— Прав, — кивнула Анна.

Я повернулся к ней, посмотрел в её покрасневшие глаза.

— Страхи надо перебарывать, Анна. Иначе ты всю жизнь будешь бояться. И самое страшное, ты будешь ненавидеть себя за то, что сдалась сейчас. Когда была в одном шаге от цели. Но решать тебе.

Савельева долго молчала, гладя лису по рыжей голове. Затем медленно, с усилием выдохнула, вытерла выступившие слёзы с лица, кивнула.

— Я поняла, Артур, — твёрдо сказала она, поднимаясь с плиты. — Я возьму себя в руки.

После этого мы сделали ещё несколько подходов.

Прогресс был, но время прохождения трассы всё равно оставляло желать лучшего. По-прежнему слишком медленно.

— На сегодня всё! — объявил я, когда окончательно стемнело. — Завтра у нас весь день на отработку. И ещё утро следующего дня, для контрольного подъёма. «Вершина» на «Бетонке» стартует в пять вечера. Так что время есть. Отдыхаем.

Мы возвращались на базу, перебрасываясь редкими фразами. Все были вымотаны до предела как физически, так и эмоционально.

Лишь Живчик суетился у меня под ногами, пробуя на прочность резиновый коврик. Да Искорка пыхтела, делясь впечатлениями о том, как она в очередной раз покорила башню. Как перевёл мне барон Сверчанский.

Сам же сверчок даже не пытался что-то сказать от себя. Он отходил от второго подъема на пугающую его высоту.

Перед тем как распустить команду по домам, я забрал у Дэнни его тактический щит. Сегодняшняя тренировка с «подарками» от Артёма Сергеевича окончательно добила дешёвый кусок металла.

Ещё несколько увесистых камней, прилетевших сверху, усугубили ситуацию — в центре разрослась трещина, угрожая расколоть щит надвое при следующем сильном ударе. У Анны, кстати, тоже наметилась несколько крохотных паутинных трещин на щите.

Я зашёл в свой кабинет, бросил повреждённый щит на стол, и тяжело опустился в кресло.

С таким снаряжением на «Вершине» ловить нечего. А на покупку новых щитов, хотя бы Б-класса, у Киры нет таких средств в наличии.

Искорка, выбравшись из переноски, привычно устроилась на столе. Я вновь померял уровень стресса.

Пятнадцать процентов, затем семь процентов, потом десять процентов. Да что же это такое? Я достал телефон, чтобы позвонить Полине, которая была на выезде. Коснулся Искорки, замершей на щите, который я подтянул на стол.

Саламандра горячее обычного.

Но позвонить я так и не успел.

Искорка решила поиграть с глянцевой поверхностью щита, на которой бликовал свет от потолочной лампы. Прыгнула на щит, попыталась поймать блик, кударила коготками. В ответ раздался неприятный лязг.

От неожиданности саламандра отпрыгнула на стол.

Сработал инстинкт самосохранения. Но активировал он нечто совершенно невероятное.

По багровой чешуе Искорки, от хвоста к голове, стремительно пробежала насыщенная, изумрудная волна. Саламандра изогнулась и открыла пасть. Слишком резко и неожиданно. Впервые такое на моей памяти.

Пламя, вырвавшееся из её пасти, оказалось совсем не привычным, оранжево-красным. Огонь имел отчётливый ядовито-зелёный оттенок. Более того, он не просто ударил в металл. Завился в воздухе, словно раскалённая плазма, и с плотным шипением впечатался в крупную трещину, прямо по центру щита.

Я замер, широко открыв глаза. Сердце забилось чаще.

Температурные скачки, странный фоновый стресс, деформированная раковина в однушке… Я понял, что именно произошло. И от этого осознания замер в восторге.

Краем глаза заметил как порог моего кабинета переступил высокий солидный мужчина в дорогом тёмно-синем костюме и с кожаным портфелем в руках. Тот самый спонсор, Пётр Ильич Зайцев, которого обещал прислать Широков.

Зайцев открыл было рот, чтобы представиться, но его взгляд упал на стол. На Искорку. И на медленно оседающее, зеленоватое пламя, которое впечатывалось в металл тактического щита.

Глаза Зайцева округлились от изумления. Он подался вперёд, забыв про все правила приличия.

