– Так что ты хочешь, малыш? – устало спросил он.

– Девушка будет со мной, – дерзко потребовал Мин. – А с местью разберусь без тебя. Там мне помощник не нужен.

На какое-то время стало неестественно тихо. Почуяв скрытое во тьме напряжение, голодные задержали дыхание и перестали скрестись. Вода тяжело качнулась, словно там раздраженно махнули рукой, подсчитав убытки и выгоду.

– Допустим, – сказал он, как скрипнув зубами. – Оставь девчонку себе. Вся она мне всё равно не нужна. Вкус хуже не станет.

– Вкус? – переспросил Мин, не понимая, о чем идет речь. Не по частям же жрать ее будет?

– Цвет ее чувств. Пар над чашей, а не сама чаша. Я иногда буду приходить за своим, а ты делай, что хочешь, – пояснил глухо колодец. Вода пошла рябью, а тьма под ней собралась в зрачок, словно пыталась подавить взглядом.

– Пусть так, – согласился Мин, понимая, что лучших условий не выбьет. – Верни меня к ней.

Шепот голодных за его спиной стал раздраженным и злобным. Они чуяли, как уходит добыча, но оставить ее для себя не сумели.

От моря через щели в стене тянуло прохладой и солоноватым запахом йода. Птицы орали и дрались за еду. Балки хижины изъедены солью, в окно лился серый рассвет. На столике – зеркало, миска с водой и чайник.

Где-то снаружи раздался хриплый мужской смех. Цай Ань вздрогнула, будто получила пощечину и открыла глаза.

– Это просто рыбак, – успокоила сидевшая рядом с ней девушка. За дверью, откликнувшись, хрипло крикнула чайка.

– Где я?

– Здесь безопасно. Ты много дней бредила, но мы с этим справились. Меня зовут Лин Сюэ. – Она мягко коснулась плеча, предупреждая попытку подняться.

– Лин Сюэ?!

Услышав это имя, Цай Ань вздрогнула и села, как-то сразу устав. Стараясь не расплескать, взяла предложенную чашку в ладони. Глотнула – тотчас затошнило. В животе пустота, как от удара под дых.

Ведьма пришла наказать, узнав, что выдавала себя за нее! Или уже наказала?

Цай Ань не помнила ничего после того, как стражники толкнули за дверь. Память возвращалась скорей ощущением – чужим хриплым дыханием, жесткостью пальцев и едким запахом пота. А еще обжигающим душу стыдом, унижением и задушенным криком.

Губы задрожали, глаза блеснули слезой. Шпилька Горла щелкнула «пробкой», словно запечатав там то, что лучше не знать.

– Спокойней. – Лин Сюэ взяла ее за руку. – Дыши глубже, расслабь нити. Я помогу.

Она вынула из игольницы тонкое, как волос, жало и подула на кончик. А потом коротко ткнула за ухом. Второй укол – в шею. Третий – в ладони.

Боль сжалась в песчинку, затем разбежалась дорожками, как дождик на плитах.

– В узлы, чтобы Шов был ровнее, – спокойно пояснила Лин Сюэ, выбирая новую точку. – Сейчас будет легче, чуть потерпи.

Игла вошла под скулу. Цай Ань дернулась, в глазах помутнело, а в уме, напротив, стало яснее. Догнал всплеск быстрых образов: крики, мольбы о пощаде и кровь. Тени рвали людей, точно тряпки, но их не было жаль. Напротив – желала им смерти, и та к ним пришла.

– Почему я здесь? – прошептала Цай Ань потрясенно.

– Потому что так надо. Твой сак-янт ведь молчит? – Лин Сюэ показала на плечо взглядом, и клеймо потеплело, с ней словно здороваясь.

– Они все погибли? – с дрожью спросила Цай Ань.

– Да. И обвинят в этом ведьму.

– Это не я! – запротестовала она, мотнув головой.

– Разумеется, – мягко согласилась Лин Сюэ, складывая в игольницу свои инструменты. – Но в Канцелярии об этом не знают. Ищейки Ян Шо уже встали на след, поэтому выходить наружу опасно. Здесь шепчут быстрее, чем чай в чашке стынет.

– Но почему Канцелярия?

– Ты сорвала Лик и получила Оскол. Они ищут таких.

– Что сделала?

Ведьма взяла со столика зеркало и развернула к ней.

Цай Ань вскрикнула, не узнав в нем себя. Лицо было другим. Возможно, более утонченным, чем раньше, но тонкий как нитка, шрам резал его с двух сторон от висков к подбородку. Не ожог, не рубец, а словно трещинка на белом фарфоре.

