В целом день заканчивался на позитиве. Проблема, казалось бы нерешаемая, будет решена. Ведищев выдал кто его курирует и теперь хоть немного прояснилась картина.

Я получил сообщение от Полины, обменялся с ней сообщениями. В основном говорили насчёт Искорки. Я объяснил, что с ней произошло.

После общения, я прикрыл глаза и… уснул.

Утро на базе началось со странностей.

Едва я переступил порог и зашёл в центральный холл, как меня встретил Христофор Родионыч. Охранник, который обычно по утрам хмуро сёрбал горячий чай и воевал со сканвордами, сегодня сидел за пультом с идеальной осанкой и провожал меня от самого входа, загадочно улыбался в свои густые седые усы. Что для него было абсолютно нетипично.

— Доброе утро, Артур Викторович, — проскрипел дед из приоткрытого окошка, приподнимая фуражку.

В этот момент из-за угла вырулила баба Зина с ведром и шваброй. Уборщица, чей взгляд обычно сулил смерть всему живому, не стёршему за собой грязные следы, вдруг блеснула приветливым взглядом.

— Здрасьте, Артур Викторович! — громко и, что самое поразительное, приветливо поздоровалась она, впервые на моей памяти растянув губы в широкой улыбке. — Вы отлично выглядите!

Я нахмурился, чувствуя подвох. Кивнув обоим, двинулся дальше по коридору, ведя на поводке Живчика и поправляя переноску, в которой обеспокоено зашевелилась кроха.

Странности множились с каждым шагом.

Дверь в кабинет Артёма Сергеевича была как всегда не заперта, но внутри помощника не было. Кабинет Киры встретил меня закрытым замком. Я подошёл к лазарету. Дёрнул ручку. И Полины на месте не было.

Я ускорил шаг, толкнул тяжёлые створки тренировочного зала.

Внутри горел свет, но пусто. Ни гула тренажёров, ни тяжёлого дыхания бойцов. Ни одной живой души. А ведь на часах уже начало десятого.

По моему жёсткому расписанию, к этому времени вся команда должна была потеть на разминке или стоять по струнке смирно, дожидаясь моего появления.

Это что ещё за фокусы? Коллективный бойкот перед турниром? Или кто-то снова забыл запереть вольеры, и они ловят мутантов по всей базе?

В этот момент мой взгляд зацепился за странную деталь.

На синих резиновых матах, прямо по центру зала, я разглядел белые стрелки. Нарисованы они обычным школьным мелом. Я начал идти по ним. От центра, к выходу в коридор.

Живчик, бежавший рядом, остановился у ближайшей стрелки, принюхался, лизнул и неуверенно тявкнул. Искорка, сидевшая у меня на плече, слегка надула зоб и тихо зашипела, активно ловя язычком воздух. Саламандра явно чувствовала впереди какую-то непривычную эфирную магию, либо незнакомые запахи.

Из моего нагрудного кармана тут же высунулся усатый стратег.

— Чует моё сердце, командир, это форменная засада! — тревожно произнёс барон Сверчанский. — Заманивают гусара в западню! Клянусь эполетами, впереди нас ждут вражеские драгуны с сетями! Предлагаю отступить на заранее подготовленные позиции и вызвать артиллерию!

— Отставить панику, барон, — выдавил я улыбку, направляясь по нарисованному маршруту. — Идём выяснять, кто тут у нас в партизан решил поиграть. И это за день до испытания.

Я шёл по белым стрелкам, чувствуя, как внутри возникает беспокойство, и с каждым шагом оно разрасталось как снежный ком.

Ведь я вообще ничего не понимал. Привыкший просчитывать партии на десятки ходов вперёд, я сейчас буксовал, пытаясь найти хоть какую-то логику в происходящем.

Вновь беспокойные мысли вернулась к анализу происходящего.

Диверсия от Синдиката? Вряд ли. Охранник и уборщица были живы, здоровы и улыбались. А мимо Родионыча и мышь не проскочит.

Внеплановая инспекция от Лиги? Тогда почему все прячутся? Я бы больше во всеобщий аврал поверил.

Стрелки вывели меня из тренировочного зала, прошёл по коридору к лестнице, ведущей вниз, в цокольный зал.

Туда, где ещё недавно тандемы пыхтели на сваренных на раме беговых дорожках.

Спустился по бетонным ступеням. Шаги мои гулко отдавались в тишине, и больше ни единого постороннего звука. Будто и правда всё вымерло.