— Это… Это ведь просто шикарно! — воскликнул он, завороженно глядя на щит. Затем он резко перевёл взгляд на меня. — В таком случае у меня для вас очень выгодное предложение!

Я пригласил спонсора к столу. Сам же любовался тем, что сотворила Искорка.

Она уже закрыла пасть, струйка зеленоватого пламени исчезла, оставив в воздухе терпкий запах озона и раскалённого металла.

Дешёвый сплав щита не потёк, не превратился в лужу, как это было с моей кухонной раковиной. Трещина в самом центре идеально затянулась, как и микротрещины, расползшиеся от небольшой вмятины.

В радиусе десяти сантиметров металл кардинально изменил структуру. Вмятина никуда не делась, но металл приобрёл благородный синеватый оттенок.

В турнирном мире существовало четыре категории брони. Категория В, не очень качественная с неоднородной структурой. Категория Б, которая считалась довольно крепкой на Бетонке и в подпольных боях, да и в Бронзовой лиге такую броню встретишь почти у каждого второго. Категорию А активно применяли в Серебряной и Золотой лигах. И на вершине находилась экипировка легендарная. А+.

Наш помятый щит едва дотягивал до категории В. Но сейчас я смотрел на синеватый оттенок и понимал: участок, которого коснулось зеленоватое пламя Искорки, по молекулярной плотности уже соответствовал категории Б.

Кроха лишь слегка сплавила металл, устраняя дефекты. А самое главное закалила его.

Пётр Ильич Зайцев, уже нашёл стул, подвинул его к столу. Положил кожаный портфель перед собой и снял перчатки. Наконец-то я отлип взглядом от потрясающей работы Искорки, оценил гостя взглядом.

Слегка полноватый мужчина в возрасте, со слегка выдающимися скулами, короткой причёской, в которой проглядывала седина, и дружелюбным взглядом, в котором прямо сейчас смешались удивление и радость от того, что он явился свидетелем художества Искорки.

— Самуил говорил, что вы ребята с сюрпризом. Но я не ожидал, что увижу такое, — произнёс бизнесмен. Его голос был уверенным, но без корпоративной надменности. — Давайте знакомиться. Меня зовут Пётр Ильич. Я владелец компании «Брест». Мы производим тактическое снаряжение и стройматериалы.

— Приятно познакомиться, Пётр Ильич, — я пожал ему руку, взял на руки Искорку, которая всё ещё не понимала, что произошло.

Успокоил, коснувшись подчелюстных точек, где пульсировали два терморегуляционных узла. Одно надавливание, пауза, два надавливания, лёгкое прокручивание по часовой стрелке. Под пальцами пульсации затихали, саламандра успокаивалась.

— Не люблю ходить вокруг да около. Сразу к предложению, — подобрался Зайцев.

Он достал из портфеля планшет, разложил его, поставив на стол рядом с модифицированным щитом.

— Пятьсот тысяч рублей подъёмных, прямо сейчас на счёт гильдии, — с ходу предложил Зайцев. — В обмен, наши логотипы на вашей форме и броне в полуфинале и финале «Бетонки».

Пятьсот тысяч. Немного, по сравнению с тем, сколько вкладываются спонсоры в гильдии в Бронзовой лиге. И совсем немало, учитывая, что мы ещё в квалификации.

— Но это ещё не всё, — Пётр Ильич кивнул на сидящую у меня на руках саламандру. Искорка настолько расслабилась, что довольно урчала под массажем, не обращая внимания ни на постороннего, ни на произведённый ею фурор. — Я спонсирую ещё две гильдии, они выступают в Бронзовой лиге. Так вот, они постоянно жалуются на порчу экипировки. Ремонт стоит бешеных денег.

— Вы хотите предложить сделку по ремонту экипировки, — догадался я.

— Да-да, именно так, — широко улыбнулся Зайцев. — То самое заманчивое предложение. Предлагаю заключить дополнительный контракт. Ваша гильдия будет чинить сломанную броню и щиты. Суммы вам понравятся.

Он провёл рукой по уже остывшей синей блямбе по центру щита, завороженно посматривая на металл.

— Я бы ни за что не поверил, если бы не увидел собственными глазами, — покачал головой Зайцев. — Это ведь кузнечный подвид саламандры, верно? Редчайшая мутация.