Вот тогда-то, в ответ на запрет трезвости, по России и прокатилась волна погромов. Начавшись на западе страны, бунт дошел и до берегов Волги. Крестьяне громили питейные заведения в Балашовском, Аткарском, Хвалынском, Саратовском и во многих других уездах.
В Вольске трехтысячная толпа разбила там винные выставки на ярмарке. Квартальные надзиратели, полицейские, нестроевые команды и солдаты артиллерийской бригады, тщетно пытались утихомирить бунтующих. Восставшие разоружили полицию и солдат, выпустили из тюрьмы заключенных. Только через несколько дней прибывшие из Саратова войска навели порядок, арестовав 27 человек (а всего по Вольскому и Хвалынскому уездам в тюрьму бросили 132 человека).
Всех их следственная комиссия осудила по одному только показанию кабацких сидельцев, оговоривших подсудимых в расхищении вина (громя кабаки, бунтовщики не пили вино, а выливали его на землю). На деле же, не замечено ни одного случая воровства, деньги расхищали сами служащие питейных заведений, списывая пропажу на восставших.
Всего только по одному Вольскому уезду было разбито 37 питейных домов, и за каждый из них с крестьян взяли большие штрафы на восстановление кабаков. Принимавших участие в трезвенническом движении солдат по суду велено было «лишив всех прав состояния, а нижних чинов — медалей и нашивок за беспорочную службу, у кого таковые есть и направить служить в арестантские роты».
Всего же по России в тюрьму и на каторгу отправили 11 тысяч человек. Многие погибли от пуль: бунт усмиряли войска, получившие приказ стрелять на поражение. По всей стране шла расправа над теми, кто отважился протестовать против спаивания народа. Судьи свирепствовали: им велели не просто наказать бунтовщиков, а покарать примерно, чтобы другим неповадно было стремиться «к трезвости без официального на то разрешения».
Так что благодушествовать действительно не стоило. Сейчас пьянство имеет большие масштабы распространения. А ведь с той поры добавилась еще и наркомания. Вполне вероятно, что и реакция общества рано или поздно станет действенной. Гозман конечно тот еще идиот, но тут его чутье сработало в правильном направлении. Как бы нелепо и безобидно не выглядели те старые филантропки, что умилились при виде юных любителей здорового образа жизни, но это только самое начало. Что дальше они станут делать, получив в свое распоряжение упорную и энергичную молодежь? Могут ведь и указать тем же «мироновцам», кто виноват и что нужно делать. А уж кого бить и что спасать, у нас и без подсказок могут сообразить.
Глава 4. Нарвались!
Четыре года в Машином теле скучными для меня не были. С самого начала, пытаясь понять «А почему именно меня?», я пришла к выводу, что видимо ничего хорошего меня в той жизни больше не ожидало. Обидно конечно, но постаралась воспринимать это как данность. Естественно, что мне было горько и обидно от того, что не увижу дальнейшей судьбы своих родных. Смириться с этим, было нелегко и до сих пор приходится ронять слезы на подушку, тайком от всех, кроме Маши. Вот от нее мне не скрыться. Она все про меня знает. Даже то, во что мне совершенно не хотелось бы ее посвящать. Да куда тут деться? Одна голова на двоих и та бабья!
Чтобы совсем не раскиснуть, я сосредоточилась на Машином воспитании. Да какое собственно это воспитание? Прежде всего, я учила ее готовить самые обыкновенные блюда. Конкуренции в этом со стороны ее матери я могла не опасаться. Сама Василиса Егоровна, как и большинство здешних хозяек, готовить совершенно не умела. Ее кулинарные таланты ограничивались лишь умением подогреть купленную в магазине упаковку с готовым блюдом. Поэтому, как только она убедилась в том, что блюдами, которые приготовила ее дочь, никто не отравился, она без разговоров уступила нам кухню.
Следующим занятием, не дававшим нам помереть со скуки, было рисование и лепка. Тут тоже больших проблем не возникло, ибо нужными способностями Мария обладала. Гораздо тяжелей обстояло дело с физическим развитием. В этом мире не было такого понятия как массовый спорт. Был спорт высоких достижений и спортивные клубы для сливок общества. Впрочем, те тоже не особо жаловали подобных увлечений, поэтому основными посетителями спортклубов были лишь те, кто был не на шутку озабочен красотою собственного тела: актеры, проститутки, альфонсы да разного рода извращенцы.
