Водила в панике ударил по педали газа. Спущенное колесо жалобно взвизгнуло, поднимая тучи гравия. Седан дёрнулся, забуксовал, развернулся. А затем на слепой тяге рванул прочь с полигона, виляя задом.

Желешка, проехав на стекле метров двадцать, грациозно соскользнула с машины и упругим комом прикатилась обратно к команде, торжествующе побулькивая.

— Умничка! Желешка, ты просто чудо! — встретил её Костя, погружаясь в желейное тело своей питомицы.

— Видали, как этот лысый затрясся? Ха! — Лера хлопнула по спине Бублика, который всё ещё недовольно шипел, капая кислотой. — Красавец, Буба! Отличную дырку сделал! Почти кабриолет, ха-ха!

— А как мы им капот расписали! — подхватил Дэнни, ласково поглаживая Неона.

— Так надо было селфи, Денис, — рассмеялась Анна. — На фоне той колымаги.

— Да не успел бы, — ухмыльнулся Ветров. — Они вон как двинули.

— Искорка и Живчик вообще мощно выступили! — восхищённо добавил Костя, массируя свою питомицу.

Живчик заливисто залаял в ответ, Искорка гордо выпятилась на моём плече, задирая нос к небу.

— Я вот думаю, что мало… — вздохнул Сверчанский из моего кармана. — Мало им попало-с. Так бы отчекрыжить их по полной за такие движения.

— Угомонись уже, мститель усатый, — улыбнулся я. — Они получили своё. Как вы, Артём Сергеич? На вас лица нет.

Белов, утирая пот серым платком, тяжело дышал. Помощник изо всех сил старался сделать вид, что случайный выстрел под ноги ничуть не пошатнул его душевного спокойствия. Но получалось у него не очень.

Он осторожно подошёл к валяющемуся на гравии пистолету, брезгливо подцепил его за скобу, а затем транспортировал его в карман куртки.

— Да я бы их… голыми руками… — выдавил Белов, нервно оглядываясь. — Если бы не сбежали.

Меня же распирала изнутри гордость за команду. Никто не дрогнул, ни один из них не бросился бежать. Они защищали свою территорию и друг друга в том числе.

Оставалось поражаться наивности моих соседей-живодёров. Разумеется, они не знали, что Живчик уже давно не тот запуганный щенок. И что развился он до фамильяра с уникальной стихийной способностью тоже были не в курсе. Но отправлять отморозков пусть и с оружием против целой гильдии турнирных питомцев…

Повезло им, что зверей держали на Сопряжении. Иначе от седана и мокрого места бы не осталось.

— Ну всё, размялись? — громко произнёс я, сворачивая веселье. — Отлично. Рад, что вы полны энтузиазма. Он вам поможет в ближайшее время. На башне. А теперь марш на исходные позиции. У нас эстафета на пять с половиной секунд провисает.

Команда, недовольно кряхтя, но уже без прежнего сопротивления, потянулась к кирпичной стене башни.

Остаток тренировки прошёл куда продуктивнее, чем я ожидал. Адреналин после стычки с бандитами сыграл на руку. Бойцы лезли вверх более уверенно, не оглядываясь в пустоту. Да и питомцы считывали настрой своих хозяев. Двигались точно и ошибок прежних не совершали. Они учились. Подход за подходом, шаг за шагом становились более опытными и работали на результат.

Анна наконец-то перестала паниковать, полностью доверилась инстинктам Матильды. Лера нашла правильный ритм для Бублика, и тяжёлый варан начал взбираться на башню с небывалой прытью. Дэнни идеально отработал приём ключа, и за всё время ни разу не дёрнул Неона за ошейник, а Костя с Желешкой сократили своё время прохождения на целых три секунды.

Обычный гаечный ключ, заменявший нам эстафетный предмет, передавался из рук в руки без единой заминки.

Мы были готовы к «Вершине». По крайней мере, настолько, насколько это вообще было возможно в наших условиях.

Вернулись мы на базу в приподнятом настроении. Уставшие, но довольные результатами. Однако стоило переступить порог, как моё внутреннее чутьё забило тревогу.

В коридоре тишина. Из комнаты-мастерской, где должен был пыхтеть над деталью Викентий, не доносилось ни звука. Ни визга металла, ни гудения мотора.

Я оставил команду в раздевалке и вместе с Беловым добрался до приоткрытой двери.