Всхлипнув, девушка закрыла глаза, как не веря тому, что они видят. Там совсем не уродина, но это другая!

– О рубце не беспокойся – его можно спрятать стежком и дыханием. У меня много таких. – Лин Сюэ дала ей платок.

– И видно не будет? – спросила Цай Ань, чуть успокоившись.

– Если знаешь, как спрятать, – тяжело вздохнула Лин Сюэ. Она оттянула ворот, показав сеть ветвящихся, как молнии, линий на шее. – Видишь? Это моя карта цен за ошибки. Но есть и другие… следы.

Ведьма подняла руку и сделала движение, словно снимая маску с лица. Воздух стал холоднее и пахнул затхлостью давно запертой комнаты с трупом.

Цай Ань невольно отпрянула, закрыв рот ладонью. Перед ней предстала старуха: морщины, провалы щек, бесцветные глаза и в трещинках губы – облик, страшный правдой прожитых лет.

– Как я тебе? – голос, только что звонкий, звучал, как сухой шелест листьев.

– Ужасно… – испуганно призналась Цай Ань.

Лин Сюэ вновь коснулась виска, и прежние черты к ней вернулись, разглаживая юностью кожу.

– Как видишь, возраст не главное, когда держишь у-вэй. Я научу многому, если примешь меня как шифу.

Цай Ань недоверчиво посмотрела, сомневаясь, что правильно поняла. Она сирота и воровка, а вокруг столько возни! Духи слетаются, как мухи на мед, а сама Лин Сюэ предлагает учебу!

– А что взамен? – прямо спросила, не веря в такие подарки, Цай Ань.

– Возьму пять-десять твоих лет, – спокойно сказала Лин Сюэ, словно это пустяк. Но увидев, как она изменилась в лице, тут же добавила: – Зато научу, как жить сотни лет. Поверь, моя девочка, это хорошая цена за краткий цвет юности.

– Наверное, отказаться я не могу? – потрясенно прошептала Цай Ань.

– Можешь, – пожала ведьма плечами. – Но зачем? Без моих знаний силы, которые получила с контрактом, опасны. Цена ошибки, как видишь, будет большой.

Нервно сглотнув, Цай Ань старалась не вспомнить, что случилось в сторожке, но усилие дало обратный эффект. Подкатила тошнота, и подавленное подсветилось с отвратительной ясностью: задранный бесстыдно подол, сквозняк холодит голые ноги. Ее держат за руки, прижав к грязной и липкой столешнице. Сухие крошки на ней больно впиваются и царапают кожу.

А потом… Потом появились страшные твари. Почему ее тоже там не убили?

Комната закружилась, и Цай Ань вернулась в милосердную тьму, освободившую от этих кошмаров. Очнулась, видимо, на следующий день, и с облегчением поняла, что снова не помнит. Лин Сюэ сидела на том же месте и, видимо, всё еще ждала ответа.

«Не думай, как так случилось. Думай, что делать теперь!» – вспомнила Цай Ань слова дядюшки Юй. В этом есть своя логика: причины не так уж важны, когда надо действовать. Придется принять предложение, иначе те жуткие существа снова вернутся. Но с этим она почему-то тянула.

Сейчас пригодился бы совет Мина, но его нет. Куда он пропал?

Впервые Цай Ань так остро ощутила свое одиночество. Без привычного шепота уже словно голая, лишившись опоры и хоть какой-то защиты. Некому учуять подвох, кольнуть словом, заметить то, что сама пропустила. С Мином спорила и огрызалась, но его тень давала уверенность, которой так теперь не хватало.

– У меня был… – замялась Цай Ань. – Спутник…

– С Мином, надеюсь, всё хорошо. Мо его приведет, – пообещала Лин Сюэ и, успокаивая, взяла за руку. – Он сейчас с ним.

– Кто такой Мо?

– Мой ммм… партнер. Примерно, как твой юный дух.

– Тоже тень?

– Давно уже демон. Знаешь, они быстро растут, если много едят. Ты хорошо своего кормишь? – спросила ведьма как между прочим.

– Мин ест мою боль, – стыдливо призналась Цай Ань, уже доверяя ей больше.

– Бедняжка! – всплеснула руками Лин Сюэ. – Это потому что не знает, как по-другому. Дух должен быть сильным, на нем нельзя экономить. Дай ему то, что он хочет.

– И что же он хочет?

– Вот и подошли к главному, – интригующе улыбнулась она. – Проще показать, чем объяснить, а там всё поймешь. Мо в этом поможет, если захочешь.