-Я не против. Но пусть этим занимается кто угодно, только не я. Учитывая мою личную историю, на меня охотятся юнитологи.

-''Локус'' - самая безопасная точка сейчас. И единственная, где можно контролировать эксперименты.

-Безопасная? - усмехнулся Максим, указывая на отчёт о происшествии в Пекине: ''Беспорядки возле обсерватории. Подозрение на пси-контакт. Сигнал не идентифицирован''. Угу. Прямо чувствуется спокойствие.

-Поэтому и не вылетаем. Мы тут нужны. И живыми.

Максим зевнул и снова уставился на график, на котором осколок вырисовывал ровную, чёртову прямую. Ни пиков, ни спадов. Ни ярости, ни интереса.

-Мы пляшем, поём, изображаем шаманов… А он просто лежит. Как налоговая декларация. Холодный, непостижимый, и всё равно доводит до нервного срыва.

-Может, ты ему просто не нравишься, - предположила Рашид.

-Взаимно, - кивнул он. - Это взаимно.

***

-Максим, кто это? - настороженно спросила Рашид, глядя через прозрачную перегородку купола. -Почему они одеты как завсегдатаи наркопритона?

- Это моя новая танцевальная группа, - невозмутимо ответил он, - "Сон Некролуны". Все ребята из нашего персонала, сам подбирал. Один с боевым посттравматическим расстройством, второй - бывший мусульманин, третья, уборщица, в подростковом возрасте сбежала из закрытого отделения психиатрии на Марсе. Ну и кадры у вас, ребята... Зато чувствуют ритм. И не боятся смотреть в глаза Обелиску.

-Вы в своём уме?

-Нет, и это моя сильная сторона.

Он повернулся к участникам ритуала и коротко пояснил:

-Вы двое стоите здесь, руки как учил. Ты начинаешь движение, как будто выводишь звук из центра груди. Всё в ритме, без спешки. Никакой фальши. Можете не бояться, если он на вас посмотрит, вы это поймёте.

Они начали. Сперва - как неуверенное покачивание в такт дыханию. Затем шаги, сложный рисунок, синхронность. Они не пытались "понравиться" Обелиску. Они просто шли навстречу тишине.

На пятой минуте он это почувствовал. Чувствовали все. Обелиск изменился.

Впервые за всю неделю исследований - график пополз вниз. Не на доли, не на мелочь - на 5.3 процента. Через три минуты - уже 6.1. В момент, когда бывший пехотинец начал медленно вращаться с выверенным, почти церемониальным движением, кривая метнулась до 7.0 и зависла.

-Вот это... - прошептала Равель. -Вот это уже не иллюзия.

-Это серьёзно, - согласилась Рашид, впервые без иронии.

-Это пугающе, - сказал техник, смотрящий на термограмму. - Он не просто "затихает". Он будто… наслушивается. Как акула в воде.

-Да, - кивнул Максим. - Потому что мы не просто танцуем. Мы разговариваем с ним. Язык жестов. Язык эмоций и символов.

Позже, когда сеанс завершился, и участники молча разошлись по изолированным комнатам отдыха, Равель сверялась с данными.

-Три минуты стабильного отклика. Затем плавный откат. Вернулся к прежнему уровню через двадцать одну минуту.

-Значит, эффект временный, - сказала Рашид.

-Но есть, - возразил Максим. - В отличие от всего остального, что мы пробовали. ЭМИ-экраны, квантовые импульсы, излучатели Чарноффа - всё Обелиску до фонаря. А вот кивок контуженного с переломанной психикой - это он понимает.

-Пугающая система приоритетов.

-Добро пожаловать в реальность, где богам плевать на вашу докторскую степень.

-Всё равно мало, - добавила Равель. - Снижение на семь процентов - это смешно. Нам нужен минимум сорок, чтобы достичь достаточного порога подавления сигнала.

-То есть… ещё человек шесть с психическими отклонениями и навыками ритуального движения?

-В идеале - двадцать, - сказала она. - И только добровольцы. Мы не имеем права заставлять.

Максим закрыл глаза, глубоко выдохнул и медленно сказал:

-Прекрасно. Мы находимся в самом высокотехнологичном наукограде планеты, и наш главный шанс на спасение человечества - это организовать хоровод травмированных бойцов под марево тибетской мантры. Где-то в параллельной вселенной Дарвин только что сдался.

