром.

— Это Ракан там, в кустах сидит?

— Угу.

— И ты был уверен, что они вернутся, — не спросил, а констатировал я.

— Угу.

Кан сделал пару наклонов, затем выгнул спину, уперев ладони в поясницу. Хрустнули суставы.

— Ох, хорошо, — с явным удовольствием произнёс он. — Старею… — с сожалением вздохнул Кан и не спеша, вразвалочку, пошёл к ручью. — Тело уже не то, каким было прежде.

Из темноты снова донёсся тихий шорох.

— Ладно, хватит прятаться. Выходите, — негромко сказал я.

Ветки осторожно раздвинулись, и из кустов показался Ракан. За ним вышла Зара, а между ними плелась Таная, понуро опустив голову.

Я молча посмотрел на них.

— И зачем вы пришли сюда? — тихо спросил я.

Рядом негромко хмыкнул Вел. Рыжий не спал. Айла тоже проснулась. Девушка приподнялась на локте и вопросительно посмотрела на меня. Я отрицательно мотнул головой.

— Спи. Всё хорошо.

Она коротко взглянула на Ракана, тоже хмыкнула и легла обратно, но копьё придвинула поближе, положив руку на древко.

Я бросил на Ракана раздражённый взгляд.

— Ты сказал, что мы свободны и можем идти куда хотим… — тихо начал Ракан.

— Не прогоняй нас, Ха-Рук, — вмешалась Зара.

Она обхватила руками огромный живот и так умоляюще посмотрела мне в глаза, что сердце невольно сжалось.

Выгоню их сейчас — и, скорее всего, погибнут и она, и ребёнок. И кем я буду после того, как собственноручно отправлю этих людей на верную смерть? Да я после такого сам себя уважать перестану.

Ну да, Ракан тот ещё жук, но и девчонка его тогда вспылила не на ровном месте, а со страху после того как наслушалась жутких сказок от соплеменников. Сейчас передо мной стоял не хитрец, пытающийся выторговать себе место под солнцем, а отец и муж, который пытается спасти свою семью. Именно Ракан попёрся к чужому племени за помощью для своих родных пока остальные отсиживались в относительной безопасности. Именно он в отчаянии дал клятву верности страшному существу, пожирающему души, а потом как умел пытался улучшить положение своей семьи.

Думается мне, не просто из корысти Ракан хотел сунуть мне дочку в жёны, а прежде всего ради её же безопасности. Наверное. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

Я перевёл взгляд с Ракана на Зару, потом на Таную, которая всё так же стояла между ними, понурив голову.

— Ладно, — наконец произнёс я. — Никого я не прогоняю. Раз уж пришли обратно, оставайтесь.

Зара облегчённо выдохнула, а Ракан склонил голову.

— Спасибо, Ха-Рук.

— Только давай сразу договоримся, Ракан. Второй раз клятвы мне давать не надо. Своё слово ты уже отдал.

Он поднял на меня глаза и молча кивнул.

Зара подтолкнула Танаю в спину, и девочка, пошатнувшись, нехотя шагнула вперёд.

Я обжёг их таким злым взглядом и отрицательно качнул головой, что Ракан тут же сглотнул и задвинул девочку себе за спину.

— Они, — недобро посмотрел я на Зару и Танаю, — твоя забота. Не моя.

Мой взгляд упёрся в Ракана.

— Запомни это.

А потом сделал тяжёлую паузу.

— И ещё. Ты дал мне слово, что никому не отдашь свою дочку против её воли. Она, — указал пальцем на сжавшуюся за отцом девочку, — не хочет быть моей женщиной. А раз не хочет — значит, не будет. Это её право решать, с кем ей быть, а не твоё и не её, — я указал на Зару, и та тут же опустила голову.