— Хотите сказать, что отражать фотоны должен не твердотельный экран, а какое-то поле?
— Браво барышня! Этого вы явно не слышали от кого либо. Что внушает мне оптимизм относительно судьбы вашего поколения.
Итогом этого краткого разговора было то, что образовалась еще одна толпа фанатов. Душой этой компании стал естественно Виталий Ильич, а телом — увлеченные этой дерзкой идеей студенты.
— Я Маша вообще перестаю понимать, что у нас такое происходит. Вместо художественно-литературного салона вышло что-то ужасное: то ли конструкторское бюро, то ли мастерская художника.
Да, Татьяна Сергеевна была права, собранный нами поневоле зверинец, не походил ни на что похожее. А как же литераторы? Пришли и они. Не всем тут понравилось, но те кто остался, добавили колорита в здешнее общество. Самой большой загадкой для нас было то, что все эти непохожие друг на друга люди, мирно уживались между собой. Вечером, когда подходило время подводить черту под спорами, мы все собирались за большим столом, служители вносили самовары и мы за чайком говорили ладком.
Довольно быстро выяснилось, что чай тоже является опасным для русского человека напитком. Почему? А потому, что чаепитие способствовало полету творческой фантазии не меньше, чем самый ядреный наркотик. Правда за чаем обсуждались уже не технические проблемы. И в этом опять оказалась виноватой именно я. Упомянутые мною в книге инопланетные существа, весьма заинтересовали в основном присутствующих здесь писателей. Впрочем, «технарей» эта тема тоже не оставила равнодушной. Я с госпожой Алексеевой с ужасом ожидали, что в добавление к нечаянно собранной нами компании, в один прекрасный день присоединятся биологи. Вот уж не завидую нашим художникам! Фантазируют тут все, а изображать чужой бред приходится им. Жизнь показала, что мы сильно ошиблись насчет биологов. Вместо них примчались философы. Можете себе представить, во что способен превратиться наш человек, когда хоть краешком мысли прикоснулся к Вечному!
Но вот время становится поздним и мы расходимся. Меня у входа встречает брат и мы вместе едем домой. Сегодня поездка в вагоне метро не была скучной. Расположившаяся рядом с нами группа людей около пенсионного возраста, ведет разговор о самом насущном — о русском шовинизме.
— Понимаете Изабель, наши власти рано или поздно допрыгаются с этой нашей терпимостью к ультраконсерваторам. Подумайте сами, что творят эти придурки. Все эти их пробежки, заплывы, ныряние в прорубь и лазанье через заборы, будут иметь далеко идущие последствия.
— Я понимаю тебя Макс. Очень понимаю. Как представлю себе, что улицы нашего города заполнят эти перекаченные дегенераты и поджарые курицы… Куда только мы катимся!
— А их нетерпимость? Представляешь, они нетерпимы к людям со слабым характером. Эти изуверы вообще не желают общаться с ними. А разве человек виноват в том, что родился недостаточно смелым и решительным? В конце концов почему бы ему не быть просто умным?
— А эти их странные слова: «Физкультура основа культуры»! Но если я не хочу ей заниматься, то что, меня нельзя считать культурной женщиной? — и собеседница в очередной раз пыхнула свой «косяк».
Я не выдержала:
— Дама, будьте добры, перестаньте пожалуйста курить, здесь дети все-таки. Мужчина, я вас о том же прошу.
— Нет, вы только посмотрите, эта овца будет нам указывать, что нам делать! — начала заводиться курильщица, — утри сопли дите и не лезь в чужую беседу! И вообще, какое неслыханное хамство теперь процветает!
Дама явно не намеревалась прекратить свой словесный понос. Ну что же, не понимаете по хорошему, значит поступим иначе. Я с улыбкой взглянула на начинавшего кипеть от возмущения брата и весело ему подмигнула. Иван все понял без слов и тоже заулыбался. Затем мы повернулись к представителям высокой либеральной культуры и синхронно расстегнули молнии своих курток.
Со стороны «культурных людей» послышался вопль ужаса и истошный женский визг. Глядя на нас с перекошенными от страха лицами, компашка пятилась в конец вагона. Причина страха, была понятна всем, кто в этот момент присутствовал в вагоне метро: с наших футболок, на любителей легкой наркоты, весело смотрел известный всему Питеру символ ужасных русских экстремистов — забавный олимпийский Мишка из моего родного мира. Из противоположного конца вагона до нас дошел ужасный запах меркаптана.
