— Что у вас забрали? — спросил Макар.

— Утром пилу, два топора. Завтра к работе выходить, а нам хоть зубами лес грызи.

— Где они?

Лесоруб указал на тропу к воде.

— Ушли. Двое прибегали, пошумели меж собой, навьючили лошадь и ушли все вместе. Мы уж думаем в станицу подаваться.

— Собирайтесь сейчас.

Макар поручил Фролу довести работников до лончаковского караула. Мы проехали к загородке.

Жерди лежали поперек тропы, но рядом никого не было. У навеса валялась разрезанная веревка, на земле была рассыпана крупа. Семен заглянул, отодвинул ногой пустой мешок.

— Успели наши два бегунка. Всех подняли.

Илька спешился, прошел вдоль загородки, вернулся к месту, где привязывали лошадь, и присел, ощупывая землю руками.

— Тут след уходит, — сказал он. — Дальше посмотреть надо.

За навесом расходились две тропинки. На той, что вела к воде, сохранились отпечатки босых ног. Илька выбрал другую, но через несколько шагов остановился и подозвал Макара. На мягкой земле ясно отпечаталась подкова, а чуть дальше свежая борозда уходила с тропы под кусты. Что-то, привязанное к вьюку, протащили по земле.

— Туда свернули.

Макар велел спешиться. Коней повели следом, пока Илька разбирался, куда ушла лошадь.

На сухой земле след потеряли. Пока Илька с Макаром осматривались, откуда-то донеслось ржание.

Завьялов оставил Прохора с Бортеньевым у коней, а нам с Семеном сказал идти следом.

Стан обнаружился за пригорком, среди густых деревьев. Вокруг костра стояли балаганы и навесы, правее привязали лошадей.

Я насчитал девятерых, потом из дальнего балагана вышли еще двое. У навеса лежали винтовки; двое с оружием ходили между станом и лесом.

— Уходят, — шепнул Рыжий.

Макар отправил Трофимова к Эпову: Никита должен был встретить наших и привести сюда.

— Сейчас бы прижать, пока кони не готовы, — сказал Семен.

— Сколько их под крышей, знаешь? Сиди пока. Двинутся — пойдем следом.

Мы залегли наблюдать.

Комары лезли к лицу. Я натянул капюшон и поглядел на Макара. Долго они возиться не будут.

Никита привел Албазова. Эпов шел следом; оставив Ильку наблюдать, мы отошли к нему. Здесь был и Дорохин: его загородку тоже бросили. Петр Петрович сообщил, что козловские под началом есаула Михаила Валерьяновича Медведева уже подходят с противоположной стороны.

— Больше трех десятков собрали с двух станиц, — сказал Петр Петрович. — Макар, ведешь от ближнего навеса. Петр, на тебе лошади и тропа за ними. Медведев перекроет выход в сторону Козловской.

— Начнем по моему свистку. Дальше костра в темноту не стрелять, там уже могут быть свои. Оклик: «Лончаково». Отзыв: «Козловская». До ответа с винтовкой навстречу не соваться.

Трофимова отправили передать Медведеву нашу расстановку. Кравцов с резервом оставался у дороги, туда предстояло отводить задержанных.

Фрол успел вернуться от дороги и принял наших коней. Прохору с Бортеньевым Макар велел держаться у тропы, по которой будем выводить пленных.

— Вперед за нами не бегите. Кого приведут, принимайте. И смотрите, чтобы сзади никто не подобрался.

Илька встретил нас перед последними деревьями и предупредил, что дозорных стало больше. Я видел только ближайшего: тот прошел возле навеса, на несколько мгновений заслонив свет, и опять скрылся.

Мы подались к месту, откуда раньше наблюдали. Вдруг Илька присел. Мы с Семеном легли рядом.

Дозорный возвращался, но теперь шел прямо к нам. До этого он разворачивался возле широкого дуба, а на этот раз свернул между деревьями. Хрустнула ветка. В просвете появилась темная фигура с винтовкой в руке.

Я вжался в землю и медленно убрал кисть под грудь. Разбойник остановился так близко, что я слышал, как он откашлялся, а потом задел стволом ветки над нами.

Семен лежал справа. Я различал его плечо, но лица не видел. Если этот сукин сын нагнется, придется брать здесь, и вся наша возня с обходами пойдет насмарку.

Дозорный постоял, прислушиваясь. Рыжий не шевелился, я тоже замер. Наконец темная фигура двинулась дальше, вдоль деревьев.

