Когда уже ложились спать, мне пришла в голову мысль: 'А что я вообще тут делаю?' Хорошо, что Маша быстро засыпает, а то лезущие мне в голову мысли лишили бы ее сна и покоя. Мне не понятно, кто и зачем перебросил мое сознание в этот мир, да еще в тело ребенка? Вполне возможно, что какая-то сверхсущность просто развлекалась, не заботясь о последствиях своих поступков. А если все-таки имеется в виду какая-то сверхзадача? То, что предстоит прожить еще одну жизнь, причем в молодом теле — это конечно бонус, причем присвоенный авансом. Кстати, тело это хоть и молодое, но оно не совсем мне нравится. Девочка явно не знакома со спортом. Ладно, это как раз поправимо. Но что вообще я должна в этом мире сделать? Хоть бы тот тип, который все это затеял, заодно подсказал мне, что все это значит? Или я должна догадаться сама? Хорошо, сподобилась понять, что и зачем. А как тогда все это выполнить. До этого дня, я была самой обыкновенной женщиной средних способностей. Воздействовать получалось только на близких мне людей. Ну еще на соседей. Менять жизнь целой страны или даже города я никогда не была способна. Не получалось дома, значит не выйдет и здесь.
Черт! Я ведь совсем ничего не знаю про здешнюю жизнь. Один день, проведенный здесь, мало что мне сказал. Сколько нужно будет потратить времени, чтобы получить полную ясность в этом вопросе?
Еще одна мысль: кто сказал, что я должна тут что-то глобально менять? Вдруг сверхразум поставил на Машу? Просто мне к тому моменту когда она вырастет и сумеет действовать, нужно будет просто воспитать ее в нужном кому-то духе? А ведь похоже на то! Но тогда нет никакой необходимости ставить мне задачу. Волей-неволей, но я воздействую на девочку. Значит нужно в ней развивать те качества, которые мне кажутся нужными, но которые не смогут воспитать в ней, ни родители, ни прочие люди.
Ладно, будет день, будет и пища. А пока лучше спать. И хорошо бы проснуться в своем доме, в своей постели, в своем родном мире. Стоп! Давай не думай о детях и внуках. А то совсем расклеишься.
Глава 2. Мир без Ротшильдов
Изучение местной истории было для меня сплошным откровением на первых порах. И если история здешней России 20-го века могла быть описана одной фразой, типа «В Багдаде все спокойно», то с 19 веком все было совсем не так. В сравнении с известным мне вариантом истории, здесь русское дворянство проявляло какую-то необычную активность. Начиная с заговора декабристов оно целых пятьдесят лет активно боролось за отмену крепостного права. И проиграло эту борьбу! Крепостное право так и не было отменено и благополучно продолжало существовать в 21 веке. Почему так произошло, школьный курс истории не объяснял. Пришлось браться за изучение университетского курса истории. Оказалось, что за сохранение крепостничества боролся вовсе не царизм. Сами крепостные настояли за сохранение его! А зачем они это сделали? Местные либералы, так же как и наши, нашли простое объяснение: народ не тот. Консерваторы же, ударились в настолько дремучую патриархальщину, что противно было читать. Уж лучше бы они занялись написанием женских романов! Более-менее полную ясность я получила, когда прочитала статьи на аграрную тему, что писали социалист Чернов и анархист Кропоткин. Все оказалось просто: помещикам не давала покоя то, что земля принадлежала крестьянским общинам. Та доля крестьянского труда, что в виде барщины или оброка поступала в распоряжение барина, не могла покрыть всех его расходов. Проще говоря, на сладкую жизнь людям не хватало. Естественно, что они мечтали о том, чтобы земля оказалась в полном распоряжении «эффективных собственников». Нетрудно понять, кого они видели в этой роли — себя любимых! Многочисленные попытки дать мужику волю, но без земли, окончились неудачей. Русский мужик дураком не был и потому на барскую «доброту» не повелся и вежливо послал бар в известном направлении. Получив отлуп, дворяне не успокоились, ибо деваться особо им было некуда. Высокие стандарты потребления, загоняли их в кабалу. С каждым годом, число поместий заложенных за долги росло. Окончательному разорению не позволяла политика правительства, которое выступало в роли доброго кредитора. Считая по традиции дворянство своей опорой, цари за народный счет фактически поддерживали несостоятельных должников Дворянского банка на плаву в течении десятилетий. Добром это кончиться не могло.