— Сарочка, вам не кажется, что прямо здесь будет погром?
— Розочка, я всегда это мечтала видеть. Надеюсь, что молодые люди умеют делать погром.
Не повезло однако мечтающим о прекрасном дамам. Робот объявил о нашей остановке и мы вышли с Иваном на платформу, так и не удовлетворив возникшие у местного населения запросы.
Глава 16. Прикладная философия
За пять лет моего пребывания в чужом теле, произошло многое. Зная, что мне предстоит в итоге вернуться в то место и тот момент времени из которого меня выдернули, я перестала тосковать по родным и близким. Я сосредоточилась на решении тех проблем, которые были насущны для моей подопечной. И хотя не все у нас шло гладко, я была вполне довольна своей нынешней жизнью. Ничего необычного в этом нет. Кто откажется вернуть себе молодость и здоровье? Вот и я радовалась, этому обстоятельству. Только радоваться до конца мешало одно обстоятельство — Маша росла и взрослела. Не стоит думать, что она была безвольной марионеткой. Занятия спортом, плотная занятость и сопротивление окружающей среды воспитывали ее не хуже, чем мои поучения. Я давно начала примечать, что в большинстве ситуаций она не прибегает к моей помощи и подсказкам. Сейчас я для нее всего лишь близкая подруга, которую она ценит за знания, опыт и тактичный характер. Которой она доверяется в сложной ситуации. Но вечно так не будет. Она продолжит меняться и дальше. И что тут делать мне? Даже с ее родителями сложилась непростая ситуация. И эта ситуация явилась следствием того, что благодаря мне, Маша освоила традиционные женские умения. Но освоив сама, она как то незаметно «заразила» этим и свою мать. Теперь Василиса Егоровна умела не только лапшу быстрого приготовления разогревать. Казавшееся сложным искусство приготовления щей и прочих борщей, было наконец-то освоено и даже слегка усовершенствовано. Стоит ли говорить о том, что как будущая теща, она уже могла угостить любого предполагаемого зятя блинами своего изготовления? Но не единой кухней живет женщина. Вязание и вышивание — это наше все! И вправду, что за бабушка, которая не умеет связать носки или варежки? А прийти на службу в свитере домашней вязки? Ведь приятно услышать по этому поводу: «Какая прелесть!» Но не только Василиса Егоровна подверглась нашему воздействию. Про Ивана я уже говорила. Он теперь с полным правом мог считать себя крутым парнем. Гораздо интересней то, что произошло с Иваном Кузьмичем. Его мы вообще ничему не учили. Тем не менее, это бумажный червь вдруг решил, что глупо тратить деньги на то, что можешь сделать своими руками. Про мастерскую на лоджии я уже говорила. Следующим объектом его внимания, стала его же машина. Теперь каждое воскресенье он пропадал в гараже, а не в автосервисе. Что на него нашло, я не знаю, но ей богу, я его этому не учила. А сейчас у него возникла еще более дерзкая идея. Как вы думаете, какая? Правильно! Построить за городом свой домик. Пока он был еще к этому не готов, но ведь готовился! А что, растущие откуда нужно руки — прекрасная замена ипотечному кредиту.
Отношение ко мне со стороны домашних было неоднозначным. Для брата я была авторитетом и он давно не обращал внимание на разницу в возрасте. Родители давно уже махнули на меня рукой и ничему уже не удивлялись. Для них я стала предметом особой гордости, а заодно маленькой домашней тиранкой.
В школе было не так все гладко как хотелось бы. Половина класса мной восхищалась, а другая половина тихо ненавидела. Почему? Да потому, что мне претил тот бардак, который творился в обычных школах. Меня привело в изумление то, что учитель не имел права требовать соблюдения дисциплины от учеников. На уроках как правило тишина не соблюдалась. Можно было вполне безнаказанно заниматься посторонними делами, слушать музыку, грубить учителю и даже самовольно уйти с занятий. И это не предел. В старших классах ученики даже могли закурить на уроке! Учителя тут ничего не могли поделать, ибо любое проявление требовательности воспринималось как нарушение прав ребенка. А на страже прав ребенка стояли уже знакомые мне «эсэсовцы». Можете теперь представить себе качество образования при таких вольностях.