— Здравствуйте Бонифация Ипатьевна. Я хочу задать вам вопрос. Хорошенько подумайте, прежде чем на него ответить. Или мне лучше не тратить время и ни о чем вас не спрашивать?
— Я не замечала раньше в тебе привычки к розыгрышам. Наверняка ты хочешь узнать что то важное от меня. Спрашивай.
— Вы по-прежнему мечтаете играть роль любимой секретарши дьявола?
— Да я вроде бы не отказывалась от своих слов.
— А если не играть? А быть этой «любимой секретаршей»?
Беседуя в таком стиле, мы дошли до скамеек для отдыха у беговой дорожки и расположились на одной из них. Судя по задумчивому выражению лица моей собеседницы, она восприняла всерьез мой последний вопрос.
— Я могу задать вопросы?
— Пожалуйста, задавайте.
— Если я сейчас встану и уйду?
— То можете считать, что я над вами глупо пошутила.
— Как это отразится на моей личной жизни?
— Я не собираюсь в нее вмешиваться и дальше.
— Сколько тебе на самом деле лет?
— Вы ведь знаете, что женщинам не принято задавать подобные вопросы.
— Значит правду о вас говорили. А я вот не верила… Больше у меня вопросов нет. Если вас Мария Ивановна интересует мой ответ, то он будет «да», — впервые Бонифация обратилась ко мне по имени отчеству. Похоже, что и на самом деле уверовала.
— А сейчас Бонифация Ипатьевна, я попрошу вас рассказать мне о том что за правду про меня говорили. Не спешите. Вспоминайте все. Ну а потом я вам расскажу о ваших обязанностях.
Глава 31. Я начинаю путь
— Я принимаю судьбу разведчика и жизнь по воинским правилам!
Вот и весь текст присяги, что принесла мне Бонифация. Слишком коротко? А длинней и незачем. И так все ясно. Правда слова о судьбе разведчика в этом мире наполнены совсем иным смыслом. Причем таким, который мне совершенно не подходит. И если служба в силовых подразделениях разведки пользуется заслуженным почетом, то с агентурной разведкой дела обстоят иначе. Какие бы подвиги не совершал ради своей страны тайный агент, общество все-равно считает его крайне аморальным типом. Статус шпиона в глазах общества мало отличается от статуса предателя. Даже такой много понимающий человек как отец Кирилл разделяет подобные взгляды. Этот мир создал много прекрасных законов, защищающих жизнь, честь и достоинство человека. То, что эти законы применяются по-фарисейски, я давно уже убедилась на себе. Но рыцарям плаща и кинжала не достается и этого. Даже в Англии, где джентльмены не видят ничего плохого в том, что Десять Заповедей действуют не везде, никому не придет в голову наградить орденом шпиона.
Какое мне до этого дело? Самое прямое! Мои помощники не должны стыдиться того, что для достижения успеха им пришлось использовать методы тайной борьбы. На них не должен действовать шантаж, что в случае разоблачения он станет изгоем в обществе порядочных людей. Но как этого добиться? Понятно, что нужно воздействовать на общество, чтобы оно поменяло свои взгляды. Мне не хватает тех литературных произведений, что выставляют работу шпиона с совсем иной стороны. Ну не было тут Киплинга с его знаменитым "Кимом"! Все что я нашла в Сети на эту тему — роман Фенимора Купера "Шпион". Первое произведение такого рода о патриоте своей страны, который добровольно согласился стать изгоем общества ради победы своих соратников. И чем соратники ему за это отплатили? Даже когда они его собирались вешать, приняв его за предателя, он не стал орать: "Братцы! Да я свой родной американский разведчик, а не гнусный британский шпион!"
Увы! Американская литература здесь не котируется. Роман "Шпион" давно не переиздавался и перевода его на русский язык не существует. Вот поэтому первым заданием сервиента Ордена в ранге профана Бонифации, было организация качественного перевода этого романа на русский язык. Бонифация сильно удивилась подобному заданию, но после данного ей обязательства жить по воинским правилам, возражать мне не осмелилась. Зачем это мне нужно, спрашивать не стала. А это в первую очередь нужно ей, а не мне.
