Пара детишек, те что постарше, из племени Серых Псов с нескрываемой завистью и злостью поглядывали в сторону наших новых друзей и что-то тихонько между собой обсуждали.

Явно какую-то пакость замышляют.

Маленький Кадо сидел почти на самой границе света и тьмы, за спинами своих сородичей. Он весь сжался, пытаясь согреться, и то и дело вздрагивал, со страхом поглядывая в ночной мрак за своей спиной.

Никто из взрослых не спешил взять под своё крыло осиротевшего мальчишку. Племя вытолкнуло его на задворки, туда, где слабому и бесполезному больше всего и полагалось быть. На него просто не нашлось места в круге света от костра соплеменников.

Он смотрел на меня и о чём-то думал.

А потом всё-таки не выдержал и решился подойти.

Кадо поднялся на ноги, некоторое время постоял, глядя на соплеменников, сжал ладошки в кулаки и неуверенной, деревянной походкой направился к нашему костру. Остановился рядом и ещё какое-то время молча переминался с ноги на ногу, теребя пальцами край своей куцей накидки из грязной, местами свалявшейся, рваной и плешивой шкуры.

Наконец он поднял голову.

— То-Рек…

— Что? — спросил я, уже догадываясь, с каким вопросом он пришёл.

— Где Таная?

Я ждал, что он спросит именно об этом.

Кадо набрал побольше воздуха и на одном дыхании выпалил:

— Почему ты её не привёл, То-Рек?

Он замолчал, помедлил, а потом совсем тихо добавил:

— Она умерла… да?

Краем глаза я заметил, как напряглись люди из его племени. Тихие разговоры смолкли. Одна за другой головы повернулись в нашу сторону.

— Нет, Кадо. Таная жива.

Ребёнок нахмурился.

— А её апа и Зара?

— И они живы, — тихо ответил я с лёгкой улыбкой.

Мальчик явно не понимал происходящего. Он нахмурился ещё сильнее и после короткой паузы спросил:

— Тогда почему ты вернулся один?

Я вздохнул.

— Потому что Таная очень хотела домой.

По напряжённому личику мальчишки было хорошо видно, как он пытается осмыслить мои слова, но никак не может понять: если все живы, почему их тогда здесь нет?

— А ты не захотел её вернуть? — наконец спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

— Нельзя силой возвращать тех, кто этого не хочет.

— Но ты же Ха-Рук. Ты всё можешь, — возразил он, явно не желая мириться с услышанным. — Ты даже из мира мёртвых можешь вернуть. Так почему ты Танаю не вернул?

Кадо на мгновение замолчал, а потом заговорил ещё тише:

— Она обидела тебя плохими словами? Я знаю, что ты ей не нравишься. Но она хорошая. Просто… просто Таная боится. Она думает… ты хочешь сделать с ней злое.

А малой-то сильно за Танаю переживает. Интересно, почему?

— Злое? — Я удивлённо вздёрнул брови.

— Да, — кивнул пацан. — Она сказала мне, что лучше умрёт, но далеко от тебя, чтобы ты не сделал её такой же… такой же, как и ты. Живой мертвячкой.

Вокруг сразу стало подозрительно тихо. Я заметил, как несколько человек переглянулись.

Мне не хотелось говорить этому ребёнку полуправду, поэтому я сказал как есть.

— Да, ты прав, Кадо. Так и было, — медленно ответил я. — И именно поэтому не стал их удерживать. Я услышал, что Таная считает меня мертвецом и просит апу нарушить клятву, данную мне, и вернуться домой.

— И он нарушил? — глаза мальчика сделались круглыми.

Люди вокруг зашептались.

— Нет, — я качнул головой. — Ракан остался верен своему слову. Ему было тяжело, но он отказал Танае и повторил, что его слово — камень.

— А что было дальше? — тихо спросил Кадо.

— А дальше… дальше я вернул Ракану данное им слово и освободил их.

— Всех?

— Всех, — кивнул я.

— Но… но почему? Тебе же нужно дыхание живых людей, а ты взял и отдал его, — искренне недоумевал ребёнок.

Вот оно как. Значит, эти люди считают, что я питаюсь душами? Забавно.

— Кто тебе такое сказал? — как можно мягче спросил я у совсем побледневшего мальчишки, который от страха едва дышал.

Кадо неуверенно обернулся и мазнул взглядом по своим соплеменникам. Люди замерли, словно боялись даже пошевелиться.

