Он встал.

-Я тебя предупредил, - сказал он медленно. - Держись от неё подальше.

-Это не предупреждение, - ответил Тан. - Это эмоциональная реакция на невозможность контролировать другого человека.

-Это граница, - процедил Максим. - И ты её только что перешёл, профессор.

Равель молчала. Она наблюдала. Смотрела, как нарастает шрам между людьми, которые должны были работать на одну цель.

-Все параметры в пределах нормы, - произнёс Тан, продолжая голографическую презентацию так, будто ничего не произошло. - Риск равен 0.8 по шкале Фишера. Ни один из элементов экспозиции не приводит к устойчивой трансформации. Цель: зафиксировать возможную реакцию поля в присутствии субъекта с нулевым восприятием. Этап - наблюдательный...

Он говорил так, как будто речь шла о тесте оборудования. Как будто Женя - не человек, а элемент конструкции. Компонент.

-Ты её даже не назвал по имени, - произнёс Максим, не отрывая взгляда от голограммы.

-Это неуместно в рамках протокола, - ответил Тан. - Мы говорим о стандартах.

Максим медленно встал. Стул отодвинулся с глухим металлическим звуком. Женя повернулась к нему. В её лице было всё: тревога, попытка удержать, страх того, что начнётся.

-Макс, - прошептала она. -Пожалуйста...

-Нет, - сказал он резко. - Достаточно.

Он сделал шаг вперёд, прямо к трибуне. Его движения - не резкие, но в них чувствовалась энергия, которую он больше не сдерживал. Тан продолжал стоять ровно, как будто всё происходящее учебная симуляция.

-Слушай внимательно, Тан, - произнёс Максим. -Ты можешь считать себя гением, координатором, даже спасителем. Но если ты хоть раз приблизишься к ней с экспериментом, не просто опасным, а сомнительным, я тебя пристрелю. Как Шифа. Прямо в этой чёртовой лаборатории. На виду у камер. Без суда. Без предупреждения. И знаешь, что самое интересное?

Он приблизился почти вплотную. Между ними шаг, не больше.

-Мне за это ничего не будет. Потому что я слышу Обелиск. Потому что я полезен не только в качестве подопытной мыши. А ты? Ты - просто очередной долбанный бюрократ. Сменный. Временный. И Совет это знает.

Тан слегка качнул головой.

-Это угроза?

-Это обещание, - отрезал Максим.

Рядом кто-то зашевелился - представители охраны, психолог, младший офицер. Но никто не вмешался. Потому что все знали: если сейчас кто-то сделает шаг, кровь действительно польётся.

Тан не отступил. Только холодно взглянул на Женю и снова на Максима.

-Вы настолько связаны с ней, что готовы уничтожить весь проект, если она откажется участвовать?

-Я готов уничтожить тебя. Проект продолжится.

В этот момент Равель встала.

-Довольно!

Равель подошла к голографической панели. К её голосу моментально вернулся административный металл - тон, от которого не отмахнуться и не переспорить. Он не был громким. Но он решал.

-Протокол пятого уровня, шифр "Статик-11", - произнесла она, отзывая голограмму. - Исходный пакет директив по "Локусу". Кто-нибудь помнит, что там сказано о субъектах с пометкой "А"?

Тан не ответил. Он смотрел на неё с тем же ледяным выражением, что и всегда, но теперь с явным напряжением в глазах.

-Я напомню, - продолжила она. - Субъекты категории "А" обязаны сохранять эмоциональную и когнитивную устойчивость. Лояльность. Без внешнего давления. Без вынужденных действий. Их статус выше стандартного исследовательского. Именно потому, Тан, что они уникальны. И заменить их нельзя.

Она повернулась к залу.

-Евгения Орлова - субъект А-2. Это записано, подписано Советом и утверждено протоколами самого Куратора проекта. До следующей официальной переоценки запрещается привлекать её к каким-либо экспериментам, связанным с Красным Маркером, пси-полем или активными зонами. Запрещается планировать подобные мероприятия без её прямого согласия, прошедшего независимую экспертизу.

Тан не сдвинулся. Но в воздухе повисло нечто новое - граница власти, которую ему очертили.