-Или начал хлопать.

-Нет. Он убежал, плача.

Позже в тот же день Максим листал новостную ленту, сверяясь с каналами. Обстановка в мире, мягко говоря, вызывала приступ тревожной икоты:

-Колония Эос: после введения в строй испытательной станции с Красным Маркером - вспышка массовой истерии, четырнадцать человек госпитализировано с галлюцинациями;

-Евросектор: три инцидента с беспорядкаит за сутки на фоне ''культовой активности''. Юнитологи снова на марше.

-Буэнос-Айрес: столкновения между силами безопасности и отрядами радикальной группировки Круг, устроившими себе в городе склады с оружием.

-Мы теряем землю под ногами, - буркнул он. - И пока они ссорятся, единственное, что работает - это танец трёх полубезумных ветеранов под фонограмму дыхания.

Он встал, подошёл к стеклу, за которым лежал фрагмент Черного Обелиска - неподвижный, как всегда. Тёмный. Молчаливый. Но не безжизненный.

-Ты ведь не просто машина, правда? - прошептал он. - Ты слушаешь. Ты чувствуешь. И, чёрт возьми… ты ожидаешь.

-Осторожней с антропоморфизмом, - сказала Рашид, появляясь за спиной. -Если он начнёт реагировать слишком хорошо, нам придётся решать, как его останавливать.

-Как всегда. Сначала вызываем, потом судорожно ищем, как загнать обратно в коробку.

-Может, его вообще не стоило будить.

Максим повернулся и усмехнулся:

-Ты это учёным скажи. Они же первыми туда лезут. А потом зовут таких, как я, чтобы держать за руку, пока всё не взорвётся.

На следующий день Равель приказала временно приостановить сеансы. Все участники на медобследование. Один из них, бывший техник, сорвался.

-Он начал говорить на незнакомом языке, - сообщила Рашид. - Монотонно. Без остановки. Никаких структур - просто поток. Будто транслировал что-то.

-Пси-паразит? - спросил Максим, осматривая пустой зал купола.

-Пока не ясно. Скорее имплантация паттерна. Или ложная реплика. Мы направили данные в аналитический отдел.

Максим молчал. Глядел на отполированный, блестящий фрагмент Обелиска в центре зала. Он всё так же лежал в магнитной изоляции, но теперь казался чуть более… внимательным.

Раньше казалось, что он просто вибрирует, как старый трансформатор. Сейчас - будто наслушивался. Как хищник, затаившийся в зарослях.

-Вы чувствуете это? - тихо спросил он у Равель.

-Да, - так же тихо ответила она. - Он начал различать… не звуки, а намерения. Мы нащупали грань.

-Потрясающе. Теперь главное не перейти через неё, прежде чем поймём, что за ней.

-Он может пытаться адаптироваться, как все предыдущие разы. Или имитировать реакцию. Или просто… развлекаться. Кто знает, как думает существо, у которого язык - это вибрация, а эмоция - резонанс?

Максим обернулся к ней. Глаза его были усталыми, но трезвыми.

-Если он начнёт опять отвечать, вы знаете, что это будет означать?

-Что контакт состоялся.

-Нет. Что мы нащупали слабое место. И обратной дороги может не быть…

Позже, ночью, Максим сидел один в операторской, рассматривая лог-файлы сессий. Звук. Темп. Частоты. Всё было математикой. Но между графиками будто проступало что-то ещё - неформализуемое, зыбкое.

Он включил запись последнего успешного сеанса - тот, где группа танцоров-энтузиастов достигла семи процентов подавления.

Где-то на шестой минуте, именно в тот момент, когда один из участников произнёс фразу '''я вижу тебя'', система зафиксировала нелогичную реакцию.

Краткий импульс. Как будто Обелиск… мигнул. Или откликнулся.

Не сильным сбоем. А как человек, который поворачивает голову, когда слышит своё имя.

Максим отмотал назад. Переслушал снова. Потом ещё раз.

-Нет, - пробормотал он. - Ты не просто слышишь. Ты ждёшь чего-то. Тестируешь нас.

Автор: Верховный Проповедник Джейкоб Даник

Дата: 2512 год (по земному летоисчислению)