-Вот самое интересное. Нейронные зонды Максима ушли в ''зелёную зону'' -ни всплесков дофамина, ни растущего кортизола. У остальных - типичный ''маркерный каскад'': гипертония, тахикардия, альфа-ритмы хрипят.

-Субъект А-1 остаётся биологически глухим к основе сигнала -подтверждение гипотезы отчёта 2247-A, -резюмирует Рашид.

Белова уже тянуло на спор:

-Но ведь он слышал голос! Значит, контакт был. Просто кодировка обходит классические рецепторы.

Максим хмыкнул:

-Скорее классические рецепторы обходят меня. Маркер явно обломался, когда не нашёл ''правильного'' генома, - он постучал пальцем по виску. -Вот вам и трещина на камне.

На голограмме проявилась микроструктура раскола. Скан-МИС показал в изломе хаос атомных связей, прежняя гексагональная решётка стала бурунами смятой бумаги.

-Трещина не случайна, -Рашид увеличила масштаб. -В зоне удара зафиксированы локальные фазовые переходы вещества: температура подскочила до 5 тыс. K, а через 0,7 секунды упала до -120. Маркер сам компенсировал тепловой всплеск, иначе мы все испарились бы.

-Значит, он... действительно живой? - шепнул Шиф.

-Скорее саморегулирующийся квантово-психический процессор, как мы уже обсуждали, -отрезал Белов, подзывая следующую диаграмму. На ней - спектр ''черного шума'' осколка:

-Обратите внимание: после попадания пуль импульсная плотность в диапазоне 2-8 ПэВ упала, а вот канал в 14-22 Гц, наоборот, ''звенит''. Артефакт глушит энергию, но усиливает пси-моду. Именно поэтому нам стало хуже, а Максиму - ничуть.

Рашид кивнула:

-Это бьётся с нашей моделью ''психоэнтропийной подпитки''. Страх персонала стал топливом. Его минимальный уровень у А-1 лишило Маркер антенной решётки или он вовсе не способен использовать мозг Максима в качестве усилителя-ретранслятора.

Максим вяло улыбнулся:

-Рад, что моя хладнокровная физиономия спасла всем жизнь.

Белов перешёл от цифр к план-таблице проектов:

-Определимся с приоритетными задачами... Нужны носимые резонаторы, сдвигающие личный электромагнитный профиль мозга на 30 Гц вверх и калибровка существующих глушителей. Если получится ''подстроиться'' под иммунитет Максима, получим коллективную защиту. Отобрать образцы регенерирующего кристалла, пока он не затянулся. Любой контакт с осколком - только в саркофаге фарм-изолята и с онлайн-ЭЭГ. Доза воздействия: не более ста двадцати секунд. Превышение ушатывает γ-ритм и вызывает кататонию у обычных людей.

Максим возмущённо махнул рукой:

-Погодите, вы хотите опять загнать меня в камеру? Я стрелял в этого урода, а не нянчился!

-Вы единственный, кто выжил без психотравмы, -спокойно заметил Белов и ткнул в строку отчета. -Альфа-приоритет, помните?

Шиф подхватил, глядя Максиму прямо в глаза:

-Мы не собираемся жертвовать вами. Но без вашей биосигнатуры нам не открыть пси-канал Маркера. Если поймём, как он ''видит'' вселенную, сможем закрыть эту лавочку раз и навсегда.

В дверь кабинета постучали. Вошла служащая военной разведки - в руках прозрачный планшет с ''красной обкладкой''.

-Срочное сообщение. Расшифровка первых десяти процентов пакета телеметрии пошла в ''OMEGA-PRIME''. Совет требует отчёт к утру.

-Прекрасно, -Белов устало потер переносицу. -То есть шесть часов на всё.

Разведчица перелистнула экран к Максиму:

''Предписание 2249-B (извлечение, пункт 4):

В случае, если субъект А-1 способен вступать в двусторонний контакт с фрагментом, инициировать пси-диалог при минимальном риске. Приоритет: получение метаданных о внешнем источнике сигнала. ''

-Пси-диалог? -Максим прыснул от нервного смеха. -Хочется покалякать с булыжником?

-Нет, -серьёзно ответила Рашид. - Хотят, чтобы булыжник поговорил через тебя. Ты - единственный приемник и одновременно глушилка, который не испытывает негативных последствий. Ни галлюцинаций, ни безумия, ни головных болей. Ваш контакт строится по какому-то другому принципу, у обычного человека мозг просто расплавился бы.

