Сан до сих пор снились кошмары о планах этой женщины в отношении Дага и о том, как в них вписывается дыня.

— Там была змея, — защищалась она через плечо. — Она напугала меня. И это было полдня. Это не считается, если ты без сознания.

— Правда? Тогда у меня уже несколько лет не было выходных. Я требую вернуть зарплату! — крикнул он ей вслед, когда она выходила из участка.

Зазвонил её телефон. Она проверила определитель номера.

Аури.

Ее рыжеволосая малолетняя преступница. Причина, по которой она живёт и изо всех сил старается не попасть в тюрьму за убийство.

Она постучала по экрану.

— Привет, букашка.

— Насколько все плохо? — спросила Аури тихим голосом.

— Он напал на меня, но я в порядке.

— Мам! — закричала она, отбросив всю скрытность. — Он напал на тебя?

— Надеюсь, я не заразилась бешенством. Бешенство — это дерьмо. Или… Бешенство — это множественное число? Можно ли заразиться одним бешенством?

— Что за дерьмо?

— Язык.

— Почему он на тебя напал?

— Наверное, потому что мы пытались его успокоить и засунуть в клетку.

— О, Боже! Бабушка и дедушка больше никогда не будут устраивать тебе свидания в слепую.

Это было слишком весело, чтобы не продолжить.

— Я согласна. Это нужно прекратить. Я решила, что примерно в середине свидания твои бабушка и дедушка должны умереть.

— Ты не можешь убить бабушку и дедушку. Мы это уже обсуждали.

— Могу. Тебе нужно достать свою траурную одежду.

— Ты попадёшь в тюрьму.

— Всего на полгода.

— Ты знаешь, что происходит с полицейскими в тюрьме.

— Думай о других вещах. Все чёрное.

— Подожди, правда? Я люблю чёрный. А можно мне тоже накрасить ногти чёрным?

— Конечно. Ты можешь быть единственным готом в Дель Соль.

— Очевидно, ты не была в школе в последнее время. И еще, никаких убийств бабушки и дедушки.

— Ты высасываешь радость из моей жизни прямо сейчас.

— Я подросток. Разве это не моя работа?

Сан усмехнулась.

— Я уже еду домой.

— Бабушка приготовила запеканку из брюссельской капусты.

— Ну что, пицца?

— Да, пожалуйста. С дополнительной пепперони.

— Есть, малыш.

***

Через двадцать минут Сан бросила коробку с пиццей на стол, сняла сапоги и практически сорвала с себя лифчик, разумеется, не снимая свитера, а затем, покачиваясь, направилась к холодильнику. Там была бутылка вина, которая звала её по имени. Или называла её по имени. Она могла бы поклясться, что слышала слово «сочная», звучавшее совсем рядом.

Наполнив бокал до краёв, она достала телефон, чтобы написать Аури сообщение о пицце, как вдруг он зазвонил. Определитель номера опознал звонившего, что было единственной целью его жизни. Она ответила на вызов Квинси громогласным, не допускающим никаких возражений

— Нет.

— Ты захочешь это услышать.

Она сделала глоток, затем покачала головой.

— Нет, не хочу. У меня целых тридцать шесть часов отдыха. Я выжимаю из них каждую возможную секунду, чтобы вернуться свежей, бодрой и не испытывать желания убивать наугад.

— Наверное, это хорошая идея, учитывая, что ты шериф и все такое. Я просто скажу водителю скорой помощи, припаркованной у «Роудхаус», чтобы он отвёз Равиндера прямо в больницу. Ты сможешь взять у него показания о поножовщине со смертельным исходом в его баре в понедельник, когда освежишься и…

Она перевела дыхание и прервала его громким хриплым кашлем.

— Я буду там через пять минут. — сказала она напряжённым голосом.

Чуть не оставшись без сапог, она вернулась за ними, застегнула молнию и выскочила за дверь, забыв о лифчике, перекинутом через спинку дивана. Боже, она была хороша в роли шерифа.

Через пять минут возле гриль бара «Роудхаус» она, как профессиональный дрифтер, остановила свой «круизер», обдав грязью «круизер» Куинси. И самого Куинси.

В участок поступало немало звонков, связанных с этим захудалым заведением, но ни разу не было поножовщины. По крайней мере, ни одного, о котором она знала.

