Между пролетов словно вздохнуло пространство. В тот же миг тончайшие полосы пересекли ночной двор. Их выдал лишь звук – тихий, как щелкнувший за колонной сверчок.

Тень-Журавль подняла и резко опустила шею, клюнув воздух рядом с Ло Мином. Он инстинктивно отшатнулся, ставя копье под углом. Нечто невидимое хлестнуло по древку, и лак на нем треснул.

– К страже! – скомандовал мастер, отступая на шаг.

– Нет. – Ло Мин взял обратным хватом копье. – Бегать не буду. Это мой дом.

Сердце билось подозрительно ровно, словно не восприняв угрозу всерьез. Кто бы то ни был, он уже лишен главного, раз обнаружил себя раньше, чем может убить. Старик Хэ не упустит возможность дать новый урок, хотя риск, что он станет последним, разумеется, есть.

Техника «Водораздела», которой учили Ло Мина, строилась на оси и границе: стоять в узлах энергии ци, отворачивая ее рукава. Девять связок копья – от «Клюв режет Луну» до «Крыло ловит ветер» – должны не бить, а вести, и Тень-Журавль служила для них второй осью.

Ло Мин выбрал мягкую стойку: выровненная спина, колени пружинят, руки собирают, а не тянут к себе.

Еще одна белёсая линия прошла между чашами беззвучно и тонко.

Нити. Значит, не Бай. Или там умеют больше, чем знают о них.

Только сейчас Ло Мин увидел в углу человека, сливавшегося там с темнотой.

Тот дернул запястьем, как музыкант, берущий резкую ноту. Вода в чашах отозвалась длинной рябью, и в тот же миг Тень-Журавль пригнула голову – струна прошла над шейной дугой.

Если виден поток, отвернуть уже легче, но эта техника убирала опору, чтобы противник упал на нить сам.

– «Клюв режет Луну», – тихо произнес Ло Мин, опуская копье.

Струна разочарованно звякнула, когда острие ее перебило. «Водораздел» так и работал, делая незримое явным, отвернув поток от себя.

Ассасин понял ошибку и бросил в ближайшие чаши щепоть порошка. Вода вспыхнула с тихим шипением и потеряла прозрачность, не дав черпать из отражения силу, что важно для техники Ло.

– Неплохо, – спокойно оценил старик Хэ этот прием. – Держи ось, господин.

Считав по предыдущей связке рисунок, враг потянул вновь – на этот раз прошив пространство у горла. Ло Мин перехватил копье ниже, садясь на опорную ногу. Нить, скользнув, сняла только стружку с древка, но вторую уже подтянули под голень.

Тень-Журавль развернулась – по диагонали «косым крылом» вниз. Длинная шея опустилась, прижав к полу петлю.

– «Гусь на колоде», – прошептал Ло Мин и, сгибая ось, вложил в удар вес тела.

Контратака на упреждение не удалась. Стена брызнула каменной крошкой, но враг погасил инерцию, как вопреки физике, остановившись на расстоянии пальца от ямки, выбитой в камне копьем. Струна нашла вновь древко – его повело, но хват был уверенно крепким, не дав отвести.

На этот раз она прошла близко. Ло Мин почувствовал чужое дыхание у себя на щеке – холодное, ровное, как у того, кто делал работу, слушая внутренний звук.

Ассасин уверенно провел цепь атак. Вода задрожала, и новые нити ограничили пространство уже с трех сторон. Путь к отступлению еще оставался, но места для него почти нет.

Ло Мин понимал, что большая часть «клетки» могла быть иллюзией. Ему, как любезно подсказали дыру, которая, разумеется, совершенно не там.

– Росу! – скомандовал он.

Тень-Журавль поняла его без мантр и ключей, подобно тому, птица чувствует ветер. Высоко подпрыгнув, она расправила крылья, брызнув водой. Настоящие нити выдали себя блеском, подсказав безопасный выход из них.

А вот фамильяр дома Ло иллюзией не был. Клюв щелкнул раз, второй, третий, лопая струны одну за другой, как подбирая ноты в игре на гуцинь.

Ассасин замешкался – и это стоило ему преимущества. Исчерпав запас нитей, он метнул шестеренки. Жужжа, как раздраженные пчелы, они по сложным кривым траекториям чертили пространство, ища свою цель.

«Крыло ловит ветер» – Ло Мин использовал копье как весло, изменив вектор ци.

