После напряжённого дня мышцы приятно гудели.

Я устроился в продавленном кресле, пролистывая сообщения на смартфоне. Сначала отзвонился Покровский, коротко и по-деловому поздравив с днём рождения. Пожелал удачи на завтрашней «Вершине».

Следом, видимо, проспав календарь, опомнился Серёга. Прислал в мессенджер целую россыпь смайлов и обещание «накатить за здоровье старика».

Я вслушался в тишину. Редко когда я так неказисто отмечал свой день рожденья.

Искорка, опустошённая переходом на четвёртый уровень, мирно булькала в своём пластиковом тазике. Саламандра пребывала в абсолютном дзене. Казалось, сейчас её не разбудил бы даже взрыв гранаты.

Живчик уже с энтузиазмом грыз сахарную кость, теперь уже на коврике у входной двери.

Внезапно раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.

Живчик бросил кость, насторожил уши. Я поднялся. Интересно, кто меня решил проведать?

Щёлкнул замком, распахнул скрипнувшую дверь.

На пороге стояла Полина.

На ней было красивое тёмно-вишнёвое платье, подчеркивающее стройную фигуру, а волосы, вечно собранные в небрежный пучок на затылке, мягкими волнами рассыпались по плечам.

В руках Полина держала небольшую картонную коробку, перевязанную яркой золотистой ленточкой.

— А-у-вав! — протянула Диана, её колли, которую Поля держала на поводке.

Она заметила Живчика. А Живчик её, заливаясь радостным лаем.

— Привет, — чуть смущённо произнесла Полина, будто боясь шелохнуться. — Знаю, Кира сказала, что мы празднуем с командой завтра, после победы. Но твой день рождения сегодня. Я подумала… в общем, не хотела, чтобы ты сидел один.

Она неловко протянула мне коробку с небольшим тортиком. И полупрозрачный пакет.

— С меня подарок, — Полина натянула улыбку. — А это решила чай прикупить. Чёрный, с мятой и чабрецом.

Внутри меня что-то дрогнуло. Эта забота, такая простая и искренняя, затронула давно забытые струны в душе.

— Проходи, Полина, — я мягко улыбнулся, отступая в сторону. — Я очень рад, что ты пришла. Правда.

Живчик уже повёл Диану в комнату. Собаки тут же скрылись в спальне, устроив возню на ковре.

Искорка в своём тазике лишь приоткрыла жёлтый глаз, а затем поняла что свои. Закрыла его и булькнула от облегчения.

Зато ожил барон Сверчанский. Высунувшись из кармана моей куртки, висящей в прихожей, он зевнул, покрутил усами.

— Ох уж эти мадемуазели… Никакого уважения к гусарскому привалу-с, — недовольно заворчал сверчок, поправляя усы. — Только снимешь шпоры, чтоб дух перевести, а они уже тут как тут, со своими нарядами да стряпнёй! Сущее испытание для кавалерийских нервов, чесслово!

Я незаметно щёлкнул пальцем по карману, заставляя сверчка затихнуть.

Мы расположились с Полиной на тесной кухне. Я заварил чай, Полина нарезала торт.

Поначалу она меня поздравила с моим днём. Мы чокнулись кружками, попробовали тортик, который оказался довольно вкусным.

Затем разговор крутился вокруг завтрашнего турнира. Мы обсудили состояние Неона, и Полина подтвердила, что всё будет нормально. Её блокатор качественный. Удержит нервную систему барса от срывов на время эстафеты.

Постепенно градус напряжения падал, и беседа плавно перетекла в личное русло.

— Знаешь… — Полина сделала глоток чая, задумчиво глядя в кружку. — Я ведь всегда удивлялась, откуда в тебе эта хватка. Ты руководишь командой так, будто провёл на Арене… как бы это сказать? Не один десяток лет. Как ты вообще дошёл до такой жизни?

Я усмехнулся, слегка обдумав то, что нужно было сказать. Причём аккуратно, чтобы не выдать в себе Чемпиона, которого носила на руках половина Петербурга.

— Ничего необычного, Поля, — расплылся я в тёплой улыбке. — В детстве увидел по телевизору трансляцию боёв Абсолютной Лиги. Загорелся мечтой. Захотел стать великим гладиатором.

— И как? Получилось? — с лёгкой иронией спросила она.

