Краем глаза заметил, что многие уже проснулись и теперь, приподняв головы, внимательно наблюдали за нами и вслушивались в разговор.

Решил топить до конца и немного повысил голос, чтобы остальные тоже прекрасно всё услышали и запомнили раз и навсегда:

— Это право есть не только у Танаи. Оно есть у всех девочек, девушек и женщин нашего племени. Это закон! Пришли к нам — соблюдайте наши законы!

И тут в голову закралась одна злая мысль. Я медленно поднялся, окинул долгим взглядом всю стоянку и, плотоядно оскалившись, заявил:

— А кто посмеет нарушить наши законы… сожру!

Вел всё ещё лежал, старательно делая вид, что спит, но сдавленно крякнул и уткнулся лицом в ладони. Спина его мелко задрожала.

Надеюсь, он рыдает от ужаса, а не ржёт, зараза. Испортит же сейчас мне такой хороший спич.

Благодаря появлению Ракана с семейством люди проснулись раньше намеченного, чему были крайне недовольны. А тут ещё и моё заявление о каких-то там законах, подкреплённое угрозой расправы. Настроение у толпы было, мягко говоря, дурное.

Соплеменники Ракана хотя бы понимали, что происходит, в отличие от тех, кто в нашей речи ни бе ни ме ни кукареку. Те и вовсе испуганно озирались по сторонам, пытаясь сообразить, в чём проблема и почему их подняли так рано.

Бабка уселась, посмотрела сначала на людей, потом на меня, затем на Ракана. Что-то недовольно пробурчала, сплюнула в сторону и, не выпуская мой топор из рук, развернулась к нам задницей, улеглась и снова захрапела.

Ракан с семьёй стоял ровно посередине между Серыми Волками и нашей изрядно увеличившейся за вчерашний вечер компанией, явно не зная, что делать дальше. А я наблюдал за ним и ждал, что он сейчас предпримет. Пойдёт к своим или всё-таки повернёт в нашу сторону.

Кан вернулся от ручья весь мокрый.

Купался, что ли?

Он молча прошёл мимо Ракана и сел к огню.

— Куда мне сесть, Ха-Рук? — так и не сообразив, как ему поступить, решил переложить это решение на мою шею.

Нет, дорогой, сам решай.

Я пожал плечами.

— Куда хочешь, — ответил ему безразлично.

Шафу и Тадуху буравили Ракана недобрыми взглядами. Многие женщины смотрели на его семью с неменьшим недовольством. Ракан повернулся к ним спиной и шагнул к нашему костру.

— Не прогоните? — робко спросил он.

— Садись, — я кивнул на свободное место у огня. — Они могут сесть там, — добавил я, указав на место рядом с одичалой и депрессивными, где уже сидела одна из перебежчиц со своими детьми. Дочка спала у неё на коленях, а сын уже сонно моргал, хмурясь.

Ракан осторожно уселся между мной и Каном и судорожно выдохнул. Он заметно нервничал, не зная, куда деть руки. Зара и Таная послушно пошли немного дальше. Проходя мимо, Таная заметила свернувшегося калачиком между темнокожими детьми спящего Кадо и удивлённо вытянула лицо. Даже остановилась на миг, но Зара тут же дёрнула девочку за руку и потащила за собой.

Поднялся Лиор. Зевнул, потянулся и слегка пнул под зад темнокожих подростков. Те подорвались мгновенно, с выражениями на лицах: где? Кто напал? Кого порвать голыми руками?

Кан не спеша точил камнем наконечник своего копья. Он коротко взглянул на Ракана и усмехнулся.

— Сидел бы тихо до восхода, мы бы хоть выспались, — бросил он без злости.

Ракан вздохнул и опустил голову.

Когда люди окончательно проснулись, я обратил внимание на Шафу. Теперь он сидел не со своими соплеменниками, а чуть в стороне, привалившись спиной к дереву. Лицо его оставалось серым, дыхание было осторожным и неглубоким, а каждое движение, похоже, отдавалось болью.

В таком состоянии он, если и дойдёт, то скорее до мира предков, чем до нашей пещеры.

Подошёл к нему:

— Дай посмотрю.

Шафу дёрнулся и посмотрел на меня так, словно перед ним снова появился зверь. Плечи напряглись, взгляд метнулся к копью, но он всё же подчинился. Медленно убрал руки от торса и позволил мне осмотреть бок.

Я осторожно прощупал рёбра.

