— К какому сроку я должна создать сценарий?
— Погодите со сценарием. Первое, что мы должны сейчас получить — эскизный проект звездолета. Нужно привлекать к этому всю вашу тусовку. Получив более-менее правдоподобную модель корабля, мы поймем, сколько нам потребуется актеров. Вот тогда, сценарий и стоит писать. А пока, сойдет и общий замысел. Кстати, что у вас за картины там висят? Это фантастические пейзажи?
— Да, именно пейзажи. Сразу говорю, что с научной достоверностью тут полный порядок.
— Чудесно! Вот она основа для создания фона! Завтра же там будет работать целая банда анимешников!
Нахалков постепенно входил в раж, причем настолько, что без всякого стеснения схватил мой альбом для рисования и начал в нем чертить наброски схемы организации работ. Ого! А он оказывается умеет работать с сетевыми графиками! Похвально! Я так ничего кроме общего принципа не запомнила. А он похоже, читает их как пенсионер газету. Ладно, прощу ему самовольство.
На следующий день, в салоне творился сущий дурдом. Как и обещано, набежала целая банда анимешников и принялась сканировать все, что только сумели нарисовать наши художники. Причем, результат их не удовлетворил. Для создания пейзажного фона в цифровом виде, им требовалось гораздо больше эскизов, чем было в нашем распоряжении. Художники и вякнуть не успели, как Нахалков их ознакомил с графиком работ и пользуясь общей растерянностью, сумел заключить с ними договора о сотрудничестве.
Следующими жертвами его творческих замыслов стали наши «физики». Они и охнуть не успели, как попали под тот же самый охмуреж и не приходя в сознание подписали обязательства о создании эскизного проекта звездолета «Астра»! Едва придя в себя, наши технари накинулись уже на меня. Им срочно требовалось техзадание на это проектирование. Почему я?
— Только вы Маша можете знать, куда и зачем летит этот аппарат, — озвучил смысл предъявленных ко мне претензий Виталий Ильич.
— И когда я должна это прояснить?
— Это нужно было сделать уже вчера. Мы и так рискуем не уложиться в график.
Понятно. Значит ночью мне спать не придется. Но это было не все. В тот же вечер, нас посетил некий капитан-лейтенант, при виде которого, наши «офисные моряки», сами бывшие в немалых рангах, вдруг вспомнили о строевой выправке. Видимо очень большое начальство он тут представлял. Хотя не только начальство пребывающее за его спиной, заставило капитанов первого и второго рангов отнестись к нему ну очень внимательно. Капитан-лейтенант Скворцов, представленный своими коллегами мне, совсем не походил на офисного заседателя. И рожа обветрена, и взгляд живой и внимательный, да и движения таковы, какие обретает человек, привыкший при нужде пускать в ход и силу и ловкость. Правда, меня смутили его погоны. Ну ни за что не догадалась бы, глядя на них, что это капитан-лейтенант. Погоны старшего офицера в сочетании с лейтенантскими звездочками? Никогда бы не догадалась, если бы мне его не представили по всей форме. Для чего его мне представили? Да потому, что интересовала Скворцова… Геология! Причем геология строго определенного района — бассейна Вилюя. Прекрасно! Значит мои намеки про алмазы не прошли мимо внимания людей сведущих. Беседа, более походила на короткий допрос. Почему я упомянула в «Тарзане» строго определенные горные породы? Откуда я решила, что там должны быть спутники алмазов?
Ответить на эти вопросы мне было несложно. Конечно, сама я ничего о том, кроме примерного нахождения в моем мире города Мирный не знала. Но ведь мир не без сведущих людей! Таким человеком оказался сущий «ботаник», заканчивающий в этот момент Горный институт.
— Вот этот толстенький очкарик, давал мне все необходимые консультации, — я взглядом указала Скворцову на присутствующего в зале «ботаника».
— Он настолько сведущ?
— У меня сложилось именно такое впечатление товарищ капитан-лейтенант.
Ой! Мамочка! Следить за языком нужно! При слове «товарищ», Скворцов как-то особенно на меня посмотрел. Вот ведь дура! Какие к бесу тут товарищи? В этом мирен сплошные «благородия»! Хотя, что с меня взять? Ну привыкла я к советским офицерам! Хорошо, что здесь еще Гражданской войны не было. А то бы точно за «товарища» ответила. Впрочем, все оказалось не так. Милейший Семен Васильевич просветил меня, что за «птичка» прилетела в наше гнездышко. Совсем не скворушка нас навестил. Неясыть — вот его имя и внутренняя сущность. Скворушкой он только притвориться может. Если захочет. И обращение «товарищ», как раз и является их кастовым обращением. Такая уж у них служба, что чинопочитание у них не в чести. Вот только не всякую неясыть товарищем зовут. Делом заслужить это нужно. А уж самому в товарищи им напрашиваться!
