Вот только скала была незнакомой, почва осыпалась под пальцами, а вместо нормального альпинистского снаряжения у меня были лианы, деревья, пещерные люди и надежда, что вся эта конструкция выдержит и сработает как надо.

Я проверял каждый выступ прежде, чем переносить на него вес. Камешки срывались вниз, сухие ветки царапали руки, земля уходила из-под ног. Приходилось постоянно следить, чтобы лиана не легла на острый край и не перетёрлась под нагрузкой.

— Мино! — крикнул я. — Ты меня слышишь⁈

В ответ снизу донёсся голос:

— Торек! Наи Торек!

Голос звучал совсем близко. Я продолжил спуск и вскоре заметил небольшой каменный уступ. На нём лежал мальчишка, который вместе с приятелем избивал Кадо и другого ребёнка. Одна рука безвольно вытянулась вдоль тела, лицо перепачкалось землёй, на лбу темнела ссадина. Голова была повёрнута набок.

Вот уж ирония. Ещё недавно он чувствовал себя хозяином положения, выбирал жертву послабее и бил без опаски, потому что рядом не было никого, кто мог бы ему помешать. А теперь сам оказался в ситуации, когда несколько тонких веток отделяли его от падения. Но злость на него не имела никакого значения. Передо мной был ребёнок, который мог погибнуть. А я слишком хорошо знал, что происходит с человеком, когда спасатель позволяет личному отношению к пострадавшему повлиять на работу. Сначала вытащить. Разбираться потом.

Надеюсь он жив.

После падения с высоты любое лишнее движение могло усугубить травму.

— Эй! — позвал я, хотя по реакции мальчишки уже было ясно, что он меня не слышит.

Он не шевельнулся. Я задержал взгляд на его груди, пытаясь заметить дыхание. Расстояние пока было великовато, но вроде бы она едва заметно поднималась. Живой, но без сознания. Я медленно перевёл взгляд выше и правее — и только тогда заметил второго пацана.

Он стоял на самом краю узкого выступа, прижавшись спиной к скале. Под ногами почти не было места. Обеими руками он вцепился в кустарник, росший из трещины, и изо всех сил держался за ветки. Корни понемногу вылезали из рыхлой земли, а тонкие стебли опасно прогибались. Мальчишка дрожал всем телом. Он что-то кричал, но слов я не понимал.

Мино не знал нашего языка. Это я помнил прекрасно. Бесполезно было выкрикивать ему команды, объяснять, куда ставить ногу, и надеяться, что он поймёт меня в такой ситуации. Я медленно поднял свободную руку, показывая открытую ладонь. Потом указал на себя, на него и жестом попросил замереть. Мальчишка смотрел на меня, не отрывая взгляда. Понял ли он хоть что-нибудь, сказать было трудно, но хотя бы перестал дёргаться. Осторожно показал ему, чтобы он продолжал держаться за куст, а сам начал искать путь к нему.

Между нами было всего несколько метров, но склон уходил вниз под крутым углом. Мелкие камни срывались от малейшего прикосновения, а подходящего выступа для ноги я пока не видел.

— Вел! — крикнул я наверх. — Оба живы! Один лежит на уступе, второй держится за куст!

Сверху донеслись голоса. Разобрать, что отвечали мне, я не мог, да и некогда было. Сначала следовало спасти того, кто мог сорваться в любую секунду. Мальчишка на уступе, судя по всему, находился без сознания, но хотя бы не висел на ветках над пропастью. А кустарник под руками второго уже начинал вырываться из земли.

Я нашёл ногой небольшой выступ ниже себя, осторожно проверил его на прочность и перенёс вес. Лиана натянулась, но выдержала. Наверху её придерживали сразу несколько человек, и это было хорошо. Однако полагаться только на их силу я не собирался, при резком рывке даже крепкие мужчины могли потерять равновесие, а тогда вниз полетим все вместе.

— Держите равномерно! — крикнул я. — Если скажу остановиться — не тяните и не отпускайте!

Вел отозвался, что понял. Я продвинулся ещё немного и оказался на выступе, откуда до Мино можно было дотянуться рукой. Теперь я видел его лицо. Щёки были мокрыми от слёз, губы дрожали, а пальцы побелели от напряжения. Он снова что-то сказал на своём языке. Я не понял ни слова, но смысл был очевиден: он боялся и просил о помощи.