Когда шаги удалились, мы отползли подальше от тропы дозорного и пошли за Илькой.

Между нами и первым укрытием оставалось шагов пятнадцать. Под его кровом темнели сложенные вьюки, за ними кто-то переговаривался.

От коновязи повели первого коня. Следом потянули второго. Я положил винтовку на выступ корня и покосился на Макара. Тот уже приподнялся на колено.

С дальней стороны вдруг крикнули:

— Казаки!

Хлопнул выстрел, и почти сразу над станом разнесся свист Эпова.

— Винтовки на землю! — крикнул Завьялов.

Ближайший к костру поднял руки. Второй метнулся к навесу, где лежало оружие. Из-за мешков уже стреляли; вспышка на мгновение выхватила плечо и лицо. Я взял чуть ниже огня и выстрелил. Человек опрокинулся на вьюки.

Передернув затвор, я держал просвет возле столба. Из балагана выбежал еще один, без оружия, и лег, закрывая голову руками.

— Лежать! — крикнул ему Семен.

Слева затрещало. Я повернулся и чуть не вскинул винтовку на Албазова: Палыч подводил своих к бревнам. В темноте пятнистые куртки сливались с кустами, разглядеть лицо удалось только вблизи. Вот тебе и новая справа. Для чужих хороша, да и своего попробуй отличи.

— Андрей, к навесу! — позвал Завьялов. — Семен, прикрой.

Я перебежал к бревнам и присел рядом с Денисом Павловичем. За вьюками возились двое. Один вытолкнул наружу винтовку и поднял ладони, второй выскочил из-за столба, целясь в нас. Рыжий выстрелил, и тот упал. Сдававшийся тоже пригнулся, замахал руками.

— Не стреляй! Сдаюсь!

Палыч направил к нему Моренченко. Мы с Макаром обошли навес с другого конца. Он первым шагнул между стойкой и вьюками; за мешками что-то шевельнулось, и я заметил руку с ножом.

— Слева!

Я толкнул Завьялова в плечо и перехватил запястье нападавшего. Разбойник рванул руку на себя, дернул меня следом и ударил коленом в бедро. Нога подломилась, я врезался спиной в стойку. Винтовку пришлось бросить.

Лезвие прошло возле шеи. Я выдернул бебут и ударил снизу, под ребра. Рука разбойника ослабла, но он все еще сопротивлялся и всей тяжестью навалился на меня. Макар ухватил его за одежду и оттащил от стойки. Разбойник повалился на землю, выронив нож.

— Цел, Андрей?

— Цел, Макар Маркович.

Я перевел дух, убрал бебут и поднял винтовку.

Семен уже стоял у вьюков. Оттуда выводили сдавшихся; Прохор принимал их дальше, у тропы. Илька подхватил раненого, который не мог подняться сам, и потащил к Бортеньеву.

Стрельба редела. Моренченко повел пленных к тропе; из темноты ответили на его оклик, и я услышал голос Прохора.

У лошадей загремело снова. Завьялов обернулся туда, и почти сразу над станом разнесся голос Дорохина:

— Держи! К коням не пускай!

Макар оставил Албазова у навеса и повел нас с Семеном к привязи. Мы пробирались через брошенные мешки, прислушиваясь к выстрелам.

У привязи метались лошади. Одна оборвала веревку и вылетела нам навстречу. Я едва успел отскочить к дереву; рядом хлопнул выстрел, лошадь шарахнулась и понеслась вдоль стана.

— Не бей, свои! — крикнул Макар. — Петр, мы справа от тебя!

Из-за лошади показалась рука с револьвером. Разбойник палил туда, где засел Дорохин, а второй тянул за повод навьюченного коня. За ним мелькали ноги третьего.

Я не мог выстрелить: лошади крутились, заслоняя людей. Семен тоже держал винчестер, выцеливая хоть кого-нибудь. Мы заняли позиции за стволами деревьев, пока Дорохин окликал тех, кто пытался уйти.

— Бросай оружие! Все равно не выйдешь!

Револьвер выстрелил вновь. Конь вскинул голову и рванулся, сбив держащего повод. На несколько мгновений стрелок оказался передо мной. Я нажал на спуск. Он упал между деревьями.

Второй вскочил и кинулся вдоль привязи, держа винтовку наперевес. Конь шарахнулся, разбойник отпрянул, а Семен уже подбежал сбоку, ударил прикладом в спину и повалил его. Я отшвырнул выпавшее оружие и прижал чужака коленом. Тот пытался подняться, пока Рыжий стягивал ему руки.