— Так что Маша зря ты выпендрилась. Нет у тебя права такого фамильярничать с элитой Ледового Флота.
— И как теперь мне это загладить?
— А никак. Он не стал тебя ставить на место, потому, что несолидно это для него. Но запомнил.
Запомнил Скворцов как выяснилось позже, много чего. А пока, в результате его визита куда то пропал наш "ботаник". Я прекрасно поняла, в чем тут дело. А остальные не придали этому никакого значения. Пропал и пропал человек. Может быть интерес к нашим фантазиям утратил. Были ведь такие, которые переставали посещать салон.
Глава 20. Как сделать из карася порося?
Я сижу за столом и рисую комиксы. Мне так проще оформить рождающийся в голове замысел. Нахалков ничего против этого не имеет. «Мне все-равно, в какой форме я получу от вас сценарий. Главное, чтобы он был понятен даже дебилу и его могли оцифровать». Единственное, на что не согласен наш тиран — на отсутствие здравого смысла. А с логикой и здравым смыслом я почему-то перестала дружить. Никак не могу додуматься до простой и естественной причины той нужды, что погнала детей в длительную космическую экспедицию. Я даже песню «Млечный путь» вспомнила и пропела ее на ежевечерней планерке в нашем салоне. Песню Нахалков одобрил, а прочее нет.
— Маша, ну не может простая детская блажь, лежать в основе серьезных решений. Я понимаю, что тебе как и любому ребенку, хватит обыкновенного любопытства для того, чтобы влезть куда угодно. Только в реальной жизни вас туда не станут взрослые пускать. Потому, что это опасно в первую очередь для вас. И даже если контролировать вас, все-равно пускать не будут. Потому, что прекрасно помнят: дети неуловимы!
Решение возникшей проблемы пришло во сне. Мне снился сон о том, как я вместе с подругами пошла грибы собирать. Сон из моего далекого детства, потраченного на жизнь в гарнизонах. Вроде и ничего особенного в таких снах. Не так уж редко они мне снились. Но вот на этот раз…
«Ира! Ты редкая идиотка! Дочь начальника штаба полка РВСН не может понять, что это она делала у черта на куличках! А чем этот полк отличается от космического корабля? Да только тем, что трава у дома присутствует!»
И действительно, воинская часть, которая длительное время выполняет боевую задачу в условиях строгой изоляции от общества — вот что такое космический корабль. Все это я проходила. Никто не разлучает офицеров ракетного полка со своими семьями. Просто место обитания этой семьи — жилой городок. Иногда можно было попасть в казарменный городок. Но в техзону и тем более на ракетные позиции — никоим образом. В чем еще сходство? Ну хотя бы в том, что матери наши шли на это добровольно, а желанием детей никто и никогда не интересовался. Чем больше я думала об этом, тем больше находила сходства. Полк, как и космический корабль, лишь до поры до времени является безопасным местом. Пока не грянет. Случись что, нам предстояло вместе с отцами нашими погибать в самом эпицентре ядерного взрыва. Мы ведь приоритетная цель для наших противников. А диверсанты? Стали бы они жалеть компанию детишек, так некстати оказавшуюся у них на пути? Вот он парадокс: во всем мире детей стараются держать подальше от тех мест, где высока вероятность гибели. Но только не в армии. Скука мирного времени, может внезапно смениться кошмаром войны. И ты, непричастная ко всему этому внезапно оказываешься в самой гуще событий. Вспомните о судьбе семей военнослужащих РККА в Бресте в 1941 году. А семьи офицеров-пограничников? Всегда ли их могли вовремя вывезти в безопасное место? Спросите, а зачем нас тогда там держать? Чем больше я на эту тему думаю, тем больше проникаюсь уверенностью в том, что наше присутствие в таких местах было оправданным. И дело не только в том, что мы скрашивали жизнь своим отцам. Хотя и это было важно. Наших отцов встречали со службы матери, сумевшие успешно решить в отсутствие мужа миллион бытовых проблем. А разве дочь, радостно встречающая своего папу, не помогала ему выполнять свой воинский долг? Мы были той святыней, которая не хуже знамени сплачивает полк, не позволяя воинам бежать от войны без оглядки. «Вот твоя Россия, дорогой сынок!» Уроды конечно бывают везде, но для большинства людей, одетых в форму, мы были теми, кого в первую очередь нужно защищать и за кого нужно мстить. Но разве только в этом был смысл нашего пребывания в зоне риска? А как насчет неучтенного никем резерва? Разве школьница, для которой воинский уклад жизни с самого рождения является привычным, которая лучше взрослых знает местность вокруг полка, умеющая производить сборку-разборку автомата… Разве она не проблема для врага? Добавьте еще то, что для нее оказание помощи армии, это в первую очередь помощь своему отцу.