И, возможно, первый волосок трещины в граните убеждённости.

-Ты говоришь красиво, Максим, -наконец вымолвил Даник. -Но у тебя нет веры. Ни капли. Только скепсис, только логика, только холодный разум. Ты забыл, что такое душа.

Максим прищурился. Ответил не сразу.

-Возможно. Но я точно помню, что такое боль. Помню Титан и лаборатории на ''Омеге''. Помню, как один из подопытных выцарапал себе глаза, потому что ''увидел истину''. Как один из наших сотрудников начал молиться вентилятору, потому что тот ''вещал ему слова Единства''. Мы записывали всё, Джейкоб. Анализировали. Искали закономерности. А нашли катастрофу.

-Ты всё интерпретируешь через призму патологии. Но это может быть... путь. Испытание.

-Значит, по-твоему, если ребёнок сгорает в автобусе, это тоже путь? Или когда десять тысяч человек исчезают в эпицентре Схождения - это экзамен?

Максим встал, подошёл ближе. Его голос стал тихим, почти интимным.

-Или ты просто нашёл для себя утешение? Ты один из немногих, кто знает, что человечество обречено и решил подменить отчаяние благоговением. Сделать из конца культ.

-А ты что сделал? -бросил Даник. -Сбежал? Прячешься за фактами и формулами, потому что не можешь справиться с пустотой?

Максим ухмыльнулся:

-Психоанализ? Отлично. Но давай честно: я хотя бы признаю, что не знаю всего. А ты строишь доктрину из галлюцинаций.

-Эти ''галлюцинации'' повторяются у разных людей. Независимо. По всему космосу. Ты называешь их сбоем, но что, если это единый сигнал? Что, если это... голос Бога?

Максим уселся на пол, устало вытянув ноги.

-Я не отрицаю, что сигнал реален. Но разве ты не задумывался, почему он всегда ведёт к одному и тому же? Безумию. Мутантам. Смерти. Ты видел хоть одну живую цивилизацию, которая пережила контакт с Обелиском? Их нет, Джейкоб. Ни одной. В лучшем случае, мертвые останки, артефакты и безжизненные руины. И краткие записи перед тем, как всё пошло по звезде. Ты строишь свою религию на пепле погибших.

-Мы будем другими.

-Они тоже так думали.

На мгновение в подземке повисло молчание. Только редкие потрескивания старой электрики и капель воды с труб.

-Меня всегда забавляло, -нарушил тишину он. -Мол, юнитология называется ''наукой о единении''. Как будто это нейтральная, рациональная дисциплина. Но на самом деле - это секта, тоталитарный культ на основе саентологии. Никто ведь сейчас не вспомнит Рона Хаббарда. Молитесь, отдавайте деньги, получайте следующий уровень посвящения, не задавайте вопросов, встречайте мясную тварь с распростёртыми объятиями. Великолепно.

-Ты ничего не понимаешь, -устало ответил Даник. -Ты живёшь в мире, где нет смысла. Только хаос, только энтропия, только борьба за выживание. Юнитология даёт людям надежду. Она учит, что даже смерть - не конец.

-Потому что вы сделали из неё товар. Люди боятся умирать, и вы подсовываете им ''утешительный билет''. ''Стань единым''. Сдохни во славу Луны-поглотителя. А заодно подпиши завещание в пользу Церкви и получишь VIP-гроб.

-Прекрати.

-Нет. Я говорил с Обелисками, Джейкоб. Не в аллегориях. Я ощущал их присутствие, как опухоль на затылке разума. Это не божество. Это -программа. Пожирающая разумы. Сначала тихо шепчет, потом орёт и ломает психику, выворачивает мозг наизнанку.

Даник резко повернулся. Его лицо осунулось. Папка с данными была зажата в руке, но он больше не смотрел в неё. Он смотрел на Максима как человек, впервые услышавший, что его вера может быть ложью.

-Если ты прав, -выговорил он. -То я соучастник чудовищного обмана.

-Добро пожаловать в реальность.

-А если нет?

Максим пожал плечами:

-Тогда ты станешь одним из первых, кого примут с распростёртыми лезвиями. Выиграешь в любом случае.

-Ты наслаждаешься этим, да?

-Я наслаждаюсь тем, что ты слушаешь... Знаешь, как долго это продолжается? -спокойно сказал Максим, глядя на разрисованный граффити бетон. -Пятьдесят миллионов лет.

Даник нахмурился.

-Откуда такие цифры?