Как знала Сан, бар принадлежал всей семье Равиндеров, но управляли им в основном дядя Леви Клей и несколько двоюродных братьев Равиндеров, а контрольный пакет акций принадлежал Леви. Так ей говорили. Похоже, именно он решал, как вести дела. И это хорошо, поскольку он и его сестра были единственными здравомыслящими людьми из всей компании.

Когда Сан выскочила из своего крузера и нырнула под полосу жёлтой ленты — за четыре месяца работы шерифом сонного туристического городка она видела её только один раз, и то с грузовиком, стадом кур и поддоном с разогревающей смазкой.

На стоянке стояли машина скорой помощи и пожарная машина, а также две машины её помощников, в темноте горели фары всех четырёх машин первой помощи.

Салазар уже брала показания, а Зи сдерживала небольшую толпу опьянённых зевак, среди которых были и женщины, желавшие убедиться, что с Леви все в порядке. Сан и не подозревала, что у её бывшего и, по общему признанию, нынешнего возлюбленного есть такие преданные поклонники. Впрочем, это её не удивило.

Она поспешила мимо как раз в тот момент, когда Квинси закрывал дверь машины скорой помощи. Он постучал по ней, чтобы дать разрешение, а затем отмахнулся от нее, когда машина отъехала.

Сердце замерло и запнулось, а потом снова забилось. Пальцы покалывало, и она сжала их в кулаки, вдавливая ногти в ладони. Опасения душили её. Она разжала кулаки. Спустила руки с бёдер. Заставила себя успокоиться.

— С ним все в порядке? — спросила она Квинса, но мысль о том, что Леви серьёзно ранен, лишала её зрение.

— Не знаю. — он покачал головой. — Выглядит не очень хорошо.

Ей потребовалась каждая унция силы, чтобы не бежать обратно к своему круизеру и не гнаться за машиной скорой помощи. Она хотела увидеть его до того, как его увезут. Если все действительно так плохо, у нее может не быть шанса поговорить с ним до того, как медицинский центр перевезёт его в Альбукерке по воздуху.

Даже если бы она пошла к нему в этот момент, то только помешала бы. Она должна была позволить специалистам делать свою работу, а ей, что еще важнее, нужно было делать свою.

Она заставила себя успокоиться, набрать воздух в лёгкие, прежде чем спросить.

— Что здесь произошло?

Куинси указал на заклеенный участок между двумя машинами. Место, заклеенное лентой, утопало в крови. Огромные темные тени исчезали между шинами машин, а полосы крови разрисовывали светлые автомобили, словно граффити. Она так сильно сжала челюсть, что слезы навернулись на глаза.

— Насколько мы можем судить, — сказал Квинс, подводя её ближе, — трое мужчин напали на посетителя Роудхаус, а Равиндер пришел на помощь.

Она закрыла глаза. Конечно, он помог. Когда она снова открыла их, Квинс уже повернулся и жестом указал на дорогу.

— Он тоже поплатился за это. Есть записи с камер наблюдения. Мы узнаем больше, когда хорошенько все просмотрим, но, судя по тому, что мы узнали, ему чертовски повезло, что он остался жив. По словам вон того завсегдатого бара. — сказал он, указывая на свидетелей, — этот пикап врезался в него на полном ходу.

Сан не шевелилась.

— Пикап?

— Они сдали назад и снова попытались его сбить. Видимо, у твоего парня рефлексы как у горного льва. Это их слова.

— Я… Я думала, это был удар ножом.

— Точно. Жертву избили и нанесли множество ножевых ранений. У него также несколько серьёзных оборонительных ран. — он снова повернулся к залитому кровью месту преступления.

— Жертва? — спросила она, нахмурившись в замешательстве.

Куинси тоже нахмурился. Затем его осенило, и на лице появилась довольная ухмылка. Он взял её за подбородок и поднял её взгляд к себе.

— С твоим парнем все в порядке, Солнечный Лучик. Тоби держит его у Большого Красного.

Сан так быстро обернулась, что мир накренился. Большой красный — так называли единственную пожарную машину, которая была у Дель Соль. А еще она была жёлтой. На ней нигде не было ни пятнышка красной краски.