Живчик жался к ноге, Искорка на плече не переставала ловить воздух язычком.

Стрелки упирались в массивную дверь. Сквозь щель не пробивалось ни лучика. Внутри темно.

Толкнул створку, готовый к любому физическому или эфирному контакту. В ответ раздался протяжный скрип. Шагнув внутрь, я сразу же погрузился в полумрак.

В ту же секунду раздался щелчок, и в огромном зале вспыхнул ослепительно-яркий свет…

Я инстинктивно прищурился, вскидывая руку, вгляделся в сторону дорожек, готовясь к отражению атаки. Но вместо неё на меня обрушился оглушительный нестройный хор голосов:

— С Днём Рож-де-ни-я, тре-нер!

Я расслабился, глаза привыкли к свету, мышцы расслабились.

У красной стартовой черты собралась вся команда. Кира, Белов, Лера, Дэнни, Костя, Анна, Полина. Фамильяры, считывая настрой хозяев поддерживали их. Матильда и Неон обтёрлись о мою штанину. Бублик прошипел торжественно раздувая зоб. Желешка подплыла, пробулькала рядом, протянула щупальце, ухватывая меня за руку. Вроде как пожимая мне руку.

Следом в открытые двери прошли радостно щурящийся Христофор Родионыч и баба Зина, оставившая свою швабру где-то в коридоре.

Сияя румянцем, вперёд вышла Раиса Павловна. А рядом с ней неуклюже переминался тапироид Бурбур. В передних лапах, затянутых в варежки, монстр на удивление бережно держал двухярусный кремовый торт. Родионыч охнул, подскочил, поджигая спичками свечи, которые возвышались над кулинарным шедевром. Цифры «2» и «1». Те вспыхнули, крохотные язычки пламени заколыхались.

А я замер, всматриваясь в свечи.

Внутри меня жил старик, суровый шестидесятилетний ветеран Арены. Метроном, давно стёрший из памяти подобные сентиментальные мелочи. В бесконечной череде боёв, травм, корпоративных войн, что происходили в прошлой жизни, дни рождения стали для меня просто цифрами в медкарте.

Но глядя на этот торт, я вдруг отчётливо вспомнил то время. Да. Мне снова двадцать один. Сорок лет назад, в этой же самой временной точке, я отмечал эту дату совсем иначе. Будучи молодым, амбициозным гладиатором в другой гильдии, и после очередного боя, в котором одержал верх над сильным противником.

Лёгкое оцепенение сменилось искренней радостью. Я улыбнулся. Не той дежурной ухмылкой тактика. По-настоящему.

Команда окружила меня плотным кольцом, наперебой пожимая руки, хлопая по плечам, говоря трогающие за душу пожелания.

Затем мы дружной гурьбой переместились в столовую, где Бурбур с видимым облегчением водрузил торт на сдвинутые столы.

Начались душевные посиделки. Раиса Павловна разливала чай по кружкам, щедро нарезая бисквит. Бойцы наперебой вспоминали последние дни, смеялись над шутками Дэнни и подтрунивали над вечно краснеющим Костей. И каждый считал своим долгом сказать пару слов о том, какой я замечательный наставник и как много я делаю для гильдии.

Артём Сергеевич, сидевший на углу стола, слушал эти дифирамбы с кислой миной. Хотя он как мог скрывал это. В итоге помощник поковырял вилкой торт и, поймав мой взгляд, через силу растянул губы в улыбке.

— Да, Артур Викторович у нас молодец. Хватка железная, — пробормотал Белов, взглянув мне в глаза с явной неохотой. — Я… рад быть вашим помощником. Вместе, так сказать, гильдию поднимаем. Счастья, здоровья… успехов в личной жизни.

Я мысленно сделал пометку. Белов всё ещё не переборол гордыню. Но это мы отработаем. По крайней мере, я приложу для этого максимум усилий.

Кира, сидевшая по правую руку от меня, аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Знаешь, Артур, — тепло произнесла она. — Чаепитие это прекрасно. Но такое событие следует отметить по-настоящему. Официально. Я забронирую зал в хорошем ресторане, на полдня. Есть у меня ещё заначка на такие случаи. Выделю, так и быть.

— Спасибо, Кира Евгеньевна, — я покачал головой. — Но банкет только после завтрашней победы, на «Вершине». Совместим приятное с полезным.