Максим помолчал.

-Возможно, вы правы. Возможно, мы и правда не готовы. Но знаете, что делает нас людьми, мистер Даник?

-Что же?

-Сомнение. Умение сказать "нет". Умение не принять, если нет ответа. А Обелиск не даёт ответа. Он требует веры.

Даник чуть склонил голову:

-А что, если именно это - его урок?

Максим посмотрел в камеру прямо:

-Тогда я его не принимаю. Потому что слепая вера - это путь к самоуничтожению. Человек должен понимать. И пока я не пойму, я откажусь.

Даник не возразил. Он лишь произнёс тихо:

-Но не все будут столь стойкими. Многие выберут верить. И тогда... волна станет приливом.

Снова установилась неловкая пауза. Максим заговорил первым:

-Хорошо. Пусть волна становится приливом. Но вы, мистер Даник, человек с аудиторией. Вас слушают. Вам верят. Вы знаете, на что способен Обелиск. И всё же продолжаете его защищать. Почему?

-Потому что я верю, - ответил Даник спокойно. - Верю, что человечество должно выйти за пределы себя. А для этого нужен шаг в неизвестность. Он страшен, да. Но необходим. Если бы вы видели, что вижу я - вы бы тоже не отвернулись.

Максим посмотрел чуть в сторону, будто на внутренний экран. Затем вернулся взглядом в камеру:

-Я видел. И знаете, что я вынес из этого? Обелиск не несёт любви. Он не несёт сострадания. Он не развивает, он переписывает. Как вирус. Он не учит, он навязывает. Он не ждёт нашего взросления, он беспощадно ломает нас и выворачивает наизнанку... как хрупкие игрушки. И вы, мистер Даник, облекаете это в слова. В теорию. В форму. Но суть остаётся прежней.

Даник вздохнул.

-Позвольте сказать вам кое-что, Евгений. Человечество слишком долго убегает от перемен. Обелиск - не добро. Он - не зло. Он - неизбежность. И чем дольше мы сопротивляемся, тем болезненнее будет переход. Так было всегда.

-Тогда давайте посмотрим правде в глаза, - мягко, почти устало сказал Максим. -Если он неизбежен, нам нужно не искать смысл, а подготовиться. Найти способ ограничить, понять, контролировать. Не преклоняться. Не молиться. Не воспевать.

-Доля истины в ваших словах есть, - неожиданно легко согласился Даник. - Но и отрицание - не выход. Нельзя выиграть у шторма, если прятаться в домике из соломы.

Максим усмехнулся:

-Тогда, может, стоит научиться строить бетонные стены, а не писать поэмы о воде?

Некоторое время оба молчали. Каждый знал: всё, что должно было быть сказано - сказано. Спор не выявил победителя, но и не оставил равнодушных.

Наконец, ведущий включился:

-Уважаемые зрители, с нами были доктор Джейкоб Даник, философ, исследователь и основатель Центра интегральной биофилософии Юнитологической Церкви, и Евгений, наш зритель. Спасибо за этот... глубоко содержательный разговор. Мы продолжим обсуждение на следующей неделе.

Максим уже собирался отключить связь, когда вдруг Даник снова заговорил:

-Евгений... один последний вопрос.

-Да?

-Если однажды вы почувствуете зов Обелиска не снаружи, а внутри, что вы сделаете?

Максим выдержал паузу.

-Я его выслушаю. Но прежде задам главный вопрос: кто ты? И если он не ответит я выключу его.

И отключился. Максим сидел у окна. Экран был выключен. Звёзды над горизонтом начали мерцать. В комнате пахло озоном и кофейной гущей. Шиф молчал, всё записано, всё передано.

Максим тихо сказал:

-Он не глупый. Умен. Убедителен... И оттого опаснее.

***

Следующее утро было обманчиво обычным. Максим вышел на балкон, налил себе крепкого чёрного кофе, сел в плетёное кресло и несколько минут смотрел на холодное небо. Весеннее солнце пыталось пробиться сквозь пелену облаков. На горизонте виднелся купол "Локуса", а чуть левее - линиями прочерчивались антенны спутниковой связи.

Зазвонил лежавший в кармане браслет гололинка. Шиф вышел на связь первым.

-Доброе утро, Максим.

-Условно, - усмехнулся он. - Что там у нас?