Были и те, кто занимался спортом самодеятельно. Но эти люди были незаметны на фоне общего бескультурья. Окружающие меня люди — это как правило мужчины с пивными животами и женщины с целлюлитом. Благодаря этому обстоятельству, модельеры создавали не такую одежду, которая подчеркнет достоинства фигуры, а такую, которая скроет ее недостатки. Естественно, что в первую очередь женщины, вели борьбу с избыточным весом. Как правило, с помощью диет и разнообразных препаратов. Результат этой борьбы взор не радовал. Самые успешные участницы этой борьбы могли демонстрировали нездоровую в общем то худобу. Люди явно не понимали того, что есть разница между стройной ланью и тощей клячей. Что стройность фигуры — это прежде всего правильные пропорции тела, дополненные правильной осанкой. Что физическая красота всегда должна дополняться точными, свободными и оттого красивыми движениями.
Все это я знала не из пустых умствований. В прошлой своей жизни я не была ослепительной красавицей, но выглядеть выигрышно на фоне ровесниц умела. И косметика играла тут второстепенную роль. И уж коль судьба мне подарила вторую жизнь, то тем более глупо менять полезные привычки.
Итак, для начала — обычный бег по утрам и вечерам. В сопровождении недовольного этим братца. Тому гораздо приятней было тусоваться с пацанами что в реале, что в виртуале. А наматывать круги в компании со свихнувшейся сестрой, он явно не желал. Честно говоря, большого желания видеть его вечно недовольную рожу у меня не было. Вот только маманя была свято уверена, что в отсутствии братца я сразу стану жертвой нападения алкашей, наркоманов, маньяков и прочих злодеев. Лично я сомневалась в способности Ваньки хоть кого-то защитить. Впрочем, убежать ему тоже будет трудно. Хотя как знать? Меня он без особого труда догонял.
Главная причина Ванюшиной лени была мне известна давно. Детям скучно выполнять монотонные упражнения. Вот если внести в занятия элемент состязательности… Хорошенько подумав, я дополнила бег паркуром. Раньше я им никогда не занималась и тут он тоже известен не был. Но разве пацану неинтересно лазить по заборам или деревьям? Сработало! Братец оживился. А когда у нас появились подражатели, то он получил все, что ему для счастья не доставало: тусовка и состязание. Так у нас начала складываться своя компания по интересам.
Вторым камнем преткновения в отношениях с братом стали мои занятия танцами. Все началось с того, что в результате настойчивых поисков, я нашла тех, кто с удовольствием стал бы учить детей тому, что умели сами. Супруги Максимовы, профессиональные танцоры, после того как вышли на пенсию, обнаружили что им нечем заполнить свое свободное время. И тут я со своим предложением! Зарегистрировать школу танцев проблем не составило. Набрать нужное количество желающих научиться танцевать — тоже. Проблема с арендой помещения — и тут был полный порядок. Как только все это было пройдено, начались занятия, а точнее — муштра. Что Софья Владимировна, что Алексей Андреевич, скидок на лень и природное разгильдяйство не делали.
И опять была проблема с Ванькой. Танцы ему совсем не интересны были. Необходимость отводить и встречать меня в дни занятий, его откровенно бесила. Да я и сама бы отказалась от его сопровождения, но убедить родителей в том, что я и одна не пропаду, у нас не вышло.
Все изменилось в тот день, когда Василиса Егоровна посмотрев в окно, сказала:
— Ваня, Маша! Сегодня никуда не идете!
— Мам! А почему?
— Там наркоманы во дворе сидят.
— Мамочка! А вызвать полицию нам нельзя?
Оказывается нельзя. Не имеет право полиция мешать гражданам Российской Империи проводить время так, как они хотят. И что тут делать? Вариант, что мы с Ванькой тихо и незаметно просочимся мимо, был нереальным. Рассчитывать на чью-то помощь? На чью интересно?