Затем Ивановичу пришла мысль запереть им выход посредством взрыва туннеля в двух местах, рассчитывая схоронить свои жертвы живыми в этом подземелье. Но из полученных им от Вилль-Менаха донесений, он узнал, что есть еще другой выход, но что Оливье и его товарищи все равно не найдут его среди сотен подобных ему трещин и ходов, и, желая насладиться всеми мучительными перипетиями их гибели, этот жестокосердый человек прежде, чем взорвать и второй ход, спустился в подземелье сам, желая, кроме того, завладеть письмами и документами молодого графа, которые были ему необходимы как несомненные доказательства смерти последнего.

Дундарупы и лесовики остались в большой пещере, чтобы наблюдать за всеми выходами, а Иванович, руководимый Вилль-Менахом, спустился в подземные ходы галереи и туннели; захватить с собой еще несколько человек было бы опасно, так как Иванович ни за что на свете не хотел быть узнанным или вступить в рукопашную схватку с молодым графом, тем более, что он не был уверен ни в дундарупах, ни в лесовиках: и те, и другие испытывали неимоверный страх и почтительный ужас перед гигантом-канадцем.

Когда наши путешественники, утомленные своими бесплодными поисками выхода, легли отдохнуть, ловкий Вилль-Менах наконец напал на их след и по приказанию Ивановича подкрался к их лагерю с целью похитить у них фонарь и тем самым лишить их возможности освещать свой путь. Но, убедившись, что у путешественников не один фонарь на всех, а у каждого свой, рассудительный дикарь поспешил вернуться обратно, не тронув ничего из имущества наших друзей.

Таково было взаимное положение враждующих сторон в тот момент, когда канадец принудил своих спутников согласиться с его планом. Что же касается Виллиго и его двух воинов, то мы сейчас увидим, как они воспользовались этим временем.

XVIII

Расследование Дика. — На страже. — Совет лесовиков. — Возвращение Черного Орла. — Выступление из кра-фенуа. — Наконец-то спасены!

КАК БЫЛО УСЛОВЛЕНО, ДИК ВЗЯЛ ФОНАРЬ и пошел осматривать отверстия. Вскоре он вернулся назад без всякого успеха; трещины оказались слишком незначительны, и пройти по ним не было возможности. Однако Дик не упал от этого духом: он был готов к подобному результату, так как давно уже успел потерять веру в научное всемогущество Джильпинга.

Оставалось возвратиться назад и выполнить вторую часть программы. Но ввиду слабости графа д'Антрэга Дик потребовал, чтобы это исполнение было отложено до другого дня. Конечно, если бы канадец знал о близости врагов, об их присутствии в подземелье, то не подлежит сомнению, что вместо того, чтобы настаивать на отдыхе, он бы, наоборот, скомандовал немедленно двинуться в путь. Пусть даже из-за крайнего утомления и слабости графа они не могли двигаться быстро, все же на ходу и с ружьем наготове борьба была бы равная, особенно, если принять во внимание непреодолимый ужас, который он внушал как туземцам, так и лесовикам. Но именно зная это, Дик был далек от мысли, что лазутчик Невидимых мог пробраться сюда в подземелье, да и кто указал бы ему дорогу? Разве Виллиго не говорил ему, что дундарупы не подозревают о существовании этого кра-фенуа; кроме того, уже одни произведенные врагами взрывы свидетельствовали о том, что они не могли преследовать их далее.

Было около десяти часов вечера. То был третий день блуждания наших путников по подземелью. Три друга Дика улеглись спать и заснули сном праведников. Он один остался бодрствовать.

А в это время в пещере проходило совещание между лазутчиком Невидимых и лесовиками, его случайными союзниками.

— Нас одиннадцать человек, почти трое на одного, неужели вы все еще боитесь? — убеждал лесовиков лазутчик.

— Мои товарищи не согласятся напасть на Дика, даже если нас будет четверо на одного! — возразил старший из лесовиков, беглый каторжник.

Лазутчик внимательно поглядел на бандитов и подождал, что они скажут. Но те молчали. Тогда он убедился, что старый каторжник знает, что говорит.

— А между тем мне необходима смерть графа д'Антрэга. Только при этом условии я заплачу вам за труды.