Струя плотного воздуха увела снаряд в сторону. Второй Тень-Журавль сбила, но третий полоснул по предплечью. Его обожгло болью, и Ло Мин нажал пальцами выше, перекрывая сосуды. С коротким выдохом «сбросил» кровь вниз, выдавив как можно больше из раны.

Стойкий иммунитет к большинству ядов в доме Ло развивали с пеленок, но в любой защите есть свои дыры, а нейтрализовать эффект целиком просто нельзя.

Брошенные на плиты шарики негромко взорвались, подняв дымовую завесу. Видимо, ассасин посчитал, что работа закончена и пора отступить.

Но Тень-Журавль зашипела, втягивая в себя темное облачко. Маскировка исчезла, и застигнутый врасплох враг заметался, прижатый к стене.

– Сейчас, – сказал старик Хэ. Голос будто шел с разных сторон, маскируя источники звука.

Ло Мин опустил копье вертикально и, перенеся на него вес, ударил ногами в грудину.

Противник врезался в колонну, сгруппировался и сразу вскочил. Но этого мгновения хватило, чтобы Тень-Журавль ткнула клювом в правую руку. Неглубоко, но как бы «вынимая» движение, заставив кисть онеметь.

Ло Мин прыгнул, чтобы добить, но ассасин нырнул под копьем, перехватив кинжал в левую руку. Если бы не Тень-Журавль, вспорол бы живот. Крыло отвело клинок в сторону.

Фамильяр и хозяин двигались, как два конца у копья – один отступал, чтобы дать место атаке другого.

Вскоре в глазах противника появилась растерянность. Его зажали в угол, рука не работала, ресурсы закончились, а путь к отступлению уже был отрезан.

«А-ах!» – ассасин издал пронзительный звук, от которого у Ло Мина скрутило резью желудок. За глазницей стукнуло, колени ослабли.

В очередной раз спасла Тень-Журавль. Клюнув под кадык, она забрала этот вопль, будто крошку у птицы.

Что-то сглотнув, убийца выгнулся и забился в агонии. Глаза остекленели, изо рта пошли пузыри, и через несколько секунд жизнь покинула тело.

Ло Мин не почувствовал удовлетворения от этой победы. Только усталость и пустоту там, где должно было прийти облегчение. Но его нет.

– Лекаря мне! – приказал страже он. – Насыпьте новую соль. Смените в чашах воду. Брать лишь живую. Зеркала – протереть. И найдите Сюй Тана!

Накануне судьбоносного дня досадных мелочей слишком много. Кто-то убийце помог. Дом Бай известен умением распускать узоры охранных массивов, не поднимая тревогу, но в школе «Сухого Шелка» не было струн.

– Мастер, теперь мной довольны? – косо посмотрел Ло Мин на него.

– Натянутая нить держит не только того, кого ловит. Она держит и того, кто тянет ее, – как обычно, напустил тумана старик. – Чем сильнее, тем резче звенит в твоих пальцах. Когда тонет в воде, звук исчезает, и лучший ход – отпустить.

Ло Мин кивнул, не найдя что ответить. Смысл подобных речей от него ускользал.

Этой ночью город, взбудораженный слухами, затих поздно. Все предвкушали дуэль двух домов. Напряжение разлилось по улицам, точно по венам, и многим не давало уснуть. Где-то до утра пьяно горланили песни, делали ставки, яростно спорили, чье имя завтра выбьют на плитах Террас.

«Ло Мин – ось, что режет реку!» – кричали одни.

«Бай Жэнь ее сломает и высушит, как всегда делал с врагами!» – отвечали другие, заканчивая спор кулаками.

Рассвет пришел с туманом, будто не был уверен, стоит ли открывать этот день. Первый луч просочился сквозь дымку украдкой, сверкнул росой на траве и погас, отрезанный тучкой.

Выдраенный до блеска дом Ло, просыпался тяжело, как после болезни. Люди измотаны ожиданием, спали плохо, а встали рано. Каждому нашлось какое-то дело. Щербины в галерее замазали, но пока не покрасили. Зеркала начистили, чаши наполнили свежей водой, ритуал поклонения предкам провели приглашенные из храма монахи.

Всё ради гармонии. Чтобы ци не застаивалась в углах и текла ровно. Для опознания тело ассасина отдали властям, но все понимали, что он чужеземец.