Шиф открыл другой график: кривые двух осциллографов - красная Маркера и синяя ЭЭГ Максима - момент телепатической фразы ''ты не отсюда''. Вершины сошлись, как гребни одной волны.

-Синхронизация длится ровно 0,87 секунды. Мы полагаем, что в этот момент артефакт просканировал вашу биологическую сигнатуру, попытался влезть в голову. А когда понял, что вы ''чужой'' - ударил психо-шоком. Но вы всё равно не впитали код.

Максим сел, опустив голову:

-Значит, он уже залез мне в мозги. Класс.

Рашид протянула ампулу:

-Нейростабилизатор. Остановит отсроченную ионную депрессию коры. Выпейте - галлюцинаций не будет.

Он усмехнулся, но залпом вылил жидкость.

Ночь прошла в лихорадочной работе. Системные аналитики писали скрипты фильтрации шумов, инженеры паяли прототип ''шлема Макс-α'' - кольцевой обруч со щёткой высокотемпературных сверхпроводников. Шиф организовала охрану: в коридорах сектора стояла тяжёлая пехота, турели перешли в режим ''автопоиска целей''.

В 05:47 лаборатория снова заполнилась - финальный брифинг. Белов обвёл присутствующих взглядом:

-Цель - разговор. Мы будем задавать простые бинарные вопросы. Максим - ключ. Задача съёма: регистрируем потребление энергии осколком, ищем любые паттерны реакции.

Максим застегнул бронекомбинезон, проверил уплотнители:

-А если он опять решит пошалить'?

-На этот раз камера обшита инверс-решёткой. Если мощность инфразвука превысит 140 дБ, активируется гравиметрический обвал - осколок рухнет в стазисную ловушку.

-Звучит убедительно, - буркнул он.

Шлюз открылся. Гул вентиляции смолк. Камера купалась в холодном белом свете, треснувший черный фрагмент Маркера лежал на пьедестале. Как только Максим шагнул внутрь, осколок дрогнул - трещина полыхнула багряным. В микронаушнике прозвучал Белов:

-Начинаем протокол ''Вопрос-1''. Вопрос: ты понимаешь нас?

Максим произнёс вслух. Температура упала на два градуса, спектр показал выброс на 22 Гц.

-Фиксируем ''да'', -радостно выкрикнула Рашид. -Он отвечает частотой!

В голове Максима вдруг зазвенело: ''Слабые... ненужные... '' и образы: планета, затянутая ржавым туманом, скалистая поверхность, усеянная тускло мерцающими Обелисками. А сквозь тучи проглядывают полдюжины Кровавых Лун.

Парень стиснул зубы:

-Вопрос 2: где твой источник?

В ответ багровые жилы вспыхнули ядовито-белым; на датчике - резонанс восемнадцать Гц примерно трёхкратной силы. В камере запахло озоном, металлические стенки зазвенели.

Белов закричал:

-Отрубить! Максим, назад!

Но парень, напротив, шагнул ближе. Вдруг странное спокойствие залило его грудь. Он понял: Маркер на сей раз не может навредить, но пытается общаться.

-Ты боишься нас? - спросил он тихо.

Трещина сузилась, вспышки погасли. На мониторах - ровное плоское поле. Рашид ахнула:

-Он... затих. Режим ожидания. Максим, вы взяли управление! - Она повернулась к Белову. -Профессор, это шанс!

Так закончилась первая экспериментальная конфронтация-диалог.

Данные уходили на сервера, а под бетоном лаборатории впервые за многовековую историю человечество получило от Маркера ответ, пускай и в форме молчания.

Белов, вытирая пот со лба, прошептал:

-Если это правда ретранслятор… значит, на том конце тоже могут слушать.

Шиф кинул взгляд на Максима, который, выйдя из камеры, всё ещё держал ладонь на оплавленной бронеплите двери:

-Всё меняется, -сказал он. -Теперь не только мы изучаем Обелиск. Он изучает нас через него.

Снаружи, за бетонной чашей гор, начинался новый рассвет двадцать шестого века. Но в недрах ''Локуса'' солнечный свет казался ничтожным перед багровым огоньком треснувшего фрагмента, ровно мерцающим в такт чужому, пока непостижимому разуму.

Контрольный эксперимент длился третий час. В комнате наблюдений пахло кофе, изоляцией и усталостью. На экране телеметрия Максима во время контакта. График пульса, ЭЭГ, температура, кровоток в зрительной коре - всё на месте, только одно смущало Рашид: