— Вы очень наглый человек, граф.

— Зато не скучный.

— Это я уже заметила. Что у вас есть кроме меха и сандала?

Вот тут начиналось самое трудное. Перечислишь всё подряд — будешь похож на коробейника, вытряхнувшего суму на прилавок. Спрячешь лишнее — собеседница решит, что за красивыми словами ничего нет. Пришлось отделить товар от мечтаний.

— Сейчас — каланий мех, сандал и немного золота. Могу доставлять рыбу, икру, шкуры оленей. На островах есть копра и ананасы. Железо и медь пойдут, когда мы развернём плавку. Честно скажу, не знаю, как быстро получится это наладить. С медью рассчитываю добиться одинакового качества слитков, чтобы покупатель заранее знал, за что платит.

— Вы снова говорите «когда».

— Потому и не прошу платить за это сегодня. Но вам полезно знать, что появится завтра.

— Ещё?

— Кедровые орехи, женьшень, медвежьи шкуры. В том числе белые. Со временем начнём бить китов.

Последнее её заинтересовало сильнее орехов или ананасов. Чжэн спросила о жире и усе. Я честно признался, что своего промысла пока нет, зато есть места, а люди — будут.

— А европейское оружие? — поинтересовалась она.

— Для начала оно нужнее мне самому. Торговать можно излишками. Продавать последние пушки человеку, который завтра придёт за твоим кораблём, — дурная коммерция.

— Но вы купили оружие у китайцев.

— Я никому не обещал быть последовательным, когда товар дёшев.

В ее глазах снова блеснул интерес.

— Что хотите покупать?

— Сейчас — серебряные пиастры нормального веса и пробы, пороховые припасы, провизию и корабельные вещи. Позже — инструменты, медь, Фарфор, чай, шёлк и хлопковую ткань для перепродажи и всё, что здешние мастера смогут сделать по образцу. Мне не нужны чудеса. Мне нужно много одинаковых, исправных вещей.

— Вы планируете строить европейские корабли там, на краю света?

В её голосе впервые прозвучало неподдельное удивление.

— А как я иначе буду торговать? Один корабль — это не дело, а постоянная очередь из желающих тебя ограбить.

Чжэн предложила первый вариант торгового маршрута. На северном побережье просо стоило намного дешевле, чем возле Кантона. Там брали мех, сандал и чистую медь, если продавец умел обойти запреты.

— Мне нужен хлеб, — сказал я. — А вам — товар, который не проходит через хонгистов. Это уже похоже на сделку.

— Сначала надо узнать, кто возьмёт ваш мех и сколько вы готовы потерять при первом рейсе.

— Терять не люблю.

— Тогда не занимайтесь морской торговлей.

— Хорошо. Первый груз должен быть не очень большим. Достаточно крупным, чтобы все заработали, но не таким, чтобы я полез в петлю, если корабль с товаром утонет.

— Не боитесь, граф, что вас ограбят мои люди?

— Значит, вы потеряете следующие рейсы. Жадности надо верить, помните?

Она приняла ответ и перешла к золоту. Самородный металл можно было менять на полноценные пиастры, не связываясь с кантонскими менялами. После очистки Чжэн собиралась отливать из него небольшие лодочки: такой металл удобно хранить и дарить нужным людям.

— Золото в нашей стране — императорский металл, — пояснила она. — Его охотно берут те, кто не желает хранить слишком много серебра.

Я попросил рассказать подробнее, и понял, что золото в Китае — основа длительных и статусных накоплений. Важные люди стараются его вообще не тратить. Но могут подарить нужному человеку или родственнику, отдать в приданое или заплатить за то, что за серебро не продаётся. В принципе!

— А мне нужнее серебро. Им можно платить матросам и покупать груз.

— Вы совсем не любите золото?

— Очень люблю! Но просто обожаю, когда оно не лежит в кладовой, а работает.

Она задержала на мне взгляд, будто решая, смеюсь я или серьёзен.

— С севером понятно, — продолжил я. — Что насчёт Японии?

— Иностранные корабли там не любят.

— Нас много где не любят, но это редко мешает торговле.