В стремлении достичь нужного мне результата, она сразу обратилась за помощью к Энн Джулиан. И хотя та руками-ногами отмахивалась от сомнительной по ее мнению чести, Серушко уговорила ее заняться переводом "Шпиона". Этим она порушила мой первоначальный замысел: сделать из миссис Энн автора "Бондианы". Срывать мной же данное задание я не стала и обратилась за помощью к ее сестре Мэри. Та еще ничем прославиться не успела и стремления быть нечто большим чем помощницей своего брата, не проявляла. Когда я ее посвятила в свой замысел, она долго размышляла, но в конце концов согласилась с моим предложением:
— Ничего хорошего я не вижу в том позоре, который пал на людей, предупреждавших Англию об опасностях и неприятностях. Я не против того, чтобы наше общество с уважением к ним относилось. Но я почти ничего не знаю про их работу. Впрочем, я знаю того, кто может нам помочь. Этот достойный во всех отношениях джентльмен давно находится в отставке. Из-за того, что с ним обошлись несправедливо, мистер Лоуренс стал неумеренно потреблять виски. Но я уверена, что если у него будет достойная и интересная работа, он сам, своей волей избавится от присущего моим соотечественников порока.
Три дня подряд я пыталась выйти на связь с этим самым мистером Лоуренсом. Отсутствие всякой реакции на мои звонки следовало понимать так, что достойный во всех отношениях джентльмен в настоящее время не может никак выйти из штопора. Решив, что связываться с этим алкашом не стоит, я прекратила эти попытки. И тогда мистер Лоуренс связался со мной сам, по местному аналогу "скайпа". Глядя на его опухшую от пьянства рожу, покрытую густой щетиной, на эти пустые глаза сущего дегенерата, я подумала о том, что вряд ли мне снова захочется иметь с этим типом дело. Я ошибалась. Уяснив из моих объяснений, что же я такое задумала, "дегенерат" враз поменялся. Взгляд его ожил, равнодушие сменилось неподдельным интересом. Задав мне несколько уточняющих вопросов, он внезапно подверг критике одну маленькую деталь, которую я считала несущественной:
— Мисс! Вас кто-то ввел в заблуждение. Я бы даже сказал: тонко посмеялся над вашим невежеством. Думаю, что вас консультировал англичанин, прекрасно знающий всю эту "кухню".
— А что вас не устраивает? — или собеседник издевается надо мной, или я чего то не знаю про англичан.
— Джеймс Бонд не может быть "Агентом 007". Если бы меня так назвало начальство, я бы с горя застрелился.
— Но почему? Я действительно этого не понимаю.
— Вас видимо убедили в том, что два нуля означают "совершенно секретно". У вас в России так и есть. А в нашей службе двойной ноль означает крупный провал. Поэтому "Агент 007" это человек семь раз проваливший даже не отдельное задание, а целую операцию. Вы должны понимать, что таких просто не бывает. Их никто не станет держать на службе.
А дальше разошедшийся мистер Лоуренс поведал мне, что порядки в таких службах далеки от совершенства. Бывает, что агент является ставленником очень влиятельных людей и ему сходят с рук даже крупные провалы. Но это до поры до времени. Больше трех провалов никому не прощают. И если от этого человека невозможно избавиться, его переводят с оперативной на чисто канцелярскую работу. Так что "Агент 003" — это вполне реально. Но и каким это нужно быть дебилом, чтобы стряхивая пыль с бумажек, обеспечить провал еще трех операций? Правильно мисс, таких дебилов не бывает. Это либо "крот" либо предатель, поэтому "Агента 006" будет трясти контрразведка. Ну а 007 это что-то невероятное. Такого совсем быть не может. Это просто дебил, выгнанный ото всюду за полной непригодностью. И что? Такой человек способен еще и провалить чью-то операцию? Да те, кто в теме, животики от смеха надорвут, когда на эти цифры глянут! А хотя… Это ведь неплохой образец чисто английского юмора! Вас точно никто из англичан не консультировал? Нет? Что вы мисс, я же вам сказал что это прекрасная шутка! Пожалуй я приму ваше предложение.