— Хорошо. Но в таком случае нам нужно подкрасться к ним как можно тише. Для этого нужно пригласить в проводники какого-нибудь дундарупа, знающего кра-фенуа. Нужно позвать Вилль-Менаха.

— Приглашайте, кого хотите, но знайте, что вы не получите ни цента, если граф не будет убит!..

Тем временем Дик печально сидел около спящих товарищей и все думал. Тяжелые предчувствия теснили ему грудь, а в душе вставали воспоминания минувшего отрочества, проведенного на берегах Великих Озер (в Северной Америке), где отец его охотился на бобров и бизонов. Вдруг он встрепенулся. Вдали ему послышался как будто крик гопо… Неужели?.. Но нет, не может этого быть.

Он подождал, прислушиваясь к малейшему шороху. Ничего. Только дыхание спящих товарищей нарушало тоскливую тишину подземелья.

Вдруг вдоль левой стены подземелья скользнула чья-то тень и направилась к Дику. Канадец моментально схватил винтовку, но в ту же минуту услыхал знакомое слово, произнесенное громким шепотом:

— Ваг!

То был военный клич и вместе с тем лозунг нагарнуков.

Канадец опустил ружье. Перед ним стоял Виллиго.

Том 4. Пожиратели огня (с илл.) - i_006.jpg

— Это ты?! — вскричал Дик с лихорадочной радостью. — Я не ожидал тебя.

— Мой белый брат начал выживать из ума! — наставительно заметил воин. — Разве нагарнуки покидают когда-нибудь своих друзей в беде?

— Но я думал, что тебя убили дундарупы!

— Что могут сделать орлу трусливые опоссумы?

— Уже три дня мы…

— Тише! Довольно. Нужно идти. Враги близко. Они идут.

Лоран и Джильпинг, разбуженные приходом дикаря, разом вскочили на ноги. Канадец бросился будить Оливье, встряхнул его раз, другой, но граф не просыпался.

— Ну, что же делать, я его понесу! Только это нас, пожалуй, задержит.

— Тише, мой брат! — заметил Виллиго. — Не так важно то, чтобы идти скорее, как то, чтобы не шуметь. Ступайте за мной и потушите даже фонарь. Я хорошо знаю дорогу твердо!

Дикарь пошел вперед, за ним Дик с графом на руках, сзади Лоран и Джильпинг. Несмотря на темноту, Виллиго уверенно вел их по непроходимому лабиринту. Он шел, держась за стены, по счету выбирая трещины, в которые нужно было поворачивать, считая углы и закоулки извилистого хода.

Через полчаса ходьбы нагарнук остановился.

— Теперь вы можете зажечь фонарь! Здесь на нас никто не посмеет напасть.

Лоран поспешил воспользоваться разрешением Виллиго, и бледный свет озарил прихотливые узоры подземелья.

Дик осторожно положил на землю свою драгоценную ношу.

— Где мы? — спросил Оливье, открывая глаза.

— Мы спасены, дорогой граф, нас спас Виллиго!

— А как же я сюда попал?

— Вы спали. Мы вас несли…

— Несли!.. — вскричал граф, конфузясь и краснея. — Как вам не стыдно! Вы обращаетесь со мной, как с барышней! — и он хотел привстать, но не мог ноги все еще отказывались служить ему.

— Спасибо, Дик! Я не знаю, как и благодарить вас. Скажите, чем мне вам отплатить?

— О, граф, полноте! Я счастлив уже тем, что мог оказать вам услугу!

Оливье со слезами на глазах кинулся в объятия своему другу. Все были взволнованы и тем, что спаслись, и этой трогательной сценой. Долго никто не мог вымолвить ни слова. Наконец канадец произнес:

— Дорогой Виллиго! Тебя-то мы и позабыли поблагодарить, а ведь мы всем тебе обязаны.

Дикарь сделал величественный жест и сказал, указывая на графа:

— Молод еще, слаб! Он не может идти. Я схожу и приведу для него животных!

— Бедный Пасифик! — вздохнул при этом англичанин.

— Да разве ты знаешь, где мы оставили животных? — спросил Дик.

Виллиго презрительно улыбнулся.

— Я обнаружил ваши следы всюду, где вы прошли! — сказал он.