Я спрятал Сверчанского в карман. Понятно, что они и не вспомнят о нём. Даже если вспомнят, сошлются на белую горячку. Но всё же, не хотел я рисковать.

Мутный взгляд лохматого между тем сфокусировался на мне, а точнее — на Искорке, сидевшей на моём плече. Саламандра, которой запах перегара был глубоко противен, возмущённо пыхтела дымком из ноздрей.

Мужик радостно загоготал, обнажив неполный ряд зубов.

— Ля, Митька, смотри! Какая бздюха! — ткнул он пальцем в Искорку.

На это кроха резко раздула горловой мешок и выплюнула прямо в лицо наглецу густое облако сернистого дыма. Мужик поперхнулся смехом, выронил капусту и зашёлся надрывным кашлем, протирая глаза.

Артём Сергеевич, не обращая внимания на концерт, растерянно оглядел собутыльников.

— Где Викентий⁈ — раздражённо спросил помощник.

— А это… во… — тощий мужик, громко икнул и молча ткнул грязным пальцем куда-то в сторону и вниз.

Мы заглянули за фанерный стол.

На земле в состоянии беспробудного умата валялся заросший густой щетиной мужик в промасленном комбинезоне. Он бессвязно бормотал, что-то про шпиндели и допуски.

— Да чтоб тебя разорвало! — взвыл Белов, хватаясь за голову. — И как он успел так нажраться⁈ Он же недавно сообщение отправлял! Всё, Артур Викторович, приплыли. Ключа не будет.

Я не стал тратить время на панику. Бесполезное это занятие. Время то идёт, а предпринимать что-то надо. И выход из этой ситуации был несложным.

— Хватайте его за плечи, Артём Сергеич, — спокойно скомандовал я, подхватывая бормочущего токаря за ноги. — Вытаскиваем его. Везём на базу, к Полине.

— Эй! Викентия-то куда потащили⁈ — бросил в нашу сторону лохматый. — А ещё пузырь⁈ Он обещал!

— Ещё слово, и будет тебе пузырь. Только огненный, — пообещал я, обернувшись. Искорка, подтверждая мои слова, убедительно пыхнула струйкой пламени, ему под ноги, отчего тот дёрнулся в сторону, опрокидывая стол вместе с закуской.

Мы погрузили храпящего мастера в микроавтобус. Живчик нам помог, облегчил ношу, поддерживая тело сопящего Викентия восходящим потоком.

Добрались мы до базы вдвое быстрее.

В лазарете Полина, брезгливо морща нос от густого перегара и машинного масла, осмотрела Викентия.

— Нет, Артур, откапывать его по классике — это долго. Часов пять минимум, — вздохнула Док. — Да и нет у меня такого количества детоксикационных препаратов, я всё на Бублика извела.

— Нам нужен трезвый токарь. Через полчаса, — как можно мягче обозначил я, хотя вышло не то, чтобы мягко. Полина категорично взглянула на меня.

— Это что ещё за требования? — удивилась она.

— Полин, это вопрос жизни и смерти. Наша победа завтрашняя на кону, — сообщил я, и Полина выдохнула.

— Так бы сразу и сказал, — улыбнулась она, затем прищурилась. — Я знаю, что делать. Придётся применить метод профессора Штольца. Только его чуть-чуть потрясёт в начале. Зато очнётся быстро. Делаем?

— У нас выбора нет, — протянул Белов, вытирая шею своим платком-полотенцем.

Полина достала из сейфа шприц с какой-то мутной желтоватой жидкостью, который на деле был мощным эфирным нейтрализатором.

— Держите его крепче, — скомандовала Док, а когда мы с помощником вцепились в плечи Викентия, всадила иглу прямо в плечо.

Эффект был подобен удару молнии. Тело токаря выгнулось дугой. Он дрогнул, затем широко распахнул глаза, рывком поднялся на кушетке.

Взгляд Викентия прояснился. Он часто заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Затем оглядел белые стены лазарета, стетоскоп на шее Полины, потом меня и Белова.

— О, Артём… — хрипло, но уже совершенно трезво просипел токарь. — Здарова. А мы где? В вытрезвителе, чо ль?

Белов, не церемонясь, ухватил мастера за грудки, хорошенько встряхнул.

— Ну здарова, Викентий! — прорычал помощник. — Ты что ж делаешь, оказия⁈ Мне деталь выточить надо! Срочно! Вот прям сейчас, кровь из носу! У нас чертежи, у нас кусок бронзы, деньги есть! А ты нажрался как скотина!