— Здесь больно?

Он кивнул.

Я нажал чуть выше, и Шафу резко втянул воздух. Провёл пальцами вдоль рёбер, проверяя, нет ли явной деформации, и наконец сказал:

— Жить будешь, но идти тебе нельзя.

Глаза охотника расширились, но тут же недобро сузились. На лбу блестела испарина.

Кажется, этого идиота ещё и лихорадит. Час от часу не легче.

Шафу продолжал настороженно смотреть на меня. Я достал из мешочка несколько листьев живи-травы и протянул ему.

— На.

Шафу с подозрением взглянул на растение.

— Не бойся, убивать тебя не собираюсь. И бросать тоже. Жуй. Слюну глотай, а траву жуй долго, пока весь рот не перестанешь чувствовать. Потом выплюнешь. Понял?

— Зачем ты это делаешь… То-Рек?

— Зачем трачу полезные вещи на бесполезного человека? — переспросил я с лёгкой усмешкой.

Шафу зло засопел, но промолчал.

— Затем, что надеюсь, ты не такой гнилой, каким хочешь казаться. Я верю в людей.

— Зря… веришь. Все люди злы. Они думают только о себе.

— Это твоё мнение. Думай как хочешь.

Я сунул ему в ладонь живи-траву, встал и пошёл навстречу Тадуху, который уже возвращался от ручья, прихрамывая и опираясь на длинную толстую палку.

Небо потихоньку начало светлеть. Скоро рассвет, а значит, снова долгая дорога, которая теперь ещё сильнее осложнится благодаря этим двум бравым охотникам.

Позади послышался осторожный вдох, затем ещё один.

Я обернулся.

На лице Шафу впервые появилось что-то похожее на удивление. Он смотрел мне вслед, всё ещё сжимая в ладони листья живи-травы.

Пусть смотрит. И пусть думает. Авось и додумается до чего-нибудь… хорошего.

Я подошёл к Тадуху.

— Теперь ты.

Тот сразу напрягся.

— Что я? — остановился, глазки забегали.

— Рану осмотреть дай, — строго рыкнул я, указывая на его бедро. — Иди, сядь там, — показал я на камень рядом с которым Серые Волки развели костёр.

Тадуху неуверенно кивнул и поковылял на указанное место. Шипя и кряхтя, он опустился на небольшой плоский булыжник, наполовину торчавший из влажной земли, и вытянул ногу.

— Огня больше дайте! — рявкнул я на соплеменников Тадуху.

Те засуетились и подбросили дров. Огонь полыхнул ярче, разгоняя темноту и давая мне достаточно света.

Я осмотрел рану и покачал головой.

Грязи много. Всё воспалилось.

Мысленно чертыхнулся, жалея, что не обработал ему её ещё вчера. Пусть даже сырой водой, но сейчас картина была бы не такой удручающей.

— Сиди тут, — приказал строго и пошёл к своему костру за походным мешком.

В нём был мох, несколько разных трав, немного мёда и чуть-чуть мази Барка. Перед походом выгреб у старика последние запасы. Тратить столь ценные ресурсы на Тадуху было безумно жалко, но я понимал: не потрачу их сейчас — он не дойдёт до пещеры. А нести сразу двух взрослых мужиков нам было попросту некому. Уж лучше пусть сам ножками топает.

Тадуху следил за моими руками, пока я доставал из мешка и аккуратно раскладывал перед собой всё новые и новые мешочки, деревянную ступку, каменный пестик, глиняные баночки, плотно заткнутые мхом. Он бледнел прямо на глазах.

За моей спиной тем временем столпились люди, с любопытством наблюдая за происходящим.

— Зачем всё это, шаман? — всё же не выдержали нервы Тадуху.

— Лечить тебя буду.

— Лееечить?

— Твоё тело пожирают злые духи. Надо их изгнать.

Тадуху мгновенно побледнел ещё сильнее. Он посмотрел на свою рану, потом на меня.

— Изгоним, — успокоил я его. — Не бойся.

Хотя, судя по его лицу, после таких слов ему стало только страшнее.

— А будешь дёргаться, останешься без ноги, — предупредил заранее. — Поэтому сиди тихо и не шевелись. Понял?

— Понял, — кивнул он, громко сглотнув.

Руки Тадуху вцепились в край камня, пальцы побелели от напряжения.

Я сходил к ручью, набрал воды и по дороге подобрал короткую ровную ветку.