-Из глубин Черного Обелиска. Когда я соприкасался с ним напрямую, не просто видел, не просто слышал, а был... внутри что-то открылось. Нечто древнее. Огромное. Неописуемое. Временные слои накладывались друг на друга. Я мельком видел образы. Планеты, разрушенные в один миг. Города, высеченные в кристалле. И... существ.

Он на мгновение замолчал.

-Не людей. Не даже органику в привычном смысле. Существа из мысли и энергии. Они... плавали в поле абсолюта. Творили формы, искали способы переноса сознания. Маркеры были их инструментом. Одним из инструментов. Их способом упорядочить хаос эволюции, взрастить больше семян разума. Но что-то пошло не так. Очень не так.

Даник прищурился, медленно, настороженно:

-Ты утверждаешь, что знаешь, кто создал Маркеры?

-Я не знаю. Я чувствовал их. Краткий отпечаток. Тень намерения. Как если бы ты дотронулся до книги, написанной светом и болью, и сумел прочесть только заголовок.

Максим провёл пальцем по пыльному полу, оставляя небрежные линии, как нейросеть, запутавшаяся в самой себе.

-Сначала Маркеры действительно были нейтральны. Программируемые. Регулируемые. Они усиливали разум, создавали энергию, открывали доступ к структурам сознания, которые нам и не снились. Но потом что-то вторглось. Искажённая волна, возможно, из другого измерения. Или из другой реальности. Инфекция. Инородный шум. Элемент, не поддающийся расчёту. Ошибка. Он переписал код. Переписал цель. Из машины рождения получилась машина поглощения.

-Удобная версия, -глухо ответил Даник. -Всё свалить на древнюю катастрофу. А мы, значит, просто жертвы?

-Ты хочешь быть избранным. Я понимаю. Так легче. Но подумай, Джейкоб: где все остальные? Где те, кто был до нас? У нас есть Маркеры, но нет их создателей. Только молчание. Разве не странно?

-Они стали Единым.

-Или были истреблены. До последнего. Пятьдесят миллионов лет назад. На галактической шкале - вчера.

Максим поднялся, лицо его стало жёстче.

-А вы, юнитологи, думаете, что справитесь. Думаете, что заглянете в лицо вечности и улыбнётесь. Но у вас нет ни знаний, ни инструментов. Только вера. Слепая, горячая, фанатичная. Ты водишь за собой толпы людей, к последнему костру. И называешь это вознесением.

-Мы даём людям смысл!

-Ты даёшь им смерть.

Раздражение на лице Даника стало явным. Он шагнул вперёд, сжал кулаки. Папка с кодом затрепетала в его руке, будто живая.

-Ты всё рушишь. Словами, цифрами, сомнением. Это легко - разрушать. А созидать ты умеешь, Максим?

-Умею, -спокойно сказал он. -В своем мире я был проектировщиком, строителем, делал полезные для людей вещи, хоть их масштабы были сравнительно не велики. А ты строишь культ, где единственный выход - перестать быть человеком.

На мгновение, короткое и драгоценное, Даник отвёл взгляд. Словно устыдился. Или просто устал.

-Ты многого не понимаешь, -сказал он, уже тише. -Иногда, чтобы спасти цивилизацию, нужно отказаться от прежней её формы. Смерть может быть переходом, не концом.

-Только если ты точно знаешь, что на другой стороне. А ты не знаешь. Никто не знает. Ты сам признал - у тебя нет прямого диалога с Обелиском. Только сны. Только догадки. Система, где нельзя задать вопрос и получить внятный ответ - это не религия. Это паранойя.

-Тогда что ты предлагаешь?

Максим вытащил из внутреннего кармана небольшое устройство -миниатюрный голографический считыватель. Подключил к нему чип и включил проекцию - над устройством всплыли изображения: сложные схемы, нелогичные коды, повреждённые цепочки данных. Сигнатуры, зафиксированные на Омеге.

-Понимание. Анализ. Вмешательство. Я не ищу просветления, я ищу правду. И если она неудобна, тем хуже для удобства.

Он подошёл и вложил считыватель в руки Даника.

-Это не оружие. Это зеркало. Посмотри в него. И, возможно, ты увидишь не только себя, но и то, что стоит за твоей спиной.

-Хорошо, -резко сказал Даник, сжав кулаки. -Ты много говорил, Максим. Говорил о страхе, галлюцинациях, коде, чужих мирах... но ответь мне просто: что ты предлагаешь вместо Схождения? Вместо Единения? Вместо смысла, который мы дали миллионам?