Кадо вздохнул.

— Они так говорят. Говорят, ты проглотишь их дыхание, поэтому забрал всех, даже бесполезных.

Он махнул рукой в сторону пятерых наложниц Яра, а затем указал на бабку.

— Даже её взял. А она ведь совсем старая, от неё уже нет пользы. Ты как те, кто напал на нашу стоянку, только ешь не мясо, а дыхание.

Я усмехнулся.

— Мясо я тоже ем, — сказал и, подняв руку, показал зажатый между пальцами кусок.

Мальчишка насупил бровки и внимательно всмотрелся в моё лицо. Затем отрицательно мотнул головой.

— Нет, неправда. Я не верю, — голос его дрогнул.

А я перевёл очень недобрый взгляд на этих хоррор-сказочников. По поведению и выражениям сразу нескольких лиц без труда понял, откуда ветер дует.

Прячетесь? Ну-ну… Не спрячитесь. Я вас вижу.

Оглядел сидящих вокруг людей и продолжил:

— Я дал им право выбирать самим. Таная хотела домой, и я сказал Ракану, что он свободен. Зара и Таная тоже свободны.

Я поднялся на ноги и уже громче произнёс:

— Все свободны!

Ткнул пальцем в сторону Серых Волков, затем медленно обвёл рукой всю стоянку.

— Мне не нужно ваше дыхание. И вы мне тоже не нужны! Кто хочет уйти — может уходить. Ваш дом — там, — указал в сторону моря. — Дорогу найдёте сами. А те, кто захочет пойти со мной, примут законы моего племени. Я сказал. Вы услышали!

На и без того тихую стоянку опустилась тяжёлая, мрачная тишина. Лишь потрескивание костров да ночные звуки леса нарушали её.

Кадо вдруг усмехнулся — совсем не по-детски. В этой короткой улыбке читалось такое уверенное торжество, словно он без слов говорил всем вокруг:

А я знал. Знал, что вы все врёте. Он не такой.

Я тоже усмехнулся, глядя на пацана, потрепал его по волосам и сел на своё место. Те, кто не понимал нашего языка, начали переглядываться, а те, кто понимал, зашептались. Я не разобрал слов, но смысл был понятен и без них: они обсуждали услышанное.

Кан сидел напротив и с интересом наблюдал за происходящим.

— Ты решил избавиться от лишних ртов? — хмыкнул старый охотник.

Я покосился на него.

— А зачем они мне нужны? — ответил ему вопросом на вопрос.

— Не получится, — со всей серьёзностью заявил Кан.

— Почему? — удивился я. — Разве они утром не побегут в родные земли? Там ещё могут оставаться живые соплеменники. Пусть уходят.

Кан кивнул в сторону толпы.

— Эти трусливые хвосты ни за что не уйдут оттуда, где есть кому о них позаботиться.

Я фыркнул.

— Ракан ушёл. И эти тоже пусть проваливают.

Кан не то усмехнулся, не то хмыкнул, подцепил пальцами ещё один кусок мяса с лопуха и невозмутимо принялся его жевать.

Ну вот и поговорили.

Кадо всё ещё стоял рядом.

— Ты ещё что-нибудь хотел спросить? — поинтересовался я у мальчишки.

Мальчик кивнул.

— Спрашивай.

— То-Рек… А если они вернутся, ты их примешь обратно?

— Ты про них? — я кивнул в сторону Серых Волков.

— Нет. — мотнул он головой. — Я про Ракана, Зару и Танаю. Если они сделают свой выбор и решат вернуться сюда, ты их примешь обратно или прогонишь?

— Ты говоришь как взрослый, Кадо, — усмехнулся я, разглядывая паренька.

А он мне нравится всё больше и больше.

Кан снова то ли усмехнулся, то ли хрюкнул, но при этом даже не взглянул в нашу сторону, всем своим видом демонстрируя, как старательно выискивает остатки мяса на кости.

Вел, Айла, Лиор и остальные ребята внимательно слушали, переводя взгляды с меня на Кадо и обратно.

— Если Ракан сделает выбор вернуться сюда, я его приму. А этих, — указал взглядом на притихших Серых Волков, — если уйдут, а потом вернутся, уже не приму.

Кадо выдохнул и кивнул.

— Ты справедлив, Ха-Рук. Значит, я не ошибся и принял верное решение. Готов служить тебе до конца своих дней. Моё слово — камень.