— Так уже трезвый вроде, — икнул токарь.

— Так погнали к тебе в гараж! У тебя ведь там твой станок? — Белов потащил его к выходу.

Викентий тяжело вздохнул, когда мы оказались в коридоре. Он остановился и виновато развёл руками, насколько позволяла хватка Белова.

— Обстоятельства изменились, граждане, — печально констатировал токарь. — Извините уж. Руки, как говорится, вот они. Не дрожат больше. Прям щас могу из твоего куска хоть шестерёнку, хоть микроскоп выточить. А вот станка нет.

Белов застыл. Его руки медленно разжались.

— В смысле… нет? — осипшим голосом переспросил помощник. — Как это нет? Ты же мне час назад сам написал!

Викентий понурил голову и протяжно вздохнул.

— Загорелся он, а потом посыпался. Проверил что называется. Ну, мы его с пацанами на металлолом и сдали. И поминки устроили. Единственный кормилец был.

Викентий всхлипнул.

— А щас как быть. Не знаю, — просипел он. — Сдохнуть осталось.

Артём Сергеевич покачнулся, судорожно пригладил остатки волос на залысине. Затем разразился очень ругательной тирадой.

Я обдумал ситуацию. До старта «Вершины» рукой подать. Мастер, способный сделать идеальную копию ключа, стоял рядом. Бронзовая болванка в кармане. Но без токарного станка всё это не имело никакого смысла.

Я отвернулся от причитающего Белова, взглянул вдаль коридора, в пустоту.

Оставался лишь один выход.

Я достал из кармана телефон, открыл список контактов и нажал вызов на номере, который сразу же пришёл на ум.

Пока шёл дозвон, я взглянул мельком на Викентия. Протрезвевший токарь неуверенно переминался с ноги на ногу. На пропитом лице отражалась вселенская скорбь и чувство вины перед нами. Ведь он пообещал, что сделает, обнадёжил нас.

Белов был мрачнее тучи, и его даже спрашивать не надо было. Всё пропало. Как-то так он воспринимал навалившиеся на нас обстоятельства.

Насчёт Викентия всё было понятно. Я прекрасно понимал, что отправлять его сейчас домой — это как дать добро на продолжение банкета. Он вернётся к своим дружкам. И продолжит возлияние.

Экстремальный коктейль Полины вывел его из умата, но он исправит это, уже скоро. Через полчаса или час вновь вернётся в прежнее состояние.

Ему требовалась цель. Работа. Здесь и сейчас.

Альберт Васильевич Пронин не отвечал. Директор «Молнии», с которым мы так удачно провернули сделку по вольеру для ухаля, и броню которого уже вовсю носила команда, вполне мог и не оказывать нам услугу. Ведь у него точно были станки.

Но всё же я надеялся, что он поможет.

Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался запыхавшийся голос.

— Слушаю, Артур Викторович.

— Доброго дня, Альберт Васильевич, — произнёс я. — Дело не терпит отлагательств. В рамках нашего партнёрства мне срочно нужен доступ к токарному станку. Нужно выточить деталь, из бронзы.

Пронин шумно выдохнул в трубку.

— Даже не знаю как вам помочь. Хм… — задумался он. — На производстве сейчас работают промышленные гиганты, и то на стационарных линиях. По запрограммированному циклу. Ради одной детали останавливать хотя бы одну линию. Сами понимаете, это не в моих интересах.

— Подойдёт любой рабочий токарный станок, — спокойно парировал я. — Возможно у вас есть небольшой. Который мы могли забрать, во временное пользование.

— Так… подождите… — директор «Молнии» замялся. — Был у нас один станок. Как раз мобильный, из старых запасов. Но он был на списании. Сейчас, мне нужно узнать.

Пронин сбросил вызов.

Артём Сергеевич покосился на меня. Вытер блестящую от пота лысину своим неизменным серым платком, скептически покачал головой.

— Пустая затея, Артур Викторович, — печально произнёс он. — Кто нам вообще оборудование выдаст?

Викентий тоскливо посмотрел в сторону выхода.

— Я это… наверное, пойду, — он тяжело вздохнул, почесал под мышкой. — Меня там заждались. У нас там это…

— А как же пять тысяч? — я достал из куртки бронзовую болванку и протянул её мастеру.