Не сумев ограбить мужика на «добровольной основе», помещики взялись выносить мозги царю. Чего только они не пели! Впрочем, типичные аргументы за отмену крепостничества, мне были знакомы со школьных времен. Русские цари оказались в сложном положении. Поддержание на плаву сущих паразитов, с каждым годом требовало все больше средств, что тормозило развитие страны. При этом число дармоедов, не желавших уже служить Отечеству только росло. Ну это понятно, посади людей на велфер[8] и спустя короткое время они откажутся работать. Это мы уже проходили. Правительство понимало, что пойди оно на поводу у «прогрессивных личностей», как спустя короткое время придется массово вешать расплодившуюся по всей Империи нищету. Английский пример из этой области был хорошо известен. Разница будет только в том, что сперва придется давить новую Пугачевщину, а вешать уже потом. Как ни крути, но мужицкий топор — вещь серьезная.
Ну коль правительство не захотело идти навстречу пожеланиям благородного сословия, то вместо мужицкого топора оно получило дворянский кинжал. Восстание декабристов подавить удалось, но на этом ничего не закончилось. Разного рода тайные общества продолжали плодиться. Никакому правительству не может понравиться шантаж. Казней крамольников поначалу не было, зато ссылок в Сибирь хватало. А вообще, император Николай Первый поступал с ними мягко, поэтому фрондеры никак не могли угомониться. Момент истины для всех настал тогда, когда на престол взошел Николай Второй. Не тот, который был у нас, а старший Сын Николая Павловича. Николай Николаевич Романов оказался намного решительней отца. Да и доморощенные революционеры ему иного выбора не оставили. Ставшая среди них модной борьба «за вашу и нашу свободу» завела их слишком далеко. В итоге, царь провел социализацию земли. Ничего нового для мужика в этом не было. Своим манифестом, царь лишь подтвердил законность старинного порядка вещей: земля находится в вечном и безвозмездном коллективном пользовании того, кто ее обрабатывает. В данном случае — в общинном пользовании. Еще была отменена обязанность содержать своего барина. Ничего кроме местных и государевых налогов мужик платить был не обязан. Кроме того, если в моем варианте истории у крестьян в пользу помещиков отняли от четверти до трети принадлежащей им ранее земли, да еще выкупные платежи заставили платить, то тут обошлись без этого. Дворянам предложено было жить либо за счет государственной службы, либо за счет частной деятельности. Понятно, что подавляющему большинству это не понравилось. Став в результате простого росчерка пера нищими, они пытались бунтовать. Вот только делать это в крестьянской стране, где подавляющая масса населения является убежденными монархистами, получилось не очень хорошо. В итоге, произошло то же самое, что и у нас в 1917 году. Кто-то смирился с неизбежным и принял новые правила игры. Кто-то эмигрировал за границу. Ну а кто-то пополнил ряды люмпенов. Лишь малая часть осмелилась на сопротивление «реакционному режиму».
А как же свобода «крепостным рабам»? Очень просто. Согласно тому же самому манифесту, ее обретали с согласия самой общины на сельском сходе. Правда, при этом получавший волю терял право на землю, но это возражений не вызывало, потому, что человек порывал и с общиной и с крестьянским трудом, уходя работать в город на фабрику, либо переселялся на новые земли, где получал надел больше прежней доли. В итоге, на сегодняшний день, крепостные крестьяне исчезли сами-собой.
А вообще, время Николая Второго было много чем отмечено. Например плавной, без рывков индустриализацией страны. Имея перед собой наглядный пример в виде Европы, он не пожелал отдавать все это на откуп буржуазии. Созданные при помощи полиции фабрично-заводские комитеты, помогали правительству держать отечественных и иностранных предпринимателей в ежовых рукавицах. Конечно, жизнь рабочего класса и тут легкой не стала, но и ужасной она не была. Ленский расстрел или Кровавое Воскресение здесь в принципе не были возможны. Совсем уж безмятежной жизнь людей того времени не была, но на фоне того, что творилось тогда в Европе, Российская Империя выглядела образцом спокойствия и стабильности.