-Вы превысили полномочия, - произнесла Равель, не повышая голоса. - И получили официальный выговор. Запись будет отправлена в Центр. Я не отстраняю вас, пока. Но с этого момента все действия, связанные с категорией "A", проходят через меня лично.

Тан наконец заговорил:

-С протоколами нельзя работать вечно. Мир рушится. Понадобится больше, чем лояльность, чтобы его спасти.

-Именно. Но если ради спасения мира вы сожжёте своих лучших людей, то с чем мы останемся, когда всё закончится?

-С тишиной, - холодно ответил он. - И порядком.

Равель обернулась к нему в последний раз:

-Следующий шаг с вашей стороны без согласования, и вы вылетите из "Локуса". Без шансов на возвращение.

Она вернулась на своё место и жестом отменила режим заседания. Свет сменился на нейтральный. Двери открылись. Но никто не спешил уходить.

***

Максим стоял молча. Женя рядом. И между ними теперь стояло не просто напряжение. А чёткое знание, что научный нейтралитет закончился.

Максим стоял у смотрового окна на вспомогательном балконе. Здесь, как и всегда, было тихо. Вид на внешний корпус "Локуса", полосы технических светильников, застывшая над бездной тьма. Он держал в руке термокружку с чем-то горячим, невнятным по вкусу, но привычным.

Евгения подошла сзади, тихо. Почти бесшумно. Он не обернулся - знал, что это она.

-Ты разнёс его в прах, - сказала она после паузы.

-И это был ещё мягкий вариант, - ответил он. Голос у него был низкий, глухой. -В другое время я бы не стал разговаривать. Просто выстрелил бы.

-Почему?

Он замолчал. Долгое молчание. Она уже собиралась повторить вопрос, когда он заговорил.

-Потому что ты - единственная, кто напоминает мне о доме и остается рядом... Еще когда ты стоишь перед Обелиском, и он шепчет, ты можешь думать, что всё под контролем. Но в какой-то момент ты перестаёшь понимать, где он заканчивается. Тебе не нужно вступать в контакт с этой дрянью... Ни при каких условиях.

Она молчала. Потом, тихо сказала:

-А если я внезапно исчезну?

Он усмехнулся.

-Тогда у меня останется меньше поводов помогать им.

Она опустилась рядом, на перила. Сидела так, будто не знала, что делать с руками.

-Я согласилась бы. На эксперимент. Если бы ты не вмешался. Потому что… я не хочу быть бесполезной.

-Ты не бесполезна, - сказал он резко. - Ты якорь. Единственная, кто может стоять рядом и не качнуться. Не поддаться. Не начать верить.

Она смотрела вдаль. Потом:

-Значит, ты боишься остаться один?

-В том числе.

Он допил напиток, будто обрывая тему, но тут же добавил:

-Я не герой, Женя. И не лидер. Я просто… человек, который пытается спасти наши жизни. Ну и чтобы хотя бы у одного из нас в голове не было никаких посторонних голосов.

Она положила руку ему на локоть. Не чтобы утешить. Не чтобы обнять. Просто быть рядом. И, пожалуй, в тот момент этого было достаточно.

***

Лабораторный отсек 3F был тёмным, освещён только светом с мониторов и приглушёнными прожекторами у потолка. Тан сидел один. Остальные давно разошлись. Даже охрана внизу, у шлюзов, зевала и перелистывала протоколы.

На голографической панели перед ним медленно прокручивалась одна и та же визуализация - пси-граф Орловой. Ровная, как поверхность мёртвого моря. Абсолютная тишина. Даже в моменты, когда Обелиск активен, даже при максимальной псигенной нагрузке - ноль. Ни колебаний, ни всплесков. Только живой организм, который… не слушает.

Тан увеличил сегмент. Снова и снова. Ни одной ошибки. Ни одного намёка на реакцию.

-Биопсихологическая глухота абсолютной формы, - проговорил он вслух, как будто докладывал.

Он открыл второй слой данных - поведенческий профиль. Евгения Орлова. Возраст, контекст, личные показатели, стрессовые реакции, обучаемость, пиковая выносливость, микросна, пределы мимической реакции. Всё как у человека, хоть и из другой линии времени. Но этого не хватало. Что-то в ней… не складывалось.