Ло Мин выпрямился. Кожа саднила, будто задела его.

Войти в связку на шаг раньше. И пусть не щадит.

– Повторим, – сказал он.

С края галереи кашлянули. Так кашляют, когда ошибка не в том.

Мастер Хэ.

Он учил его боевому искусству с трех лет.

Мин поклонился. На лице улыбка, в глазах раздражение.

– Господин, – мягко сказал старик. – Пустая ладонь держит лучше и бьет дальше.

– Сегодня она держит ветер, учитель.

Тот понимающе кивнул, но продолжал гнуть свое:

– Сожмешь крепко, вода уходит меж пальцев, господин. Узел можно держать, а можно и нет. На Террасах вам решать, что выйдет дороже.

Ло Мин молча взмахнул копьем и пошел в связку, намеренно игнорируя этот совет. На шестом ударе закружилась голова – слишком много резких вдохов; на седьмом свело запястье – нитка канала обледенела неправильным хватом; на восьмом Тень-Журавль вдруг пропала. Ее тень чуть отстала, и юноша выругался, закончив связку с ошибкой.

Фамильяр медленно опустила голову. Она его сейчас будто жалела, что хуже, чем если бы просто исчезла.

Старик Хэ достал из кармана кольцо и молча подвесил его на веревке. Потом легко потряс ветку, и оно плавно развернулось по ветру.

Движение выглядело естественно и гармонично, не требуя усилить или что-то исправить. В нем нет победы. Лишь пустота, если всё отпустить.

– Не руками держат равновесие, мой господин. Им дышат, – произнес едва слышно старик и так же тихо ушел в коридор галереи.

– Господин! – раздался из нее уже женский голос. – К вам пришли сестры.

Позади тоненько тявкнули, и двор наполнило шуршанием шелка. Из галереи вышли две девочки. Старшая – Ло Инь, высокая, статная, обмахивалась веером с вышитым золотой нитью драконом. Младшая, похожая на куклу, Ло Цин, держала в ладонях бумажную ласточку. За ними – дородная нянька и собачка на коротеньких лапках.

Ло Инь выглядела как знатная дама благородного дома: прямая осанка, шаги мелкие и потому незаметные, словно не шла, а плыла по воздуху, не касаясь земли. Строгий взгляд, холодная сосредоточенность, но в глубине темных глаз угадывалась шальная искра, что прорывалась через напускную серьезность. Синий веер щелкал, как складной ножик, словно в ее руках ему было тесно.

Мин невольно опустил взгляд, и по губам Ло Инь скользнула улыбка. Она умела и любила вгонять его в краску, зная, почему он отводит глаза. Но никому об этом не скажет.

Ло Цин, напротив, казалась воплощением всех правил приличий, хотя была еще только ребенком. Тихая и вежливая, она несла бумажную ласточку с милой серьезностью, будто это настоящая птица. Время от времени девочка бросала быстрый взгляд на сестру, словно проверяла, как та себя держит.

– Братец, – произнесла негромко Ло Инь, – не хотела мешать, но раз Цин попросила…

– Я принесла тебе ласточку, – выпалила та, протягивая ему бумажную птицу. – Она ведь подходит к твоему журавлю? Пожалуйста, возьми ее с собой на Террасы.

Нянька поморщилась, словно ребенок ляпнул глупость, но прервать не решилась.

Ло Мин невольно улыбнулся краешком губ. Тень-Журавль, что-то поняв, чуть наклонила голову, показав интерес. Налетел порыв ветра, кольцо вновь развернулось, и ласточка едва не вспорхнула с ладони.

– Я не проиграю, – пообещал Ло Мин. Опустив копье, он постарался успокоить девочек взглядом.

– Ты знаешь, что будет, если это случится… – напомнила тихо Ло Инь и нервно сглотнула. – Всё уйдет под чужой щит. А дом Ло…

– Этого не случится, – повторил он, беря у Ло Цин бумажную ласточку. – Поверь, на Нефритовых Террасах наше имя прозвучит под гром барабанов.

Взяв щепотку соли, Ло Мин немного насыпал на крылья. Легонько дунул, вложив капельку ци, и вернул ласточку. Она стала блестеть от прилипших кристалликов.

Простой фокус и озорство, но Ло Цин восхищенно взглянула на него снизу вверх. Трюк ей понравился.

– О-о! – выдохнула она и оглянулась на няньку.