-Интересно. Гораздо интереснее, чем мы рассчитывали. Передача с Даником собрала почти в три раза больше просмотров, чем аналогичные эфиры за последний квартал. Причём активность в социальных сетях - аномальная. Аналитики в Агентстве удивлены.

Максим чуть прищурился:

-Аудитория просто любит спор?

-Отчасти. Но не только. Обнаружены нестандартные поведенческие паттерны. Репосты не только в привычных юнитологических группах, но и в нейтральных, образовательных, даже студенческих. И… - Шиф сделал паузу, как будто подбирал формулировку. -В комментариях заметно смещение тона. Люди не пишут: "Евгений из Москвы прав". Но они задают вопросы. Много вопросов.

Максим медленно потянулся к чашке, отпил глоток и кивнул, будто самому себе.

-И сколько продержится этот эффект?

-Статистически - от трёх до пяти дней. Потом начнётся отскок. Алгоритмы платформ нивелируют вброс, юнитологи запустят свои нарративы. Информационная инерция велика.

-Значит, мы на пару градусов изменили угол атаки, и нас уже пытаются выровнять.

-Именно. Но…

-Но? - уточнил Максим.

-Есть одно "но". Мы впервые зафиксировали системное изменение тона в частных группах, которые обычно оставались под полным контролем Церкви. Некоторые администраторы начали допускать обсуждение темы сигналов и механизма воздействия Маркера. Без банов, без автоматических чисток. Это что-то новое.

Максим на секунду задумался. Потом произнёс:

-Они пытаются понять. Значит, мы поцарапали фасад. Не пробили, но оставили трещинку.

-Да. Незаметную. Но трещину.

-А Даник?

-Молчит. Публично не комментирует. По нашим данным готовится выступить через неделю. Видимо, будет "ответный раунд", юнитологи пытаются выйти на тебя и пригласить в студию, устроить открытые дебаты.

-Вот же ж... -Максим чуть не выдал матерную тираду. -Я не собирался становиться телезвездой.

-Ты говорил на его языке. Академически. Взвешенно. Он не был к этому готов, поэтому впечатлился своим визави.

Максим усмехнулся:

-Плохо же он знает живую речь. Мы в XXI веке в интернетах такие срачи постоянно вели... Ну и гуманитарные предметы нам лучше преподавали.

-Возможно, стоит подготовить вторую волну, - предложил Шиф. -Не прямой эфир. Текст. Интервью. Или тихий анализ. Не спор, а разбор терминологии. У нас уже есть заявки от независимых медиа.

Максим допил кофе и произнёс негромко, почти в пространство:

-Пока нет. Надо, чтобы мысль проросла. Если на неё сверху накидать ещё десять тонн информации, она погибнет, не проклюнувшись.

-Допустим.

Пауза. Затем Шиф, с неожиданно тёплой интонацией, добавил:

-Ты сделал больше, чем думаешь.

-Я не хотел сделать "больше". Я просто хотел, чтобы кто-то начал сомневаться... ну и поднасрать немного юнитологам. Если мои слова заставят хоть пару человек задуматься, уже хорошо.

-Он начал.

Максим встал, потянулся, глядя на заснеженные сопки за горизонтом. Затем произнёс:

-Хорошо. Пока достаточно. Посмотрим, выдержит ли корка льда первую трещину.

-Возможно, придется лететь в Филадельфию, на дебаты, -обескуражил Шиф. -Будь готов.

-Какие, к чертям собачьим, дебаты!? Я ведь подопытная крыса стратегической важности!

-Никто никогда не подумает, что столь важного субъекта разрешат засветить на экранах глобального ТВ. Хочешь что-то или кого-то спрятать, спрячь на видном месте.

Максим почесал подбородок.

-Это ж надо было так вляпаться в очередное дерьмо на ровном месте. Шалость удалась и вышла из-под контроля.

-Будь на связи, тебе могут позвонить представители юнитологического канала и обговорить детали.

-Чего!? Вы дали им мой номер?

-Нет, настроили переадресацию с другого.

// ВНУТРЕННЯЯ ДИРЕКТИВА ЦЕРКВИ ЮНИТОЛОГИИ //

// КОД ДОСТУПА: NECRO-MESSIAH //

// ДЛЯ ГЛАЗ АРХИТЕКТОРОВ КОНВЕРГЕНЦИИ //