Викентий сидел на табурете перед выключенным станком. Трезвый, хмурый и заметно осунувшийся токарь нервно крутил в заскорузлых пальцах почти готовую бронзовую копию Ключа. В углу была кучкой собрана металлическая стружка. Станок молчал, громоздясь грудой металла у стены.

— Что случилось? — коротко спросил я, переступая порог.

Токарь тяжело вздохнул, протянул мне деталь.

— Эт самое… Я тело выточил, Артур Виктрыч. По вашим чертежам, микрон в микрон. Но тут рисунок сложный… Замок, видимо, с секретом, ёкарный бабай. Нужно сделать ещё три сложных внутренних паза. А эт работа тонкая.

Артём Сергеевич, протиснувшийся в дверной проём следом за мной, возмущённо всплеснул руками.

— Так делай, Викентий! В чём проблема? — бросил Белов токарю. — Я же знаю, что ты можешь! Ты мне в прошлом году из клапана от газонокосилки такую деталь выпилил! Заводские инженеры бы плакали от зависти!

Викентий поморщился.

— Обычным резцом я-то смогу сделать, Артём, — просипел он. — Но это долго. И очень сложно. Велик риск запороть заготовку. Одно неверное движение — и всё, амбец. Геометрия поплывёт. А болванка у вас одна, насколько я понял. Одна же?

Белов кивнул, надувая щёки и с шумом выдувая воздух.

— Что нужно, чтобы не запороть деталь? — спокойно уточнил я.

Токарь почесал затылок.

— Эт самое… Нужен набор специальных резцов. Прочных, — оглядел он нас тревожным взглядом. — В обычных строительных таких не найти. Есть, правда, один магаз. На рынке. «Ракета». Вот там Филя торгует инструментами. Но у него тоже может и не быть. Товар специфический.

— А может и быть. Так ведь? — с нажимом спросил я.

— Может и быть, — грустно кивнул Викентий.

Я внимательно присмотрелся к мастеру. Токарь постоянно облизывал пересохшие губы, промакивал их грязным рукавом комбинезона. Эти симптомы мне известны. Экстремальная отрезвляющая терапия Полины сняла интоксикацию, но психологическая тяга осталась. Мозг Викентия на фоне стресса отчаянно требовал дозы. Я был не против наградить его. Но не сейчас. Работа ведь не сделана.

— Мне бы горло просушить… — жалобно протянул токарь, отводя взгляд. — Пивка бы, а? Хоть кружечку. Трубы горят.

При слове «пиво» в моём нагрудном кармане мгновенно началось копошение. Барон Сверчанский, который до этого мирно спал, ожил словно по мановению волшебной палочки.

Сверчок высунул зелёную голову, пошевелил усами и издал одобрительный стрекот, явно солидарный с жаждущим пролетариатом.

Я незаметно прикрыл карман ладонью, чтобы гусар не начал вещать о прелестях тёмного портера или о крепкой росе.

— Так я знаю этого Филю! — воскликнул Белов, хлопнув себя по бедру. — Он же сосед мой! В одном доме живём, на одной лестничной клетке. Поехали. Прямо сейчас, на строительный рынок. У него из-под полы что угодно достать можно. Я всё устрою в лучшем виде, Артур Викторович, не переживайте.

А я и не переживал. Лишь порадовался, что скоро всё решим.

У нас был трезвый мастер, рабочий станок и шанс добыть нужные резцы. Оставалось только добраться до «Ракеты»

— Собирайтесь, Артём Сергеич, — кивнул я. — Выезжаем немедленно.

Пока наш микроавтобус петлял по вечерним улицам, упорно приближаясь к строительному рынку, Викентий времени не терял. Мастер достал из кармана комбинезона засаленный блокнот, огрызок карандаша и, сверяясь с хакерскими распечатками Серёги, начал вырисовывать форму каждого сверла.

— Вот, смотрите, — бормотал токарь, демонстрируя мне кривоватый, но вполне понятный эскиз. Три сверла с замысловатыми формами. — Вот такое нужно. Крепкие, обязательно с алмазным напылением. Работа очень тонкая, нельзя испортить деталь. Если у Фили таких нет, то я даже не знаю…

— Будет, поверь мне, — хмыкнул Белов, выворачивая руль в ворота строительного рынка. — У него и не такое есть.

Точка Фили с гордым названием «Ракета» оказалась неприметным кирпичным зданием, на самом отшибе рынка. Внутри пахло машинным маслом, дешёвым табаком, к этому примешивался чёткий запах залежалой резины.