– Подвешенный язычок, братик, – Ло Инь сделала паузу, – в дуэли не поможет. Упадешь, и мы…

Нянька кашлянула.

Сестры откланялись, но на пороге Ло Цин обернулась и сложила пальцы сердечком.

Тишина вернулась с порывами ветра, и бамбуковое кольцо вновь качнувшись, упало.

Мин взял копье и поймал себя на том, что думает о беседке в саду и запахе персиков. И о Ло Инь. Но тут же прогнал эту мысль, как делал всегда. Ему нельзя думать об этом.

Он возобновил тренировку и остановился, когда вернулся Сюй Тан с перечнем трат. В нем безжалостно аккуратные строчки: продукты, вино, материалы по ведомости срочных поставок. Денег у Ло оставалось всё меньше.

– Вода и зеркала для массива расставлены. Еще с десяток стоит в галерее, – доложил он.

– Этого хватит? – спросил смущенно Ло Мин. Усиленная охрана стоила дорого.

– Заставь отражать звёзды, даже дух усомнится, где небо, – заверил Сюй Тан.

Взгляд его задержался на чаше. На дне еще держался тонкий шов ряби.

– Кхм… – кашлянул Ло Мин и жестом отпустил сенешаля. Принял, мол, к сведению.

После чего аккуратно поставил в оружейную стойку копье и ушел, дав себе время на отдых.

Выйдя из тени, мастер Хэ долго смотрел ему вслед. Потом, тяжело вздохнув, поднял с земли бамбуковое кольцо и повесил обратно на ветку. Молча, как вешают поминальный фонарь по усопшим.

Закашлявшись, Сын Неба вытирает рукавом губы и задумчиво смотрит в окно, за которым ласточка лепила гнездо – умело и методично склеивала грязь кусок за кусочком. Он осторожно переводит дыхание, как человек, что боится сорвать корку на ране, но грудь изнутри снова сжимает.

«Время не терпит» – думает он, слушая, как пульсирует кровь. Люди шепчутся, что ему недолго осталось. Эти слухи не прекратить высочайшим указом, как нельзя запретить ветру шевелить листья в саду. Можно лишь какие сорвать, а какие оставить.

На столе перед ним сразу три свитка. Первый – список благородных домов-претендентов и спорных земель на покровительство. Второй – рапорт легата. Третий предстояло заполнить. Нужно решение, а пустота не терпит длительных пауз: не впишешь свое – впишет чужое.

– Двуголосая… – проворчал император. – У Канцелярии Печатей есть протоколы! Как ее упустили?

– Вряд ли ошибка, Ваше Величество, – произнес, не поднимая головы от пола, старший евнух. Это был сухой старик с лицом, напоминающим высохшую на солнце грушу. – Ведьма могла сбежать молча, но в рапорте отмечена фраза ее вторым голосом.

Сын Неба приподнял бровь.

– «Присмотритесь к знаку воды»? Присмотреться…

Он вновь перевел взгляд за окно. Ласточка почти там закончила. Вот бы ему так ловко управиться.

– Значит, эта…

– Лин Сюэ, – подсказал евнух. – Та самая.

– Эта Лин Сюэ расставила фигуры и сделала ход. И ждет, когда мы как-то ответим.

Император снова закашлялся, и ему тотчас подали чашу с лекарством. Небо отвело не так много времени, и напоминало об этом каждое утро. И дало призрачный шанс, когда удача, наконец, улыбнулась.

Ведьма подсказала, но ничего не просила. Легко поймали, легко убежала. Не угрожала и почему-то сама поделилась секретом. Но там только часть, что была лишь авансом.

Где взять такого «особого» духа? Фамильяры, которые дают себя приручить, – это тотемы животных. Есть надежда, что Лин Сюэ расскажет, если сделать то, что ей, видимо, нужно.

Что можно сделать со знаком воды? Как именно к нему «присмотреться»?

Сын Неба взял в руки свиток и провел пальцем по списку домов, остановившись на «Ло». Вот уж где каналы, отражения, влажность. А главное – тень старых клятв, от которых официально там отреклись. Но кровь не вода, и всё всегда помнит. Возможно, там свои какие-то счеты.

– Эта ведьма от нас что-то хочет. Если оставить как есть, кто возьмет вверх на дуэли? – спросил император, надеясь, что понял ее предложение правильно.

– Бай Жэнь – умелый боец, но Ло Мин всё же сильнее, – осторожно предположил евнух, понимая, чего может стоить ошибка.