— Полы закончу, двери пригоню, тогда можно часть артели на твой сруб перевести. Только мне нужен еще плотник. Чтобы можно кой-чего поручить и не переделывать после него.

— Лешка-то помогает, — сказал Семен.

— Лешка хороший работник. Только ему постоянно показывать надо, что делать. А мне нужен тот, кто сам может без пригляда.

Мы с Семеном уже делили его артель, а у Фомича здесь еще на добрую седмицу работы.

— Тогда после школьных полов и дверей за Семенов курень берись, — предложил я. — А ко мне пока зайдешь, двор осмотришь. Посчитаем лес, железо, работу. Хоть понимать буду, что готовить.

— Так можно. Только твердый срок сейчас не назову. Сегодня один помогает, а назавтра его в разъезд послали. Узнаю, кто остается, тогда решим.

— Ладно, — согласился Рыжий. — Что для сруба недостает, вместе поглядим. И по оплате сразу сговоримся.

— А вот в этом не сомневайся: сговоримся.

Я помог Фомичу поднести следующую доску.

— Когда ко мне зайдешь?

— Завтра с утра могу.

В дверях появился Зыбко. Иван Викторович осторожно прошел по настилу, остановился возле отметки на стене.

— Доброго дня, господа.

Мы поздоровались и отошли в сторону.

— Силантий, между торцом стола и окном проход оставьте. Мне к младшим подходить надо.

Фомич передвинул лежавшую на полу рейку. Учитель кивнул.

Следом вошел крестный и с порога посмотрел на меня.

— Игашов как?

— Заговорил. Юдинцев его выхаживает.

— Добре.

Зыбко подошел к нему.

— Степан Анисимович, с помещением понятно, а на какие средства школу содержать? Грифельных досок детям недостает, бумагу надо заказать. И дрова лучше в прок запасти.

— Так вы расходы должны были посчитать. Сделали?

— По принадлежностям посчитал. С дровами еще уточню. Но заказ без денег не примут.

— Как и уговаривались, деньги с ловли должны пойти. Конев первые уловы уже сдавал.

— Мне ничего не передавали, Степан Анисимович. И сколько ждать, я не знаю. Может, вся выручка сперва в правление поступает?

— Туда и должна. Ладно, вечером сядем, проверим. Конева позову, Парамону велю записи приготовить. Вы, Иван Викторович, свой расчет принесите.

Я отпустил доску, которую Фомич уже закрепил.

— Я тоже могу подойти. Помочь свести.

— Зайди. Только после проводов. Сейчас у меня еще две сотни в станице.

Албазова застали возле выгона. Денис Палыч возился с подводами. Я дождался, пока он закончит, и объяснил, с чем пришли.

— Примете пока на хранение? В вашем арсенале. Дома все под кровать пришлось затолкать.

— Приму. Только принесите до выступления, после у меня дел на выгоне будет до ночи.

Мы вернулись домой, достали отложенные свертки. В этот раз Албазов дал подводу, и тащить на горбу не пришлось. Саша забрала грязную холстину.

— С Фомичом поговорили?

— Завтра с утра придет. Вместе решим, куда конюшню ставить, и посчитаем.

— Только сам не уйди до его прихода. А то я в этом ничего не понимаю.

— Не переживай, вместе осмотрим.

У Албазова сгрузили все под навесом. Денис Палыч провел нас через дровяник, отодвинул рогожу у задней стены и открыл потайную дверь. Зажег лампу.

Запахло ружейной смазкой. Пирамиды вдоль стен стали теснее, чем в мой прошлый приход, но хозяин освободил нам место. Я развернул запись. Сверили свертки, отделили наш припас от его.

Берданку Кедра Семен положил последней.

— Эту отдельно, Денис Палыч, памятная она больно.

Албазов посмотрел на Рыжего, затем на винтовку.

— Понял.

Он сделал пометку, убрал берданку в сторону и взял мой второй Ли-Метфорд.

— А вот такую давно хотел. У тебя их выходит, две?

— Две.

— Уступишь?

Денис Палыч поднес винтовку к лампе. Темное дерево, узкий магазин на восемь патронов. Проверил, пусто ли внутри, отвел затвор. Тот скользнул назад без скрежета. Хозяин довольно хмыкнул.

— Добрая вещь. Пятьдесят рублей дам.

— Семьдесят пять.