— Через Рюкю можно найти людей, которые знают японских купцов. Мне — несложно. Моим людям тоже. Вам туда входить нельзя.

— Мне не обязательно входить, если товар войдёт без меня.

Японцам могли понадобиться китовый жир и ус, а также меха. Платить они могли серебром и медью, но Чжэн советовала заказывать у японских мастеров инструменты, корабельную мелочь и вещи по чужому образцу.

Это было интереснее лаковых шкатулок, о которых я уже знал. Если японец способен повторить деталь, которую из Европы придётся ждать два года, пусть хоть золотыми драконами её расписывает, лишь бы размеры и качество не плясали.

— Начнём с образцов и небольшой партии, — решил я. — Сначала север, потом Рюкю. Пусть каждый следующий шаг оплачивается предыдущим.

— Вы умеете останавливаться?

— Да, когда заканчиваются деньги.

— А у вас так бывает?

— Постоянно. В этом и заключается торговля.

Этот мой ответ понравился ей больше предыдущих.

— А Корея? — спросил я.

— Там нужно многое, особенно металлы. Но с чужаками разговаривают ещё осторожнее, чем японцы. К тому же, это очень бедная страна, у них очень мало денег и почти нет товаров.

— Тогда чем они будут платить?

— Мне говорили, вам нужны люди.

Жаба внутри меня немедленно оживилась.

— Нужны. Особенно мастера.

— Мастеров вам не дадут. Предоставят крестьян, лесорубов, людей для тяжёлой работы. За них платят вперёд, потом они отрабатывают долг. Когда срок кончается, их следует вернуть.

— Но их не продают?

— Нет. Обязательно вернуть.

С рабами я связываться и не собирался. Раб плохо работает, хорошо сбегает и требует надсмотрщика. А вот срочный договор, после которого человек остаётся свободным, выглядел иначе. Нашему северу нужны были руки: лес валить, камень ломать, причалы строить.

Но слишком уж гладко выходило.

— Кто поручится, что эти люди согласились, а не были проданы за чужой долг?

— Тот, кто их привезёт. Если его слово чего-нибудь стоит.

— Значит, сначала нужен человек, чьё слово можно обратить в деньги. Потом — работники.

— Вы всё хотите проверять сами.

— Иначе мне придётся лично отвечать за чужое враньё.

*.*.*

Корею мы отложили. Там не было готового партнёра и понятного товара для обратного пути. Северный Китай и Рюкю выглядели ближе.

Чжэн снова наполнила чашки.

— Вы предлагаете много дел, граф Толстой. Но пока говорите только о том, что нужно вам.

Вот теперь пришло время главного хода. Не раньше, когда его приняли бы за дешёвую приманку, а после того, как собеседница мысленно проложила несколько рейсов и примерила к ним свои суда.

— Золото имеет один недостаток, — произнёс я. — Его мало добыть. Надо ещё спокойно им пользоваться.

— Вы предлагаете хранить его для меня?

— Наоборот. Предлагаю подумать, где его будете хранить вы.

Она не донесла чашку до губ.

— Мои корабли охраняют его достаточно хорошо.

— Пока вы сильнее соседей — да. Пока капитаны вам верны. Пока очередной чиновник не решит прославиться борьбой с морскими разбойниками. Слишком много «пока» для богатой женщины.

— Вы беспокоитесь обо мне?

— Скорее, о будущем партнёре. Я предлагаю постепенно превратить часть вашей добычи в собственность, которую признают другие власти. Дом, землю, долю в торговом предприятии. Корабль с бумагами, а не только с пушками.

Флирт исчез. Передо мной снова сидела глава флота, привыкшая искать слабое место в чужом предложении.

— Где находится такое место?

— На моём берегу океана вариантов хватает: Русская Америка, Гавайи, испанские владения. Везде свои порядки. Сначала надо понять, чего хотите вы.

— Вы можете обещать мне защиту русского государя?

— Нет. Могу найти людей, с которыми следует говорить, помочь купить имущество и вложить деньги так, чтобы вы были нужны новому месту. Государями я пока не командую.

— Пока? — она музыкально рассмеялась, показывая, что оценила мою наглость.