Восстановленная честь.

Курланд увел выживших в туннель. Он поддерживал Вечность и стрелял, убивая бегущих орков и лишая их последней слабой надежды. Стены туннеля раскалились докрасна. Сочленения доспеха Курланда заедали, и он передвигался не намного лучше Вечности. Но за ними несся слепящий свет мщения Кальдеры, нещадно подгоняя.

Стена была бесконечной, жар — стремительным и беспощадным. Лава шла вверх по склону, поглощая орду, а потом Курланд отвернулся. Позади него было лишь сплошное смертоносное сияние.

Он шел в ночь, шатаясь, опережая потоп на считанные секунды. «Копье чести» приземлилось и открыло нижний люк, готовые к полету двигатели нетерпеливо рокотали.

— Хорошо потрудились ночью, — пробормотал едва находящийся в сознании Вечность.

— И какой рассвет настал!

Курланд вскочил на трап с тяжелой ношей и буквально рухнул на скамью рядом с братом. Люк закрылся, и «Громовый ястреб» рванулся в небо.

Курланд посмотрел в иллюминатор. Лава вырвалась из туннеля — сияющий палец, торчащий из стены. Секунды спустя заграждение рухнуло. Оно было достаточно крепким, чтобы удержать внутри своих создателей, и вот теперь растаяло в объятиях лавового потока. Горный пейзаж залил испепеляющий свет.

— А примарх? — спросил Вечность. — Что с Вулканом?

— Я верю в него, — отозвался Курланд.

Они вернулись в Торренс, как и приказал Защитник Кальдеры. От шахтерского поселения почти ничего не осталось — только название и жалкие развалины, в которых можно было не без труда опознать стену, жилые постройки, следы улиц. Но лорд Вулкан приказал им вернуться, и они это сделали. Горстка выживших.

И теперь, стоя там, где прежде была их цитадель, они смотрели на север и видели огненное начало нового дня.

Между двух вулканов хлынул сияющий поток лавы.

— Он дойдет сюда? — спросила Карла.

Бекеру тоже хотелось задать этот вопрос.

— Если да, — отозвался глубокий голос, — вы уйдете раньше и начнете все заново. Вы знаете меру этой опасности. Кальдера выковала и закалила вас — и это благо для ее жителей.

Зачарованные потоком, они не заметили, как подошел Вулкан. Он стоял перед ними — гигант, озаренный рассветом.

— Однажды я обрушил на эту планету огненный потоп, — сказал он. — Это было необходимо, и из пепла восстала Кальдера. Я заключил с этим миром завет. Я не обещал, что огненного потопа больше не будет, но поклялся сражаться за Кальдеру. — Он поднял руку, указывая молотом на потоки лавы. — Клятву свою я сдержал — и так будет всегда. — Он посмотрел на жителей Торренса. «У него глаза как лава, — подумал Бекер, — но они светятся добротой». — Я горжусь вами. Вы славно бились. Верьте в Кальдеру так, как верю в нее я.

— Мы будем верить, — сказал Бекер.

— Клянемся, — сказала Карла.

— Клянемся!

Один голос. Все голоса.

Вулкан кивнул:

— Я доволен.

Эпилог

Терра — Императорский Дворец

Монитус представлял собой большой полукруглый зал на вершине Стилихонской башни. Его огромный изогнутый балкон выходил на купол Великого Зала. Через каждые пять метров на массивных каменных плитах несли стражу гранитные статуи, представляющие изначальные Верные Легионы космодесантников. На каждой плите стояло два монолитных изваяния, одно — лицом к Великому Залу, другое бросало холодный взгляд на пол помещения. Монитус воплощал собой обещание и напоминал о бдительности. Это было суровое место.

Верховные лорды редко сюда заглядывали.

Валефор из Кровавых Ангелов, Макрин из Ультрамаринов, Асгер из Космических Волков и Аднахиил из Темных Ангелов были уже там, когда прибыл Курланд. Статуи втрое превосходили рост космодесантника, но само присутствие живых Адептус Астартес заполнило зал. Четверо командиров, даже если и говорили до этого, хранили молчание и стояли на некотором расстоянии друг от друга. Когда они увидели Курланда, то он живо представил, с каким сопротивлением ему пришлось бы столкнуться, если бы он попытался возглавить поход на Улланор.

