— Вот про что и говорю.
Подходящий все-таки нашелся. Рыжий несколько раз открыл его и закрыл, спрятал ключи, а сам замок велел завернуть. Илька тоже выбрал полотно и теперь держал свой сверток под мышкой.
Стекло к лампе нашли в соседней лавке. Я осмотрел края и попросил проложить чем-нибудь мягким. Торговец обернул его бумагой.
— Отдельно уложи. Вон, в ту коробку можно? И ветоши подложи, нам еще по реке везти.
Он порылся под прилавком, достал коробку и уложил в нее стекло так, чтобы не болталось.
Покупки мы отнесли в сотню и к условленному времени вернулись за Чеховым. Антон Павлович уже ждал нас у крыльца.
— Ну что, нашли газеты? — спросил я.
— Нашел. Но не самые свежие. Теперь пытаюсь представить, когда мои письма доберутся до родных.
— У нас и такими не разбрасываются, — сказал Семен. — Пока из рук в руки пройдут, уже по сгибам протрутся.
— Зато есть время обдумать новости, — усмехнулся доктор. — Пойдемте к пристани. Мне скоро отправляться.
По дороге он спросил, все ли мы купили, а затем поинтересовался, есть ли у меня дети.
— Ждем, Антон Павлович.
— Вот как! Поздравляю. Значит, дома вас особенно ждут.
— Дожидаются. Только у меня то одно дело, то другое. Хорошо хоть сейчас осталось оружие получить и можно назад.
— А супруга как к этому относится?
— Понимает, все казаки так живут… Но от этого ей легче не становится.
Он посмотрел на меня и кивнул. Расспрашивать дальше не стал, заговорил с Илькой, а я шел рядом и думал, что расскажу Саше про эту встречу.
У пристани Антон Павлович купил в дорогу еды. Мы проводили его на пароход. Илька отнес сверток в каюту и вернулся к нам.
— Благодарю вас, господа. За компанию и за помощь.
— Хорошо вам добраться, Антон Павлович, — сказал я, пожимая ему руку.
Он попрощался с Семеном и Илькой. Матрос предупредил провожающих, что пора сходить, и мы спустились. Я еще видел, как Чехов подошел к борту и поднял руку на прощание. Потом убрали сходни, и пароход начал отходить.
Вечером на постое Палыч спросил, проводили ли доктора, и подвинул мне исписанный листок.
— Вот что насчет патронов узнал. Под заказ привезти берутся. Здесь цена, срок и как рассчитываться. Степану Анисимовичу отвезем, пусть решает, сколько брать.
Я прочел условия и вернул бумагу. До сих пор разговор шел о том, где вообще раздобыть нужный припас. Теперь было к кому обратиться и с чем идти к крестному.
— С винтовками завтра как? — спросил Семен.
— С утра на склад. Наряд на отпуск у меня. Сначала все пересчитаем и осмотрим, потом принимать будем. Подводы к этому времени подойдут. Груз пока сюда привезем, до отправления за ним сами поглядим.
— А отправляемся?
— Послезавтра, второго. С перевозкой по реке договорился.
— Так мы не верхом до Лончаково пойдем? — переспросил Рыжий.
— Получается, что так. Капитан согласился. На пароходе еще с десяток служивых пойдут, нам так даже безопаснее выходит. Утром груз к пристани доставим, коней сами сведем.
— И зачем тогда коней из Венюкова с собой потащили? — проворчал Семен. — Отправили бы домой с остальными. Веди их на пароход, своди обратно, корми, пои, а сами все пешком по городу ходим.
— А если бы с перевозкой не вышло, на чем домой добирались бы? — спросил Палыч. — Когда из Венюкова уходили, еще не знали, как обратно пойдем.
Мы сверили, что осталось сделать.
Первого июля мы направились на Лисуновскую, к складам у Артиллерийской горы. Два кирпичных здания стояли одно чуть ниже другого, ближе к протоке. По красной кладке шли узоры из серого кирпича. У ворот Албазов предъявил бумаги, и нас проводили к Ладыгину.
Никифор Степанович сверил наш наряд с поступившим на склад предписанием и развернул ведомость. Палыч положил рядом свой экземпляр ведомости.
— До расписки все осмотрите, — сказал Ладыгин. — Что не годится, сразу показывайте.