Я показал ему открытую ладонь, потом медленно протянул руку в его сторону. Другой рукой указал на его грудь, затем на каменный выступ под моими ногами, стараясь объяснить, что хочу помочь ему перебраться ко мне. Мино посмотрел на мою руку, потом на кустарник. Не понял. Конечно, не понял. Он не знал, что я говорю, а мои жесты могли означать что угодно. К тому же, если он отпустит ветки не вовремя, я просто не успею его подхватить.

Я остановился и снова осмотрел склон. Подходящего места, где можно было бы надёжно закрепить его на время перемещения, не было. Придётся действовать с того, что имелось. Медленно показал на одну его руку, затем на себя, изображая, как он должен протянуть её ко мне. Повторил жест несколько раз, не делая резких движений. Мальчишка наконец понял, чего я от него хочу. Или решил довериться мне, потому что других вариантов уже не оставалось. Он осторожно убрал одну руку с кустарника и потянулся ко мне.

В этот момент нога у него соскользнула. Мальчишка вскрикнул, ветки хрустнули, а земля вокруг корней осыпалась. Я рванулся вперёд и схватил его за запястье. Рывок вышел сильным. Лиана натянулась, страховка впилась мне в бок, а камешки посыпались вниз. Мино повис на моей руке, продолжая цепляться второй за куст.

— Стоп! Не тяните! — крикнул я наверх.

Вел и остальные замерли. Хорошо сработали. Я прижался плечом к скале, стараясь удержать равновесие. Запястье пацана было тонким, рука скользила в моей ладони. Одной рукой удерживать его долго не получилось бы, поэтому я осторожно подтянул его ближе, не позволяя повиснуть всем весом. Мино смотрел на меня в ужасе. Он что-то быстро говорил, но я не понимал ни слова.

— Тихо, парень. Тихо, — пробормотал я скорее для себя.

Указал ему на ближайший выступ, затем на его ногу. Показал, как нужно нащупать камень, и повторил движение собственной ногой. Он не сразу понял. Попытался нащупать опору, но ступня скользнула по гладкой поверхности. Мино снова вцепился в куст, и тот жалобно затрещал.

— Так. Без резких движений. Сначала опора, потом перенос веса.

Я подтянул его запястье чуть выше и показал на выступ ещё раз. На этот раз он нащупал камень носком, затем осторожно поставил на него ногу.

— Вот так. Хорошо, — выдохнул я.

Слова он всё равно не понимал, но мой голос, кажется, немного его успокоил. Я перехватил его руку обеими ладонями, насколько позволяла поза, и медленно потянул к себе. Пацан отпустил куст второй рукой и вцепился в моё предплечье. На мгновение мы оба замерли, прижавшись к скале. Я проверил, устойчиво ли стоят наши ноги, и только после этого начал помогать ему перебраться на мой выступ. Он едва не сорвался ещё раз, но я успел поддержать его за плечо и притянуть к себе.

Наконец Мино оказался рядом со мной, прижатый к скале. Он тяжело дышал, дрожал и всё ещё цеплялся за мою одежду, будто боялся, что я исчезну, если он отпустит. Я не стал отрывать его руки силой. Пусть успокоится хотя бы немного. Потом показал на лиану, обмотанную вокруг меня, и на себя, жестом объясняя, что теперь мы оба будем держаться за неё. Он проследил за моими движениями и неуверенно кивнул.

— Молодец, — сказал я.

Быстро осмотрел его, насколько позволяла обстановка. Явных тяжёлых ран не заметил. Главное — он был в сознании, реагировал на меня и мог удерживаться за выступ. Но это ещё не означало, что всё обошлось. Переломы и другие серьёзные травмы по-прежнему оставались возможны. В состоянии шока человек порой даже не осознаёт, насколько сильно пострадал.

— Вел! — крикнул я наверх. — Мино у меня! Мы на выступе!

Сверху ответили сразу несколько голосов. По тону понял, что там наконец немного выдохнули. Но рано радоваться. Я повернул голову и посмотрел на уступ, где лежал второй мальчишка. На его лбу темнела кровь и насколько серьёзна травма мне было пока непонятно.

Сначала доставить Мино наверх, а уже потом разбираться со вторым пацаном.