Он оторвался от прицела.

— Ты мне ее хранить принес или за мой счет конюшню поставить?

— Пока только крышу над нею.

Албазов усмехнулся, но винтовку не отдал.

— Припас к ней не берданочный. Где мне его брать-то?

— Вы для Мураты нашли. И для Мартини.

— Конечно, нашел. Только сколько это мне стоило, ты же не знаешь.

— На семидесяти сторгуемся, и десяток патронов для пробы отдам. Больше не просите, самому нужны.

— Шестьдесят пять.

Я потянулся за винтовкой, но Денис Палыч придержал ее.

— Не торопись. Семьдесят так семьдесят.

Привычную англичанку я оставил дома. Запасная лежала без дела, а за постройки платить предстояло скоро. Я вычеркнул проданную винтовку из описи хранения.

Рыжий тут же развернул свою немецкую винтовку образца восемьдесят восьмого года — «Гевер 88». Провел пальцем по клейму и протянул ее Денису Палычу.

— А на эту поглядеть не хочешь?

— Тоже приглянулась. Только за семьдесят не возьму.

У немецкой винтовки ствол прятался в стальном кожухе. Снизу, перед спусковой скобой, выступал магазин на пять патронов. Возле прицела после нашей чистки остались темные следы, но рыхлую ржавчину мы сняли.

Албазов повернул ее клеймом к лампе, долго смотрел в ствол, провел ногтем по пятнышку на железе.

— Сырость прихватила?

— Было дело, — не стал скрывать Семен.

— Под кожухом еще смотреть надо. Тридцать пять.

— Шестьдесят. Она почти новая.

— Новую в сырости не держали бы.

— А эту еще достать попробуй. Бездымная, магазинная. Сорок патронов с нею отдам, все мои.

Денис Палыч еще раз осмотрел винтовку.

— Пятьдесят с припасом. За состояние дальше сам отвечаю, к тебе не побегу.

Семен протянул руку.

— По рукам.

Илька тем временем остановился у другой пирамиды.

— Эту можно посмотреть?

— Бери. Только на кой она тебе?

Илька снял небольшую винтовку, проверил и приложил к плечу, направив ствол в пустой угол. Приклад пришелся впору.

Тонкое ореховое цевье, открытый курок, восьмигранный ствол с потертыми ребрами. Под небольшой коробкой изгибался рычаг со спусковой скобой. Магазина не было.

— Тоже Винчестер, — сказал Албазов. — Только однозарядный. Восемьдесят пятого года образец. Под малый американский патрон, двадцать второй короткий.

Илька опустил рычаг. Затвор ушел вниз, открыв казенник. Побратим осмотрел его, закрыл и попросил показать патрон.

Денис Палыч достал коробочку. На ладонь Ильки легла короткая гильза с маленькой свинцовой пулей.

— На белку, — тихо сказал побратим. — И рябчика можно брать. Близко подпустит, большой пули не надо.

— На крупного зверя не рассчитывай, — предупредил Албазов.

— Для него другое есть. А этой шкурку меньше попортишь. Сколько?

— Тридцать два рубля.

Илька покрутил винтовку, провел пальцем по затыльнику.

— Двадцать пять.

— За эти деньги я ее обратно поставлю.

— Ставь.

Он протянул оружие хозяину, но тот брать не торопился. Семен с интересом следил за торгом.

— Ты хоть понимаешь, сколько такую сюда везти?

— А патроны потом тоже везти. У меня их нет.

— Заказать можно. Заранее только скажи.

— Двадцать восемь с сотней патронов.

Албазов поглядел на меня.

— Один продает, будто сам из Англии вез, другой даром забрать хочет. Хорошую ты себе компанию собрал, Абиссинец! Вы чай, пейсы отрастить еще не надумали?

— Да ну вас, Денис Палыч, — хохотнул я.

Хозяин достал вторую коробку, поставил рядом с первой.

— Ладно. Забирай. Но это потому, что вы мне две интересные вещи принесли.

Илька достал деньги. Мы с Семеном дождались, пока Албазов принесет кошелек. Рассчитались кредитными билетами, еще раз поправили запись. Две проданные винтовки Денис Палыч перенес к своим, нашу опись подписал и вернул мне.

На улице Илька завернул покупку в холстину и прижал к боку.

— Мне в кузню надо. Вы идите, у правления встретимся.