Он позвал старшего фейерверкера Алексея Ефимовича Травникова, распоряжавшегося солдатами складской команды. Тот провел нас к приготовленным ящикам и велел снять крышки. Рядом стоял длинный стол, на котором можно было осматривать оружие.
— Сперва винтовки, потом патроны и снаряжение, — сказал Палыч. — Андрей, со мной сверять будешь. Семен, Илларион, принятое отдельно ставьте, чтобы дважды одно и то же не посчитали.
Травников подавал винтовки из открытого ящика, а мы с Палычем осматривали стволы и ложи, проверяли затворы. Пока мы разбирались с первым ящиком, солдаты вскрыли следующий.
Выдавали нам винтовки казачьего образца, короче и легче пехотных, без штыков. Вместо обычного спускового крючка под ложей выступала небольшая круглая пуговка, а спусковой скобы не было вовсе. Ствол удерживали три кольца, под ним помещался шомпол. Я повернул первую винтовку, оглядел приклад и цевье: дерево гладкое, без трещин и забоин, металл еще в складской смазке. Затвор ходил туговато, но без заеданий.
Я снял лишнюю смазку с затвора ветошью, которую подал Травников, и проверил его ход еще раз. Теперь шел свободнее.
После осмотра я откладывал винтовку, Албазов делал отметку, а Семен переносил ее к Ильке. Тот оставался возле нашего груза, пока мы занимались следующей партией. Всего получили сорок новеньких винтовок.
С патронами возились дольше. В деревянных ящиках лежали цинковые коробки; я пересчитывал их и осматривал швы, пока Травников показывал маркировку, а Палыч сверял ее с ведомостью.
Принадлежности к винтовкам принимали следом. Шомпола мы осмотрели вместе с оружием, теперь пересчитали протирки и проверили масленки. Ружейное масло и сало выдали в отдельных банках.
Патронные сумки принесли связанными в пачки, ремни отдельно. Эту амуницию доставили сюда из интендантского склада. Ладыгин передал Палычу отдельную ведомость. Семен развязал пачку с сумками, проверил швы на коже, затем принялся осматривать пряжки на ремнях. Пока он занимался амуницией, Травников открыл ящик с оружейным инструментом. Отвертки и выколотки лежали сверху, под ними оказались завернутые в промасленную бумагу запасные ударники, боевые пружины, выбрасыватели и винты. Я раскладывал их на столе, а Палыч отмечал по списку.
Последними вынесли коробки с учебными патронами и рулоны бумажных мишеней. Учебные поставили отдельно от боевых. Принятое оружие снова уложили в ящики.
Когда подошли подводы, Палыч оставил Ильку у принятого оружия, а мы с Семеном начали грузить. Винтовки и патроны решили везти на разных телегах, а остальное распределить между ними, когда уложим ящики. Первый ряд уложили, подали следующий ящик. Рыжий придержал его коленом и потянул веревку.
— Погоди, Андрей.
Я остановился. Веревка сползала с выступающего угла; еще немного, и ослабла бы вся увязка.
— Этот развернуть надо, — сказал Семен. — А то на первой колее съедет.
Мы освободили крепление, переставили ящик, выровняли укладку. На этот раз веревка легла как надо. Рыжий потянул ее на себя, проверяя, не пойдет ли груз следом, и только тогда затянул узел.
— Теперь подавай.
Поверх тяжелого устроили связки с сумками и ремнями, рядом уложили мишени. Банки со смазкой закрепили отдельно, чтобы не катались.
Ладыгин уже протягивал Палычу приемную квитанцию и ведомость на амуницию, но тот прежде обошел подводы и еще раз пересчитал места. Потом расписался, вернул подписанные бумаги Ладыгину и забрал свои экземпляры. Мы накрыли ящики брезентом и тронулись в сотню. Илька шел возле одной повозки, Семен — возле другой.
Для груза нам отвели место под навесом. Пока Палыч договаривался с возчиками, к какому часу завтра подать подводы, мы перенесли туда ящики и связки, прикрыли сверху, чтобы не достало дождем.
Хотя в сотне стоял караул, договорились сменять друг друга возле груза, чтобы кто чего не стащил. Первым оставался Илька, потом я, дальше Семен и Палыч.
Я присел возле навеса, когда через двор прошел Тимофей Савельевич Бекетов с газетой в руке. Увидел наши ящики, спросил, все ли получили.