Курланд вышел в центр Монитуса.

— Братья, благодарю вас за то, что откликнулись на призыв Терры.

Он ждал.

За спиной послышались тяжелые шаги. В зал вошел Вулкан.

Выражения лиц космодесантников резко переменились. Курланд увидел на них почтительное изумление, которое сам испытал на Кальдере. Все разом опустились на одно колено и склонили головы перед примархом.

— Встаньте, братья, — сказал Вулкан.

Он прошел к краю балкона и посмотрел на Великий Зал. Примарх хранил молчание целую минуту и затем сурово сказал:

— Я встречусь здесь с Верховными лордами.

— Это заговор, — пожаловался Тобрис Экхарт.

Вангорич выслушивал нытье магистра Администратума, пока члены совета поднимались в Монитус по длинной винтовой лестнице. Все молчали, давая выговориться Экхарту.

— Курланд изгоняет лорда Удо, — продолжал тот. — Он восстанавливает полный легион, призывает подкрепления на Терру, потом у нас появляется номинальный глава, и мы вынуждены подчиняться Астартес как бессловесные рабы. Примарх даже не подумает появиться в Великом Зале — и вот теперь заставляет нас ждать целый день. Уму непостижимо! Вы не заметили закономерность? Курланд возвращается победителем, а мы — побежденные.

Вангоричу показалось, что Тобрис вот-вот расплачется. Ему был отчаянно нужен союзник — хоть один из Верховных лордов, который бы думал вместе с ним. Наверху лестницы, в прихожей Монитуса, Экхарт качал головой, словно птица, и смотрел умоляюще, но встречал в ответ лишь молчание и бледнел.

«Вы и более, и менее одиноки, чем думаете, — хотел сказать ему Вангорич. — Вам никто не возражает. Они согласны с вами, но не рискнут заявить об этом вслух».

Они вошли в Монитус. Увидев ожидающую их исполинскую фигуру, Вангорич подавил вздох, исполненный восхищения и надежды.

Молчание остальных членов совета стало иным — они застыли в ужасе.

По обе стороны от Вулкана стояли Курланд и представители четырех орденов. Примарх сложил руки на груди, глаза его были словно камень.

Далеко внизу, на улицах, площадях и в капеллах Императорского Дворца, народ праздновал победу на Кальдере. Первую настоящую победу в этой войне. Первый знак надежды. Но звуки веселья не доходили досюда, и тишина все больше сгущалась. Осуждающая тишина.

Экклезиарх Месринг прочистил горло и попытался заговорить:

— Господин Вулкан, мы ценим…

— Я говорил с магистром ордена Курландом, — сказал примарх.

Месринг застыл с отвисшей челюстью.

— Я провел целый день и целую ночь в размышлениях о том, что говорят и что делают Верховные лорды, — продолжал Вулкан. — Вам нужно быть благодарными за ту угрозу, что представляют собой орки. — Он говорил спокойно и с бесконечным презрением. — Если бы не необходимость единства, я бы сам расправился с вами.

«Бей, — хотел сказать Вангорич. — Бей сейчас, выпусти гной, пусть на его месте появится что-то новое. Это под силу легенде».

Он промолчал.

Вулкан снова заговорил:

— Мы отправляемся на Улланор. Ваш долг — осуществить все необходимые приготовления.

И Вангорич вздохнул. Прошла секунда. Верховные лорды были в ужасе. Но они снова все просчитывали. Каждая фракция пыталась использовать Курланда в собственных интересах, и вот теперь, когда появилась еще более грозная сила, игра снова началась.

Ставки были как никогда высоки, и игра продолжалась. Звери помельче огрызались друг на друга.

А на Улланоре ждал Великий Зверь.

Гэв Торп

Зверь должен умереть

За многие годы жизни я понял вот что: если слишком долго смотреть в глаза Зверю, тот не только посмотрит в ответ, но и воспользуется моментом, чтобы вцепиться тебе в лицо. Решительные действия — причем любые — гораздо лучше продолжительных размышлений.

Приписывается Леману Руссу (не подтверждено)