— Всё же гладиатором я стал. Хоть и не в Абсолютной Лиге, а на подпольных аренах, — честно ответил я, вспоминая свои первые жестокие бои в трущобах. — Но ни одного проигрыша. Там быстро учишься выживать. И я неплохо справлялся.

Полина понимающе кивнула, в глазах мелькнули нотки уважения и ещё чего-то. Строгий и вечно напряжённый взгляд оттаял, стал мягче.

— А я вот никогда не мечтала об Арене, — призналась Док, глядя, как Диана и Живчик бегают друг за другом. — Родители были категорически против животных. Настаивали, чтобы я отучилась на адвоката. Престижная профессия, деньги, статус.

— Ты была другого мнения, — продолжил я.

Полина тепло улыбнулась своим воспоминаниям, кивнула.

— Да, я не хотела быть адвокатом, — тихо произнесла она. — В седьмом классе нашла на улице замерзающего котёнка. Грязного, больного, с перебитыми лапами. Притащила тайком в свою комнату. Сама выхаживала, бинтовала, кормила из пипетки. И когда он замурлыкал у меня на коленях, посмотрел на меня благодарными глазами… я поняла. Хочу спасать питомцев. Лечить их.

— Представляю, как это восприняли твои родители, — хмыкнул я.

— Ох, даже не хочу вспоминать. Болезненно, — отмахнулась от прошлых воспоминаний Поля, сжимая губы. — Было много скандалов. Но я приняла решение. И пошла учиться на петвета.

Я внимательно слушал Полину, отмечая, как она преображается, когда говорит о своей работе. Она счастливо улыбалась и было понятно одно. Она на своём месте. И занимается любимым делом.

Время за разговорами пролетело незаметно. Мы болтали до полуночи.

— Ой, мне пора, — спохватилась Полина, поднимаясь из-за стола и взглянув на время на своём смартфоне. — Завтра тяжёлый день. И ещё тебе надо выспаться.

Я вышел проводить её в прихожую.

Полина подозвала Диану, которая нехотя отошла от Живчика, который явно не хотел её отпускать.

Этот негодник даже умудрился сформировать пару воздушных потоков, которые возвращали колли из коридора в спальню. Угомонился лишь когда я остепенил его по Сопряжению.

Обувшись на пороге, Полина вдруг замерла. Она была довольна тёплой беседой и явно испытывала ко мне симпатию.

Я повернулся к вешалке, чтобы подать Полине её сумочку, затем повернулся. И в этот момент Док подалась вперёд. Хотела по-дружески чмокнуть меня в щёку на прощание. А вышло чуть по-другому.

Вместо щеки губы Полины встретились с моими.

Это длилось всего долю секунды, но время, казалось, в этот момент остановилось.

— Ой! — сдавленно пискнула Полина. Она отшатнулась, вспыхнула так, что её лицо стало под цвет платья.

Затем выхватила сумочку из моих рук, дёрнула Диану за поводок и пулей выскочила за дверь, едва не споткнувшись о порог.

Я остался стоять в прихожей с глупой, но искренней ухмылкой на лице.

Из кармана куртки высунулся барон Сверчанский. Гусар задумчиво покрутил ус.

— Вот я и говорю, командир-с, — философски изрёк сверчок. — Странные они создания, эти женщины. Самый непредсказуемый род войск! Сама пошла в лобовую атаку, сама губы в ход пустила.

Я закрыл дверь, отправился в душевую.

— А потом — бац!.. И в отступление! — продолжал сверчок. — Никакой дисциплины в амурных делах. Вот как на духу говорю, дамскую диспозицию даже генеральному штабу не разгадать-с!

Я усмехнулся забавным размышлениям барона. Ответ прост и понятен. Мы спешим. Или она не готова сейчас к отношениям. Одно из двух.

В итоге сверчок перепрыгнул на шкаф и продолжал разливаться оттуда соловьём о психологии мужчин и женщин. А я добрался до дивана, и под его голосок очень быстро уснул.

Бетонка, вечер следующего дня

Как и в прошлый раз, мы шли по длинному коридору. Но теперь он поворачивал в другую сторону. Туда, где нас ждала «Вершина».

Трибуны гудели где-то впереди. Из динамиков разносился по Бетонке голос Широкова. Он подогревал зрителей перед началом очередного этапа турнира.

Белов яростно лузгал семечки, что-то бормоча под нос. Кира цокала каблучками, вцепившись в сумочку.